Сложенная корона

      — Сегодня утром прилетел сокол из столицы. И у меня хорошие новости! Наш план идёт как задумано: Цидея ни сном ни духом о случившемся, — Лукия обвёл всех присутствующих в зале совета торжественным взглядом. Мысленно он ликовал тому, как легко у него получался переворот. — Но у нас ещё много дел, так что нельзя терять бдительность.       — Простите, Герцог, за любопытство, но чего мы ждём? Короля давно пора лишить головы, а не томить его в темнице, как красну девицу, — подал голос один из дворян.       — Голова Короля — наш главный залог на случай, если план таки сорвётся. Благодаря столь ценному заложнику мы сможем выкупить свои жизни, как минимум. Мы же не можем уничтожить наш единственный козырь в рукаве, пока не заимеем другие?       — Мм, а разве мы уже не заимели? — взгляд говорившего замер на Октаве, что присутствовал тут же, но сохранял молчание, отстранённо глядя в окно.       Лукия проследил за взглядом и самодовольно улыбнулся. Какие же все вокруг него глупые, по его личному мнению, всё объяснять им надо! Конечно, не хотелось озвучивать всё вслух, но сейчас он не может потерять доверие поддержавших его людей. Тут каждый рисковал собственной шкурой, и, как только появятся сомнения, перебежчики снова выберут выигрывающую сторону. Придётся говорить и пояснять, чётко обозначая свою выигрышную позицию, но не раскрывая всех карт.       — Мы спешим со свадьбой как можем, но нельзя сыграть её тут же, господа. Для непосвящённых людей: я — спаситель и не должен привлекать ненужное внимание. Люди думают, что мы обретшая счастье пара, готовящаяся к торжеству всей нашей жизни. А кто к нему готовится за один день? Неправдоподобно.       — Пыль в глаза! — вспылил казначей, поднимаясь с места. Он подался вперёд и оперся ладонями на столешницу круглого стола, проницательно смотря на Герцога. — Казна полна благодаря стараниям Королька. Свадьбу можем сыграть хоть завтра, а крестьянам высыпать мешок золота на площади, и никто даже не спросит, счастливы вы или нет. Чего мы ждём?!       Следом поднялся и Лукия, медленно, будто хищник, гипнотизирующий жертву. Его прищурый взгляд так же пронизывал слишком расторопного казначея, что задавал неудобные вопросы. Повисла гнетущая тишина, что привлекла даже Октава, оторвавшегося от созерцания окна.       — Мы ждём ещё соколов. Пока они не принесут нужные мне письма, Королю придётся жить, а нам готовиться к свадьбе. Мои люди в Цидее подготавливают почву. Неужели вы все думаете, что свадьба с князем решит все наши проблемы? Да в столице плевать хотели и на его знатный род, и на титулы. Пока там не начнётся мятеж, разнесённый нашими сторонниками, мы не можем действовать дальше. Цидею охватят пожары восстаний, знать поднимет бунт и сама откроет нам ворота. Мы придём на всё готовенькое, подмяв остаток Марилии.       От услышанного казначей грузно осел на место. Никто из присутствующих не собирался взаправду захватывать всё королевство, готовясь отвоевать Арджесс и прилежащие территории, как отдельное государство, княжество — на крайний случай. Планы Лукии были слишком грандиозными, и в зале поднялся взволнованный гомон.       — Почему нас не предупредили?       — А как же армия?       — Какие это "ваши" люди?       Вопросы посыпались градом, но шибко недовольных всё равно не нашлось. Один Октав остался безучастным, снова уставившись в окно. Но так ли ему всё равно? Вот уже несколько дней он имеет статус счастливого жениха и вынужден принимать поздравления от каждого мимо проходящего человека. Даже те, кто были посвящены в фарс, лезли к нему со своими любезностями, воркуя, какая он и Лукия прекрасная пара. Аж тошно.       Хуже всего, что за каждым шагом и даже вздохом омеги пристально следили. Даже в своей комнате Октав теперь не чувствовал себя в безопасности, а стоило ему выйти, как за ним следовал конвой. "Для Вашей безопасности" — звучала официальная версия, но очевидно, что альфа переживает, чтобы его женишок никому ничего не разболтал или не нашёл себе помощь. Октава усадили на трон, нацепили венец, дали свободу в правлении, но каждое слово, каждый жест и взгляд были продиктованы заранее. Вся свобода омеги была пропитана ложью и чужими распоряжениями. Иногда ему казалось, что если он начнёт делать что-то не так или заговорит не о том, то его спину обязательно кольнёт остриё лезвия. Как пить дать, его убьют, Лукия найдёт выход и из этой ситуации, справясь без князя, но для этого понадобятся титанические усилия, потому омега всё ещё нужен ему живым.       Сложнее всего было со Сталином, что несколько раз на дню интересовался, всё ли хорошо у Октава и действительно ли это его воля так внезапно снова выйти замуж, да и пленение короля... Приходилось улыбаться беззаботно, он это умеет, и заученно повторять, что волноваться не о чем.        Но теперь, на этом совете, куда Лукия неизменно его брал с собой, у Октава сложилась вся головоломка. Получается, у него ещё есть время, ведь всколыхнуть столицу намного сложнее, чем Арджесс.

***

      — Вы уверены? Может, передумаете? — Льюис никак не унимался, пока Октав привязывал к его животу подушку широким поясом.       — Он сказал: "Не дадим же править новому тирану!" И он прав, не дадим. Я не дам. Хватит с меня! Один раз замужем я побывал, мне там не понравилось. Ну, а уж страну этому лису отдать... — омега закончил с привязыванием и отступил, осматривая свою работу. — И сына своего я ему тоже не отдам! Полезай в постель, живо.       Отвернувшись к зеркалу, Октав намотал на голову платок, в котором пришёл Льюис, свешивая на лицо срезанные у слуги золотистые прядки, а свои волосы убирая так, чтобы не было видно вообще. Вроде похож, если опустить лицо. Решительно взяв поднос, застеленный длинным полотенцем, с кувшином и чашкой на нём, омега устремился к выходу. Полотенце отлично скрывало живот, а истощённая худоба не выдавала в нём беременного со спины. Повезло, что ростом они не слишком различны.       — Княже, а если что-то случится? — снова подал голос слуга.       — Льюис, цыц!       И он открыл дверь. Охрана едва глянула в его сторону, увидев простые одежды слуги, так что Октав спокойно прикрыл за собой дверь и ушёл дальше по коридору. Успех! Ещё бы успокоить трясущиеся колени и бьющегося в животе малыша, что чуть не опрокинул кувшин с подноса, который на него и опирался. Давно изучив в замке самые неприметные ходы, омега без труда вышел на улицу, практически никого не повстречав, а оттуда свернул к тюрьме, скрывшись под пологом наступающей ночи. Со входом в тюрьму тоже не возникло проблем: стоило тихо буркнуть, что он принёс ужин пленникам, и его пропустили без лишних вопросов, даже не уточняя, каким именно пленникам.       Поблуждав среди заключённых, Октав всё-таки вызвал ажиотаж, пусть и небольшой. Тут томились не только важные пленные, но и обычные преступники — от воришек до убийц. Так что неудивительно, что некоторые попытались привлечь внимание омеги, зазывая его к решёткам. К счастью, Оберон и Ромул нашлись в обособленных камерах, где их не видели даже другие заключённые. Король метался в бреду, охваченный жаром, его помощник сидел на своей койке, обхватив голову руками и глядя в пол.       — Ромул, — тихо позвал Октав, и тот сразу же поднял голову на знакомый голос.       — Ты? — альфа подскочил к решётке, подхватывая с подноса кувшин и заглядывая в него. Там обнаружилось молоко, которое он тут же вылил под ноги, а потом поднял ошалелый взгляд на удивлённого омегу. — Где ключи?!       — К... Какие ключи? Ромул, Вы в своём уме? Я сюда еле смог пробраться, не говоря уж о пути отсюда! А в одиночку Вы точно не прорвётесь.       — Тогда зачем пришли? Слышал, замуж выходите, мои поздравления.       Октава аж перекосило, как от лимона. Осталось бы молоко на подносе, плеснул бы им в лицо Ромулу.       — Что? Ещё скажите, что Вы в этом всём не замешаны.       — Тогда к чему бы мне этот маскарад? Ромул, я не ищу в Вас друга, но ищу союзника. Отбросьте свою неприязнь. Не в вашем-то поло...       — Хорош союз! И чем же я помогу из камеры? — бесцеремонно перебил Ром.       И Октав как мог вкратце рассказал обо всём, что знал. Пару раз его рассказ обрывался из-за вскриков из соседней камеры. Непонятно, что видел Оберон в бреду, но вскрикивал он только одно: "Нет!" А Ром мрачнел с каждым услышанным словом. Он-то надеялся, что Цидея в курсе, что к ним уже мчит спасательный отряд и этот кошмар скоро кончится, а оказывается, для всего королевства ничего и не случилось.       — Мы должны опередить все события. Ромул, прошу, кому можно доверять в столице? Нужно направить туда своих соколов, предупредить надёжных людей. Это всё не должно случиться! — омега так разволновался, что уже лил слёзы, нервно посматривая на Оберона и его друга.       — Нельзя слать соколов из дворца. А из него Вас не выпустят даже в наряде слуги.       — Доверьте это мне, только скажите, кому писать. Надеюсь, успеем.       — Надеюсь, Король доживёт.

***

      Спеша назад, всё так же скрывая живот за подносом, Октав нёс к себе в комнату воду. Охрана проверит содержимое, нельзя было идти с пустым. А из-за воды пришлось сменить немного маршрут. В одном из коридоров омега столкнулся с патрульным, что почему-то оказался несказанно рад встрече.       — А кто это у нас тут по ночам ходит? Указ был строгий — сидеть в своих комнатах после полуночи, — стражник задумчиво почесал бороду и стал приближаться, Октав же попятился, стараясь не поднимать голову.       — Я к господину, воды отнести...       — Подождёт! — рявкнул мужчина, рывком прижимая омегу к стене и не без удивления обнаруживая его живот.       Как назло, ещё и прядки от рывка попадали из-под платка, обличая князя. Стражник сначала обомлел, а потом хотел поднять тревогу, но Октав был первее, подхватив чудом не опрокинутый кувшин и со всей силы разбил его об голову альфы. Зря тот шлем не надел.       Пришлось наспех нацепить собранные с подноса прядки назад, вернуться на кухню за новой водой и спешить к себе, пока стражник не пришёл в себя. Он так стремительно пронёсся мимо охраны у своей двери, что те и пикнуть не успели, а влетев внутрь спальни, тут же сел на пол. Изведённый переживаниями Льюис подскочил молниеносно, подхватывая омегу за руки и пытаясь поднять.       — Вы мокры. С Вами всё в подряд... У вас воды отошли?!       — Нет, но лучше бы это были они, чем то, что случилось. Меня видели, Льюис. Поэтому ты должен успеть кое-что сделать раньше, чем нас сдадут. Да оставь меня, быстрее подай бумагу и перо! Живо, Льюис!       Наспех Октав написал два письма, точнее записку и письмо, прямо на полу. Потом плотно сложил бумагу и велел слуге тщательно спрятать послания в одежде.       — Вели охране позвать лекаря, а сам беги к Сталину, не медли. Отдай ему письма и возвращайся с тазом тёплой воды. Встретишь кого, говори, что у меня схватки и тебе некогда. Всё понял?       — Да! — и Льюис выпорхнул из комнаты, едва отцепив от себя поддельный живот. А в коридоре развёл панику, вопя о том, что князь рожает.       С трудом избавившись от мокрой одежды, Октав натянул свою сорочку и забрался в постель, держась за живот. Лекарь ему и правда был нужен, потому как весь низ живота невыносимо болел, аж до слёз из глаз. Может, и правда рожает? Поднялась такая паника, что даже очнувшийся в коридорах стражник забыл, кто его огрел, а если бы и вспомнил, то никто бы не поверил, ведь Октав же у себя в покоях, рожает!..