Сложенная корона

      Октав в отсутствие мужа отдыхал. Жестокий Филат отрывался на поле боя, а его омега имел возможность спокойно выдохнуть и проводить размеренные деньки в стенах серого замка. Кроме своего красивого названия Арджесс, весь город-крепость не имел ничего привлекательного, он делился на две части: внешнюю, с бедными домами, и внутреннюю, где проживали люди побогаче. В центре Арджесса расположился хмурый замок, в его высоких стенах проживали все тутошние придворные и хоть мало-мальски значимые люди. Но даже княжий замок казался холодным, неживым. Небольшой сквер во внутреннем дворе — и тот больше напоминал умиральню для растений, чем место для прогулок, но, когда супруга не было дома, Октаву и серые камни в радость.       За всё время, что они супруги, омега ни разу не подумал, что его муж умрёт, потому что был убеждён — первыми умирают хорошие люди. Видать, все хорошие уже умерли и настал черёд плохих, потому как ворон принёс письмо о гибели Филата.       Прежде, чем клочок бумаги с чёрной печатью попал в руки Октава, по замку уже поползли слухи. Иногда создавалось впечатление, что именно слухами тут и живут, и если не о чем будет шептаться по углам, то вымрет не только замок, но и весь Арджесс. А когда омега сломал печать, то прочёл строки, которые и так были очевидны. Один из выживших воинов послал этого ворона, предупреждая Младшего Князя о проигранном сражении. Теперь Октав единственный князь и вся власть в его руках.       Власть вообще впервые легла в его руки, и Октав отдал такой приказ, который почти никто и не понял. Времени всё обдумывать, взвешивать все "за" и "против" не было, армия у стен города будет всего за день, за это время даже убежать никто толком не успеет. Да и куда бежать? Однако решение Младшего Князя мало кто понял, придворная знать едва не подняла бунт, но за спиной юного правителя стояли трое генералов, пусть и пожилого возраста, но от этого ещё более уважаемые. Филат не взял их с собой, глупо полагая, что они не сослужат ему большой пользы, и оставил их оборонять Арджесс.       Однако оборонять Арджесс — дело невыгодное. Да, город обнесён крепкими массивными стенами, кладовые ещё хранят оставшиеся с зимы запасы, они протянут до новой при осаде, но если не засеют поля под стенами, то это станет их последней зимой. Так что в этом вопросе крепкие стены теряли свой смысл, а за ними прятались не великие мужи, а омеги и дети. Всех, кто мог оторвать меч от земли, Филат увёл за собой, и та горсть воинов, что осталась в казармах замка, не удержит город в случае штурма. Они обречены, но у Октава был план, как спасти свой народ. Ну, как план... Скорее рисковая идея, которая не имеет шанса на успех, если захватчик хоть на десятую часть схож с Филатом.

***

      В своём успехе во взятии крепости Оберон не сомневался. Он знал немало омег, что пытались удержать город, одному это даже удалось, но и на него нашлась управа. Омеги не должны встречать свою смерть в бою, но и быть задушенными во сне тоже мало чести... Перед подошедшим к стенам города войском открылись ворота, откуда навстречу им выехал одинокий всадник. Немногим старше павшего Филата, он держался в седле не как человек, что едет сдаваться — осанка пожилого альфы была уверенной, а взгляд стальным, но, подъехав ближе, он спешился, поднял руки, продемонстрировав свою безоружность, и почтительно склонил голову.       — Князь ожидает Вас в замке, Вы и Ваши люди можете пройти, если мечи останутся в ножнах до встречи с Князем.       — А после? — всё это было настолько подозрительно, что вызывало у Оберона нездоровый смех над ситуацией. Однако у альфы в его стальных глазах мелькнуло что-то опасное, что-то, что говорило о том, что не всё так просто и этот вопрос был явно лишним.       — А после мечи не понадобятся. Город в любом случае будет Ваш, и только от Вас зависит, искупается ли он в крови.

***

      На мрачных улицах напрочь отсутствовали люди, очевидно, что их вывели отсюда заранее. Окна чёрными провалами смотрели на войско, что следовало за одиноким всадником в замок. Хлипкие покошенные домишки сменялись более окрепшими постройками, постепенно стали виднеться и зажиточные дома, а потом и вовсе пошли шикарные хоромы. Вот только серый камень и скупость архитектуры отталкивали, было видно, что тут не то что не гнались за красотой, о ней тут вообще не ведают!       Тяготящую атмосферу нагнетал едущий рядом с Обероном его помощник. Тот тихо шипел себе под нос, якобы говоря сам с собой, что принц глупый, одна стрела с крыши этих развалин и всё! Зря сражались! Разве можно было поверить этому старику и сразу же поехать за ним? Заодно ругал на чём свет стоит всех учителей альфы и то и дело озирался, выжидая опасности. Только ничего не случилось, им открыли и ворота замкового двора, после чего провели главным коридором прямиком в тронный зал.       Войдя в зал, Оберон даже немного растерялся. После безлюдных улиц и такого же замка количество собравшихся в помещении немного ошеломляло. Тут были едва ли не все обитатели этих стен — от знати до слуг. Увидев того, кто пришёл их сразить, толпа волной зароптала, перешёптываясь, а потом стихла и расступилась, давая проход к трону на пьедестале, что был пуст. "Ну, и где же Князь?" — альфа растерянно обернулся к своему помощнику, на что получил от него неопределённое пожатие плечами.       — А я говорил, что что-то тут не так!       — Говорил, — обречённо согласился Оберон и пошёл вдоль живого коридора.

***

       Октав в окружении трёх своих генералов тоже был тут, чуть в стороне от подножия трона. Омега даже не думал сесть на него, оставшись внизу, он нервно сжимал в руках тонкий венец короны, которую надевал лишь однажды, на свадьбе, с того времени случая не подворачивалось, вот и сейчас не решился. Если бы не этот венец, Оберон ещё долго бы гадал, кто же из присутствующих Младший Князь и есть ли он тут вообще? Но, зацепившись взглядом за символ власти, альфа отложил свой восход по ступеням к трону и свернул к юноше, невольно рассматривая его. И чем больше смотрел, тем меньше видел в нём противника и тем более врага.        Маленький ростом, с тёмными длинными русыми волосами, собранными в простой хвост, и совсем не в княжеском наряде, невзрачном и, очевидно, не новом, омега держался за тонкую корону до побелевших костяшек, отчаянно пытаясь скрыть за ней и широкими рукавами платья* свой округлый живот. Слишком малый для своего срока и слишком большой, чтобы его можно было так легко скрыть.       "...ради моих детей..." — эхом отозвалось в голове Оберона, и тот нахмурился, а ответом на его хмурость в глазах юноши проскользнул страх. Ему доводилось принимать капитуляцию и пленять вдовцов, они все боялись, но он никогда не видел, чтобы в секунду кому-то удавалось спрятать эмоции и взять себя в руки. Стоило Оберону остановиться, возвышаясь грозной горой над маленьким омегой, как по залу прошёл новый ропот.       — Убьёт!       — И не только его...       — Надо было драться!       — Так ему и надо, заморышу...       Будто и не о своём Князе говорят, и только один из генералов сделал шаг, выступая чуть впереди своего правителя, будто предупреждая, что готов защищать эту маленькую жизнь ценой своей, если понадобится. Вот только омега остался холоден к ропоту и на генерала не обратил никакого внимания, он лишь поднял взгляд больших тёмно-карих глаз на Оберона и протянул ему корону.