Engel Lilith/Матерь Тьма

*** Графство Уилтшир, Англия. Август, 1991.

Малфой-мэнор хранил величественную тишину в лаке красного дерева дорогостоящего интерьера стиля начала столетия, в матовом поблескивании антиквариата, в тяжести портьер, не пропускающих света дня в глубокие, затененные залы. В одном из таких залов первого этажа внушающих размеров камин, вырастающий из стены белым, угловато обтесанным камнем, вдруг исторг сноп зеленого пламени, который рассеялся в тот же миг, как двое магов шагнули за пределы камина. Этими магами были Северус Снейп и Люциус Малфой, секундой ранее покинувшие транспортный камин больницы Святого Мунго. Еще несколькими минутами до сего была озвучена сама цель посещения мэнора. Проводив Дамблдора, покамест не информированного о странном поведении метки, Снейп вернулся к вип-палате. Звуки из спецпалаты подозрительно прекратились, отчего Снейп застыл в коридоре на какое-то время, пока не услышал — одно заклинание, второе, третье, разом все три, — последовательность с определенным интервалом. Наверняка, какой-то сугубо целительский метод. Он пережал руку, и решил бы, будто ее ампутировали, но пульсация в метке говорила об обратном. Ему даже показалось, она согласовывается с интервалами оживляющих заклинаний — пульсирует сильней. Большей каторги представить нельзя — пытаться выжать из себя хоть каплю продуктивности в несвязных конструкциях событийной массы: оживший ментальный фон после десяти лет комы, напоминающий щит «отзеркаливания» Темного Лорда; любовная порча Поттера под влиянием частички разума Темного Лорда; Драко Малфой непонятно под чем, но явственно провоцирующий Дамблдоровы намеки на деятельность возрождающегося Темного Лорда, — все триединство головной боли зельевара в его бывшем Повелителе, который замешан везде так или иначе. Снейп должен был нацелиться на качественную диагностику в третий раз. Вместо этого он уложил огромную книгу проклятий себе на колени, усевшись в кресло, и отчаянно прислушивался к тому, как целители из палаты неподалеку кроят его реальность — что, если у них ничего не выйдет? А если у них получится все? Как ему жить с одним из результатов этой ночи? Посмотреть своей правде в глаза не менее мучительно, чем узнать уже окончательно, что она никогда не откроет их вновь. Следовало ожидать, что родители прибудут с первыми лучами зорьки, дабы напряжение бездействием разбавить на троих. Первым вошел глава семейства, облаченный в форменную браваду все контролирующего, держа трость изнутри согнутого перед грудью левого локтя неестественно высоко, с порога готовый к встрече Темного Лорда, если бы не его супруга. Леди Малфой бросила беглый взгляд, пропитанный непомерным горем, на Снейпа после скупого приветствия. — Утро доброе? — перевел Малфой-старший взор на постель сына и грозно нахмурился. — Вижу, что нет. Снейп отмолчался, занятый отбором материла или делая вид таковой довольно правдиво, наклонив голову над «Проклятым учебником по проклятьям», всмотревшись в абзац, который перечитывал заново не пойми сколько раз. — Как успехи? — навязчиво оперся о край подголовника Люциус таким образом, чтобы тень падала на изветшалые страницы, загораживая освещение. — Успешно. — Да? Что же ты узнал? Я что-то не вижу никаких существенных изменений. — Разумеется. Драко не будет в первый же день моей работы скакать по палате, — ритуальный маг раздраженно захлопнул фолиант. — Расскажи, что удалось выяснить за ночь, — повелел Малфой, обведя его взглядом и затаив некую ледяную расчетливость в серых глазах, как человек рискнувший пойти на сделку. Мастер ядов, и почти — ритуалистики, — поднялся, кладя книгу на столик, отчего графин с водой и стаканами на нем звонко подпрыгнули, и произнес менторским тоном: — Практически невозможно, что Драко был подвергнут ритуальной порче, не покидая родового имения, — ему не дали существенных зацепок, чтобы ждать существенных результатов. Одни домыслы. — Мой вариант — подклад. Любой предмет негативных свойств, который, вполне вероятно, сейчас находится в вашем доме. Какие-нибудь подарки, безделицы. Вспоминайте: кто гостил у вас накануне и что подозрительного приносил. — День рождения Драко… — тихо всхлипнула Нарцисса. — Винсент… Винс подарил ему на день рождения жонглирующую статуэтку, из Индии, в виде слона… — Это божество Ганеша. Дальше. — Проверь ее, Северус. Проверь, статуэтку. Она очень подозрительна, — водянистые глаза матери наполнились надеждой, но Люциус вмешался: — Нотты! — мстительно усмехнулся он, обращаясь к жене. — Неужели ты забыла? Мы подарили им старую метлу Драко. Они мнят поквитаться. — Чушь, — отмахнулась Нарцисса. — Что если… наша вдовушка-Забини взялась за старое? — созрела новая версия у супруга. — Шаманит по вуду на всех, кто под руку попадет, на безрыбье. Подарила Драко какое-то дешевое ожерелье… Снейп чуть не скорчил гримасу: — Мне нужно больше сведений, — сказал он, прошагав к постели пациента. — Пока извлечь факты последних дней перед порчей из ментала нет возможности. Кома глубокая. Там пустота. Кроме вас никто не знает, с какими предметами контактировал Драко. Каждый из них подлежит проверке. Ваши воспоминания ускорят процесс. Потому что ваши доводы — голова гидры. — Грубо говоря, ты не можешь спасти Драко, не покопавшись в чьих-то мозгах? — посмотрел Малфой на соратника странно, проницательно, настропалено, словно парируя реплики с ним в мысленном диалоге. — Позволяет сэкономить на порножурналах. И прятать их не надо. Под шкафом. Да? Конечно, Малфой уже настроил барьеров, оскорбленный прошлыми поползновениями легилимента, и не выпуская его с поля зрения, проследовал к столу налить стакан воды из графина. — Что за предмет прятал твой сын? Ну, простите, лорд Малфой, я уже видел, — развел зельевар здоровой рукой жест «так уж вышло», аристократ напыщенно хмыкнул: — Это не порножурнал, — оба посмотрели на Нарциссу, готовящуюся впасть в немилость. — О чем вы говорите? Нашему сыну всего одиннадцать! — Северус вчера случайно проник в мой разум при помощи ментальной магии, — Люциус поймал стакан воды, подплывший по воздуху к его здоровой руке, и предложил жене, но та резко развернулась, отстучав каблуками ближе к постели Драко, точно хотела заслонить его. — И решил, что увидел там нечто опасное… Вода в графине всколыхнулась. Стеклянная емкость подрагивала, словно от легкого землетрясения. Что они делают в соседней палате, если звукоизоляция чар пропускает… какой объем магии оттесняет щиты? Что, если Беккет в самом деле выполнил призыв? Схоластика объяснений целителя об одноименном демоне-покровителе вряд ли имела под собой почву, но если тот все же попытался ее реализовать? — Диагностика не покажет твой вечерний туалет. Она показывает именно то, что ты сам считаешь опасным для Драко. — Я тоже в этом разбираюсь, Северус! Я же не полный кретин! — горячо заспорил отец наследника чистых кровей. — Тогда первым делом ты принесешь эту вещь. Мне. Изучить. Это сулит еще одну бессонную ночь зельевару. Однако это единственный способ укрыться в работе, из-за чего слегка притуплялась его ежедневная ненависть к себе на протяжении пятнадцати лет свистящая сквозняками в склепе сухих костей, с виду, пока что, выглядевшим как физическое тело. — Я знаю эту вещь… — Нарцисса, сипя, уличающе выкинула палец. — Драко так берег ее… Та проклятая тетрадь? — Дневник, — отпил воды Люциус, поглаживая пальцами здоровой руки навершие трости и порой тревожно поглядывая на свое спящее в забытье дитя. — Уму непостижимо! — разозлился Снейп, встав между супругами. — Вы оба знали, что в доме находится потенциально опасная вещь, которая может оказаться в руках ребенка? Это элементарные правила, техника безопасности! Вы же родители. Было незабываемо вернуть их чистокровному высочеству всю язвительность, вложенную в формулировку: «чурбан, у которого нет детей, не поймет, как с ними сложно держать ухо востро!» У Снейпа был целый факультет, требующий ежовых рукавиц как минимум. — Наш дом — хранилище вещей, каждая из которых потенциально опасна… с некоторых пор… — сиплым, ослабленным голосом пожаловалась мать, повернув голову так, чтоб ни с кем не пересечься взглядом. — …И ваша задача доставить их мне, — продолжил фразу диагност. — Обрядовое действо — не детская шалость. На подготовку идут месяцы. Годы, если речь о призывной практике. Криворукий обряд, состряпанный малолетним болваном с призывом к озерной кикиморе — исход непредсказуем. Но не дает такого масштаба поражений… — Графин с водой и стаканы снова вздрогнули на столике от магических всплесков из соседней палаты, обрывая речь бывшего Пожирателя, безотчетно потирающего намертво заледенелую конечность. Заглушка требовала подновления, впрочем — штукатурка тоже. Люциус обратил пространный взор на стену, в скисших уголках рта читалось явное желание пригубить обезболивающего. Нарцисса исследовала стену поверху. Несколько секунд паузы из истории огромной болезни и маленькой смерти Северуса Снейпа исчерпались вопросом женщины: — Так, это правда… палата Лили Эванс рядом с нашей? — Задержав дыхание, зельевар безмятежно достал палочку неотмеченной рукой и направил на двухтомник с учебником проклятий. — Поттер, — сказал он, не поднимая глаз. Книги из личной библиотеки Снейпа исчезли, после чего он спрятал палочку в нагрудный карман. — Будет проще отправиться в мэнор, — наконец догадался Малфой, и сохраняя осанистость, приглашающе очертил проем двери. Снейп вышел немедля, леди Малфой отвернулась, бросив мужу через плечо, как укор: — Я остаюсь с Драко. Уединение в родных пенатах с единомышленником подействовало на чистокровку освобождающе — если коридор Мунго он преодолел с надменным, не тронутым горем видом, то теперь казался абсолютно обезумевшим. Блондин отшвырнул мантию, повернувшись к буфету, взвив шевелюрой, махнул тростью, веля фужерам вылететь из-под стекла, однако один из них разбился, едва покинув полку. — Как нелепо! — возмутился хозяин, доставая палочку, ибо концентрации внимания его сейчас не хватало сотворить даже простейшее колдовство. — Мы, вообще-то, можем пропустить часть с возлияниями. В конце концов, я здесь для того, чтобы… — Помолчи, Северус. Ты у меня в гостях, — Снейп отпрянул к половине зала с креслами, дабы не мешать Малфою проявлять гостеприимство. В зоне кресел сразу возгорелся камин поменьше, из того же камня, что и старший брат. Напыщенное, на грани излишеств, но не безвкусицы, тонущее в холодных натертых поверхностях, жилище начало отогреваться золотистыми отсветами очага. Гостиную мэнора зельевар находил определенно уютнее трапезной и других приемных залов, его не устраивала лишь перспектива предстоящего общения. — Салазар! Их еще нет, — Малфой почти торжественно осушил первый фужер обезболивающего виски с беспримерной для аристократии быстротой, пока Снейп только словил свой. — Ты ждешь кого-то еще? — как бы предпочитая оградить себя от бесед, гость попытался свить руки крест-накрест, но получилось просто поддеть кистью занятой фужером руки локоть левой, утратившей чувствительность. — Ночью Эйвери, Гордон и Макнейр просигналили мне… — заходил размерено мимо кресел Малфой, исподволь приходя к самому себе прежнему, к своей непоколебимой маске. — Я перенес встречу на утро. Лучше предостеречь «наших» от лишнего шума. Никто не верит, что Темный Лорд воспрянет сегодня. В этом наш главный козырь. — Возможно, ты забыл уточнить, Люциус: не желаю ли я участвовать в «наших» встречах? — Почти спокойно отпивая виски, чистокровка посмотрел на давешнего приятеля, как однажды очень давно в юности, когда они были студентами, сверху вниз. — Я предвидел твой ответ, — протяжно произнес он. — Знал, что ты струсишь. День ненависти коридорных встреч с Люпином и младшей копией Джеймса Поттера был не так уж плох в сравнении с днем взаимовыгодной дружбы. Снейп узнавал знакомый блеск в глазах Малфоя, словно возвращающий его обратно к тому дню, когда он впервые посетил собрание Пожирателей смерти. — Будешь заниматься этим прямо сейчас? Твой сын в реанимации… — Северус, давай не будем распускать нюни! Ты пообещал… — …разглядел во мне практика и великого диагноста ритуалов… — …Починить Драко! Зреют вопросы, не терпящие отлагательств… — …но я не всесилен, чтоб в два щелчка помочь несчастному Драко. — …Но ты, как плавник кельпи, снова болтаешься из стороны в сторону! В какой-то момент перебранки транспортный камин вновь воспламенился и очертил зеленоватыми искрами силуэты колдунов. — Люциус, — пожаловали в гостиную мэнора самые коварные из Пожирателей смерти, избежавшие Азкабана. — Сколько лет, Северус, — Кайлус Гордон, Уолден Макнейр, Эйвери обменялись приветствиями. Всем досталось по фужеру огденского, все выглядели однорукими, но бесовские огоньки предвкушения играли в глазах у всех. Иногда прослеживался и страх. Трепет перед Повелителем, который либо позволит им править, как раньше, решать чьи-то судьбы, либо покарает за недостаточную преданность. — Фалькус Булстроуд обещает быть к семи, если успеет сюрпризы этих оголтелых «садовников» уничтожить, — отчитался сухощавый, обросший щетиной колдун в кожаном жилете поверх черной мантии и в толстых перчатках из кожи, опершийся о спинку кресла напротив Малфоя. — Попляшут у меня выродки чертовы, — добавил круглолицый маг с серыми волосами и заметно скошенной челюстью. — Когда Темный Лорд восстанет в прежнем могуществе, посмотрим, как кинутся в рассыпную. А я уж постараюсь да припомню им «Помин Эвансов». Испоганили мой особняк своими вонючими цветами… кувшинки, всюду они были! Никакими чарами не выведешь, пока сами не сойдут. До сих пор в толк не возьму — как они вычисляют «наших?» Кто из нас семейкой Эвансов забавлялся? С чего сразу я? Может, я этих магглов припугнуть хотел да и только… а они возьми да и склейся… — Магглы такие хрупкие, — прыснул Макнейр, покручивая фужер в ладони и отслеживая преломления света пламени от камина в его содержимом. — И визжат, как пикси в брачный период… — Весьма ностальгические воспоминания. — И они станут явью, едва Повелитель… — министерский палач ударил фужером о фужер рядом стоящего Эйвери, выплеснув немного выпивки. — …Его здоровье! Придет сюда и объявит список неугодных. — Первыми в кровавую баню пойдут «эвансы», их активисты, — сказал чародей по имени Кайлус Гордон, участник налета на чету Эванс в разгар войны. — Бербридж, Мотти, Уорриги распоясались до края! Министерство им потакает, уроды при власти спорыньей плодятся. Нам необходим Темный Лорд, маги Британии нуждаются в нем нынче больше, чем когда-либо… — Придержите грифонов, друзья мои, мы пока в неведении, — лениво вмешался хозяин мэнора на правах некогда правой руки Великого Темного. — Я в полной уверенности о возрождении Темного Лорда, — заявил Макнейр. — Есть те, кто убежден в обратном? Вопрос полетел в адрес Снейпа, который вздохнул так, будто его допекают безмозглые ученики. Быть может, он выделялся своим видом раскаявшегося Пожирателя, не успевшего улизнуть с внеплановой сходки? А по правде — он был в ужасе. С каким азартом они пинали его драгоценные кости, смакуя убийство семьи магглов, которые однажды зачали его изумрудную вселенную… — Я твердо убежден в одном: Он вернулся. Доказательство налицо, — засучив манжет, покуда мог. — Метка жива, Он жив, — проворковал Эйвери. — Да, но-о. Как объяснить то, что каждый из нас ощущает? — пропел Малфой с наносным спокойствием. — Мы пришли к тебе, чтобы это выяснить, Люциус. — Я знаю столько же, сколько и вы, Уолден. — Симптомы обморожения у всех одинаковы. Я могу сжать пальцы, а ты? — похвастал Гордон Макнейру. — Это говорит о том, что связь с Темным Лордом пока недоступна нам. — Или Повелитель не хочет ее поддерживать? — Или не может, — сказал Снейп. Пожиратели уставились на него. Внешне это не выражалось, однако он все еще пребывал в ужасе. От прошлого не открестишься, даже содрав с себя кожу, но похоже, он слишком отвык от этих собраний, где обсуждалось: кому какая смерть уготована. И потом… все те, как их обозвать? Лилилюбцы. Их называли по-всякому — «садовники» из-за страсти к цветам, в частности к лилиям; «эвансы», что подчеркивало происхождение Лили Поттер, поэтому многие называли ее девичью фамилию. Официально «Союз лишних» — первая зарегистрированная Министерством организация магглорожденных, была фанатским клубом одной жертвы. Но их мероприятия, вроде операции «Помин», связанной с данью памяти погибшим, в том числе и родителям Лили, в войне, носили вредительских характер. Если причислять к вредительству растительные чары, применительно к поместьям и рабочим местам чистокровных волшебников. И Пожирателям, чья вина не была доказана. Сложно вообразить, чему подверглись бы активисты «лишних» — Сара Уорриг, Миранда и Максвелл Мотти, Чарити Бербидж, если Темный Лорд в действительности восстановит былую мощь. Последняя ходатайствовала на должность учителя маггловедения в Хогвартс. Теперь, узнав, что имя Бербридж прозвучало на данной встрече, Дамблдор задумается о ее защите. — А если Темный Лорд наказывает нас? — Эйвери, слабо пытаясь скрыть испуг в голосе, подступил на шаг к Малфою. — Версия уместна, — кивнул Макнейр, отлипнув от спинки кресла. — Мы положили на Его поиски копыто кентавра… очевидно, Повелитель в ярости, и прежде призыва использует магию метки для наказания. — Рассудим иначе, — чуть приблизился Малфой к Гордону. — Метка черна, как уголь. Он жив, — подвернув рукав кафтана и вскрыв верх угольной пасти змеи. — Мы тысячу раз слышали о неуязвимости Темного Лорда, о Его победе над смертью. То, что все мы чувствуем, оправдывает Его слова. Но Темный Лорд всегда тщательно скрывал свои методы, даже от ближайших соратников, от нас. Каким образом Он обрел бессмертие остается гадать. Так откуда нам знать, как поведет себя метка в случае призыва? — Все знают, метка — это портал. Ментальный портал. Прикладываешь к ней руку и она показывает пункт прибытия к Темному Лорду или Его к нам, — Гордон обошел кресло, встав напротив Эйвери, и приподнял отмеченную руку на уровень груди. — Да только эта кочерыжка ни черта не показывает, сколько к ней не прикладывайся! — А вдруг, это тоже призыв, своего рода? Другой, не как обычно. Призыв разыскать Его, разыскать хоть что-то к Его возвращению… — Он не оставляет нам никаких наводок. Ничего, — протянул Малфой, жалостливо изгибая брови. — А ты хоть раз был в той деревушке, где Он вырос? — Темный Лорд не рос ни в какой деревушке. Усмешка Снейпа, безучастного к прениям, вновь привлекла внимание — большинство из Пожирателей не знали и малой толики биографии своего Господина. — А… а в Албании? — быстро нашелся Макнейр. — Ни один из нас ни разу не наведался к тому кабаку, что выкупил Каркаров, у Комани. Он упоминал, именно в тех окрестностях скрыт двор Салазара, Его выдающегося предка, вероятно Он… — О, конечно, Уолден, — насмешливо перебил Малфой. — Темный Лорд призывает нас к путешествию по албанским горам в поисках таких же мифичных, как диадема Ровены или меч Годрика, Салазарововых угодий. Нет, если кое-кто глупо уповает отыскать их, я не смею препятствовать. — Ладно, неважно. Метка темнеет с мая, Он давал нам время на поиски. А теперь связь между нами прервана, и надо ждать, пока Повелитель сам ее вернет. — Это напоминает отсечение, — выпалил Снейп негромко, далекий от всего сущего среди сего пространства. Смотрелся зельевар за пределами импровизированного круга, стихийно составленного Пожирателями, как левая туфля на правой ноге. Его фраза вызвала легкое замешательство, но Малфой догадался спустя несколько секунд: — Думаешь, Темный Лорд хочет вычеркнуть нас всех из списка приближенных? Разорвать узы метки? — Как удобно, — осклабился Макнейр, обнажив кривые зубы. — Для тех, кто у старикана-Дамби типа карманной йо-йо. — Ну наконец-то, — слегка поаплодировал Снейп по запястью нечувствительной руки. — Слава яйцам, хоть кто-то не промолчал. — Слава… для Дамблдора поди нужно хрустальные заиметь, чтоб понравиться старому хрену? — А для Фаджа крылатые? — Нет никаких причин для взаимных унижений, — Малфой выставил руку ладонью вниз. — Каждый из нас вынужден скрываться за личиной, которая по нраву общественности… …И пусть следующие часы Снейпу предстояло обмазываться помоями, он и сам их лил неплохо взамен, — это на короткий период отвлекло его от болезни. Иногда, при очередной попытке отмахнуться от дотошных мыслей, Снейп задумывался — может ли вообще человек перманентно существовать в таком состоянии, в каком находился он? Может, он уже не человек, а лишь вместилище всех образов, что атаковали его. И он был безнадежно одержим ими… Если бы Беккет не спрашивал у него о том, о чем ритуальные маги потом не рассказывают… Маги, способные разорвать смертоносные чары одним лишь призывом к Прародительнице демонов и всея тьмы… И все это копилось в голове у Снейпа на протяжении встречи с бывшими приятелями, пока он совсем не забыл зачем пришел. Разговоры ни к чему не вели. Версия о том, что Темный Лорд по каким-то соображениям прервал контакт через метку, была отметена. Какой мощный магический потенциал надо иметь для обрыва связи сразу со всеми Пожирателями? Потенциалом, кой не у каждого волшебника сыщется, Воландеморт, известно, обладал, но закрыть ментальные порталы одновременно для всех — во-первых, Он был слаб после потери тела. Во-вторых, Ему не выгодно бросать приспешников. Некоторых возможно, но не всех. В эти «некоторые» норовили записать Снейпа, и он был готов к выпадам, удивляясь лишь тому, как мог считать этих людей близкими друзьями хотя бы минуту своей жизни. Малфой был прав: «каждый вынужден скрываться за личиной», но только никто из реабилитированных Пожирателей не работал на лидера главной оппозиции. А главная — это «Орден», отнюдь не Министерство. — Что ж, все мы устали и нуждаемся в отдыхе, — сказал Малфой, доставая палочку, когда Снейп думал, что это никогда не закончится. — Мне предстоят личные хлопоты с женой, которая вот-вот явится, — он обвел палочкой присутствующих, невербально обновив сигнальное заклинание на случай срочности. — Как там, сын налаживает здоровье? — для порядка спросил Эйвери. — Статья какая-то мрачная в «Пророке»… — Уже? — провожал визитеров жестами хозяин мэнора. — Обозреватели чрезмерно прытки! Там ничего серьезного, ерунда. Драко идет на поправку. — Ты что сдаешь парнишку в Мунго? Там сплошь магглолюбцы… — Конечно, я вызвал целителя на дом, Уолден. Прощай. До встречи, Кайлус, — транспортный камин полыхнул за спиной Малфоя, когда тот сразу развернулся лицом к единственно оставшемуся причастнику «битвы умов». Никто из гостей не сидел в креслах, зато виски был распит до дна, — Малфой обвел взглядом место их прений, включая Снейпа в статичный предмет интерьера. — Добби! — щелкнул пальцами чистокровка. — Где этот поганый эльф? Оценишь, быть может, Северус? Как по-твоему все прошло? — Изнурительно.