Сложенная корона

      Как бы ни было Октаву страшно, он знал, как с этим справиться, знал, что ничего страшнее прошлого с ним уже не случится. Хотя изрядная доля сомнения всё равно терзала его, очень уж не верилось, что на его условия согласятся. Честно говоря, омега не знал, кого желает спасти больше — сына или жителей города, но был безумно рад, что не пострадал никто. Но и расслабляться он не спешил. Однажды Октав совершил глупость, поверив честным словам, исполненным благородства, а потом горько об этом пожалел.       Из тронного зала в свою комнату юноша вернулся не без помощи верного слуги. Ноги напрочь отказывались держать своего хозяина, не говоря уж о том, чтобы идти. Мелкая дрожь пронзала всё тело, а в горле стоял дурной ком тошноты. Всё самообладание омеги покинуло его, как только он вышел из зала, осознание того, насколько близко он был к погибели, посетило его с опозданием. Слуга неустанно твердил, что всё хорошо, всё позади, теперь нечего переживать и Князю стоит отдохнуть, вот только омега прекрасно знал, что ещё ничего не позади, нельзя так легко расслабляться.       Целые сутки Октав просидел, заперевшись в комнате. На каждый стук в дверь вздрагивал, постоянно прислушивался к шагам в коридоре и всю ночь не смыкал глаз. Так ожидаемый палач не пришёл, никто не пришёл вообще. Казалось, будто про существование Младшего Князя забыли, и это ощущение подтвердилось, когда и на второй, и на третий день никто его не побеспокоил. Терять бдительности нельзя, конечно, но дышать легче стало. Оберон явно решил отложить разбирательство с Октавом на потом, забыв о нём в заботах о новой столице, а омега не спешил напоминать о себе. Пусть он и покинул пределы комнаты, юноша избегал встречи с Королём. На всякий случай.       Оберон перестраивал Арджесс, а Октав решил облагородить свои скромные покои. Пока была возможность воспользоваться общим бардаком в замке, омега потихоньку забирал из комнат редкие цветы. Найти живые, не увядшие цветы оказалось довольно сложно, замок вообще не изобиловал растительностью, но те редкие горшки, что удавалось найти, Октав уносил к себе, превращая спальню в подобие зимнего сада. Окно, полки, пол и тумбочки — всё вскоре зеленело, меняя комнату до неузнаваемости. Довольный собой, омега любовался своим трудом, пока рядом бурчал слуга, что негоже беременному тяжести таскать и вообще лишний раз напрягаться, тем более после пережитых волнений.       Стук в дверь вмиг развеял приятную атмосферу, в комнату в мгновение закрался страх, проскользнув меж цветами, и тут же обнял Октава липкими лапами. К нему ходил только слуга, он же и стучал, но сейчас Льюис был тут. Обернувшись к двери, юноша немного помедлил, но набрался храбрости и произнёс: "Войдите".       Король решился-таки проведать Младшего Князя, но никак не ожидал найти того в комнатушке, которая была нисколько не княжеская. Маленькое, бедное на мебель помещение больше подходило для слуги, причём не самого старательного. Места и так было мало, так теперь ещё и всюду стояли горшки с цветами, стесняя пространство до невозможного. Среди этой бедности и тесноты стоял Октав, белее снега, обхватывая себя за живот, будто защищая его. То, что омега напуган, было слишком очевидно, Оберон даже решил, что это с ним что-то не так. "Надо было побриться" — проскользнула глупая мысль, будто отсутствие щетины сделало бы его менее страшным. "А я страшный?" — была вторая мысль.       — Прошу прощения, если не вовремя, но хотел узнать, всё ли у Вас в порядке? Мне сказали, Вы почти не выходите из своих... — альфа осмотрелся, с трудом решаясь назвать комнату покоями, — покоев.       — Всё хорошо, не стоило волноваться, — омега выжал робкую улыбку и тут же её спрятал.       — Да? Вы бледны. Может, лекаря прислать или ещё что нужно?       Честно говоря, беспокойство Оберона было совсем непонятно Октаву, тот аж растерялся, не зная, что ему делать и говорить. Очень хотелось поверить в искренность этого беспокойства, но принимать помощь он не спешил, да и не считал, что она ему действительно нужна. Мысленно собравшись, омега снова улыбнулся уже более непринуждённо.       — Мы на севере, Ваше Величество, тут все бледны. Я слышал, в прежней столице восхищаются бледностью северян.       — Не в том случае, когда она граничит с синевой. В любом случае, если что-то будет нужно, можете смело обращаться сразу ко мне. Я обещал Вам безопасность и покровительство, и не отказываюсь от своих слов.

***

      Теперь Оберон чувствовал себя глупо. Зачем он вообще решил прийти к Октаву? Разговора не вышло, он просто напросто не знал о чём говорить, а омега явно не желал помочь королю и поддержать беседу сам. А это его благородство "безопасность и покровительство" — ещё большая глупость! И Младший Князь, и Король понимали, что жив омега не так уж надолго, а Оберон выглядел как издёвка. Это как последний ужин перед смертной казнью, когда заключённому подают ужин с королевского стола с намёком: "Видишь? Я не такой плохой, вот даже покушать тебе вкусно дам напоследок". Глупо, это так глупо! Но чего это он так мечется? Не всё ли равно, как выглядит Оберон? Почему его вообще волнует этот омега?       — Знаешь, Ром, не представляю, каково это — жить, зная, когда точно наступит твой конец, не в состоянии что-то изменить...       Этим вечером Король позволил себе оставить дела на потом и выпить с другом. Только вместо веселой посиделки у них получалось мрачное выпивание в тишине, пока Оберон не решился высказаться.       — Вот ты бы смог так?       — Я был в плену, меня должны были казнить, ты же знаешь.       — У тебя была надежда на спасение, которое, кстати, пришло.       — Величество, не слишком ли ты заморачиваешься насчёт князька? Он мне уже как рыбья кость! Но вам, правителям, похоже, он мёдом намазан, — Ром недовольно передёрнул плечами и осушил свой бокал.       — Это в смысле? Поясни.       — Рассказали мне тут про этот цветок в горшке. Филат мальчишку несколько раз сватал, с самых малых лет просил свадьбы, а ему всё от ворот поворот. Говорят, бесился Князь, что ему цацку не дают. А потом война грянула, он и рад стараться, поставил условия соседям, мол, либо свадьба, либо он их в порошок сотрёт. Вот и получил он Октава, значит, а как протрезвел после свадьбы, так и выжег княжество омеги дотла. Вот ты бы смог с этим дальше жить? Я бы сначала Филата удушил, а потом сам удавился, а этот вон, выродка ему вынашивает, не убивать просит. Не так прост этот сорняк, жди клинка под рёбра, Оберон. И потом не говори, что я не предупреждал.