Сложенная корона

      Семья. Ты можешь быть сколько угодно плохим человеком или правителем, но семья превыше всего и её нужно беречь. Так всегда учил отец, и Филат, совсем ещё юный, старался следовать его словам. Стоя у алтаря рядом с мальчишкой, что выбрал ему в мужья отец, альфа думал, что его семья будет большой и крепкой, что Арджесс будет их крепостью во всех смыслах, что внутренний двор будет наполнен смехом их детей. Ну и что, что муженёк невзрачный и кажется, будто его сдует сквозняком? Расцветёт ещё, какие его годы? И он, Филат, постарается, чтобы его муж цвёл на зависть всем. В эти далёкие времена сын северного Лорда ещё не был тираном и деспотом, действительно думая, что народ его будет любить, а он — справедливо править своими землями.       Вот уж и наследство досталось, теперь его все кличут Лордом, годы идут вереницей, а всё, что думалось, утекло водой сквозь пальцы. Муж — серой мышью был, мышью и оставался. Народ... Любить своего правителя народ даже не пытался, им лишь бы налоги не платить и таскаться с бесконечными прошениями в замок. Очень скоро Филат понял, насколько был наивен и глуп, как сильно его тяготит власть и насколько не мил ему супруг. Последний вообще был непонятно в чём виноват, наверное, в одном только своём существовании. Из тощего угловатого мальчика омега вырос долговязым, совсем непривлекательным и действительно серым. Его кожа была сероватого оттенка, будто её никогда не касались лучи солнца. Полюбить этого мальчишку Филат никогда не пытался, нарушая собственные обещания, он очень скоро предпочёл себе общество других омег, чем этого "брёвнышка", как сам его окрестил. А супруг никогда не искал контакта с альфой, будучи к нему настолько безразличным, что Филат считал это оскорбительным. От своего мужа Лорд не мог добиться даже гнева или слёз. Только безразличное серое лицо было постоянно обращено на него, что бы ни происходило. Такова была первая семейная жизнь Филата, что охладила его сердце, помогая альфе ожесточиться.       Годы изменили Филата до неузнаваемости. И тому не было какой-то одной конкретной причины. Минули десятки лет — и на высоком стуле, имитирующем трон, восседал не юноша, полный надежд, а уставший от всего тиран. Его супруг помер намного раньше, оказавшись попросту больным. Долго-долго он раздражал своим жалким немощным видом, лёжа в постели и дыша через раз, но даже перед смертью омега не проявил эмоций, уйдя так же тихо и серо, как и жил.       В один момент всё стало гораздо хуже. Будто ни с того ни с сего альфа взбесился. И причиной тому было то, кто бы мог подумать, что Филат влюбился! В его сорок с лишним лет он воспылал чувствами к ребёнку невиданной красоты. Мальчику было всего десять, он только справил этот юбилей, выйдя в бальный зал к гостям, ряженный в шелка. Весь мир перестал существовать для Филата, когда он увидел свою судьбу, своего истинного. И плевать, что омега ещё так мал, он должен быть его! Но при первой же попытке посвататься получил твёрдый отказ. Почему ему отказали — Лорд не понимал, ведь его земли намного больше и плодороднее, он богат и неплох собой, а их союз мог принести большую выгоду родителям мальчонки, ведь Филат был согласен на любые договоры и выплаты. Не получив своего, Филат вымещал злобу на своих подданных, но потом попробовал сватовство снова, уповая, что ему отказали лишь из-за возраста омеги. О, он готов был подождать и ждал бы, пока его обожаемый Октав вырастет и будет готов. И снова отказ был ему ответом.       Как говорится — ни есть, ни пить, ни спать не мог пленённый чувствами Филат. Каждый день был наполнен мыслями об омеге, он слал ему подарки, которые ни разу родители не передали сыну, приглашал погостить, молил о новой встрече, но будто бился об стену. Сгораемый чувствами изнутри, альфа сходил с ума, пока огонь любви не превратился в пламя ненависти. Лорд всё ещё был одержим мальчишкой, всё-таки он ему истинный, желание обладать никуда не делось, но теперь к нему добавилось и желание обратить жизнь омеги в страдания. Чтобы Октав прочувствовал всю ту боль, что испытал он сам.       И надо же, как удачно подвернулась эта война! Без большого труда он получил то, чего добивался так долго. Рядом с ним, дрожа как осиновый лист, стоял его вожделенный Октав, всё такой же невероятно красивый, цветущий душистым букетом полевых цветов. Только теперь альфа не хотел боготворить и лелеять эту красоту, хотелось растоптать её, обезобразить, чтобы наказать за всё то время, что юноша цвёл не для Филата.       Надругавшись над вверенным ему мужем в брачную ночь, Филат никак не мог насытиться, остановить свою ненависть и злобу. Сначала он уничтожил того, кто так долго не отдавал ему Октава, чтобы те не посмели даже попытаться его забрать. А после продолжил топтать морально омегу, преподнеся ему ужасный подарок в бархатном мешочке. Ох, как Октав плакал! Альфа готов был умыться этими слезами, искупаться в них, ощущая горькую соль на собственном теле. Мальчишка остро реагировал на всё, что бы ни сделал Филат. Плач, страх, крики, мольбы, обиды... Каждая эмоция напитывала ненависть Лорда, но не насыщала. Больше всего Филату нравились эти эмоции тем, что они вообще есть. Иногда невольно вспоминался предыдущий муж с пустым лицом, и альфа думал, что даже самолично убил бы его, лишь бы освободить место для Октава, лишь бы видеть эти перепуганные глаза, полные слёз.       Нездоровый садизм достиг своего апогея тогда, когда омега посмел избегать своего мучителя. Заметив это, Филат будто бы заново воспрял, поняв, что уже несколько месяцев его благоверный живёт слишком спокойно. И поспешил это исправить. В очередной раз искупав Октава в боли и насилии, Лорд хотел было уйти со спокойной чёрной душой, как вдруг ему подумалось, что в этот раз как-то много крови на простынях. От "любви" альфы омега ни раз кровил, но сегодня под ним натекла уже целая алая лужа, сам Октав, как часто бывало, был просто без сознания. Здраво подумав, что в этот раз он перестарался, Филат даже снизошёл до того, чтобы позвать к мужу лекаря. Нет уж, права умереть у Октава нет! Ведь этот мальчишка всё ещё терзает сознание мужчины, не давая ему покоя. Ни с одним омегой Филат не находил большего блаженства, чем с мужем, даже если муж совсем не разделял удовольствия. Ни одна самая распутная и опытная шлюха не могла принести столько удовольствия, сколько одна мысль об обладании Октавом.       Часами позже лекарь принёс новость, что Октав потерял ребёнка. Ребёнка, о котором Филат не знал! Вот почему омега смел его избегать, этот гадёныш знал о своём положении и скрывал! Ужасно было то, что не смерть малыша расстроила альфу, а попытка скрыть от него эту беременность. Неужели глупый мальчишка собирался скрывать живот все девять месяцев? Или, что ещё хуже, заимел план, как сбежать с наследником? Разъярённый, он влетел в каморку, служащую Октаву спальней, и натолкнулся на пустое лицо. Посеревшая кожа, впалые щёки, безразличный взгляд. Именно это он уже наблюдал как-то годами, и вот снова. Испытав едкое дежавю, Филат забыл, что хотел сказать и сделать, в комнате повисла пауза. А потом, опомнившись, альфа грозно поднял палец одной руки вверх, гневно тряся им в воздухе.       — Не смей на меня так смотреть! Не смей быть пустым!       Октав стал пуст не только лицом, но и нутром. Нового ребёнка лекарь ему не сулил, а омега окончательно сломался. Он больше не боялся и не плакал, ни о чём не молил и даже перестал мечтать. Всякий смысл покинул его жизнь. Теперь он не понимал, за что вообще цеплялся всё это время и зачем жил в страданиях. А бесить своим безразличием Филата стало даже в удовольствие. Лорд бесился, переходил всякие грани своей злости, срываясь на муже, а омега лишь ждал того дня, когда боль оборвётся вечным сном. Он больше не хотел открывать глаза после спасительного забвения.       — Разве Вы не этого хотели, муж мой? — однажды тихо поинтересовался Октав. — Уничтожить меня — Ваша цель. И Вы добились её.       — Я хотел уничтожить твою жизнь, а не тебя, — устало отозвался Филат, стараясь не смотреть на пустое лицо перед ним.       — Вы так много старше меня, но так глупы. Разве одно возможно без другого?       — Не смей учить меня жить!       — И в мыслях не было. Вот, Ваш меч и шлем.       Филат принял из худых рук шлем, ловко надевая его и управляясь с застёжками. В этот момент ему показалось, что во взгляде омеги что-то промелькнуло, — что-то непонятное, но точно не безразличие. Он даже внимательно присмотрелся к мужу, но не смог ничего рассмотреть. Закончив со шлемом, он протянул руку за мечом, но Октав медлил, держа оружие. Он взялся за ножны поудобнее и стал оголять лезвие, Филат даже подумал, что его благоверный окончательно выжил из ума и попытается сейчас его убить. Но нет, омега не достал меч и до середины, поднося его к губам и легко целуя, после чего вернул его обратно и протянул альфе.       — Я жду ребёнка, муж мой. Не знаю, за что боги столь милостивы к Вам и подарили такое чудо во второй раз. Пусть новые битвы принесут перемены, а Вы не увидите своего сына.       Филат пообещал себе, что мальчишка обязательно поплатится за свои слова, даже если для этого придётся снова убить в нём плод. О, тогда он точно увидит слёзы на глазах омеги снова! Знал бы Князь, что слова мужа будут эхом звучать в его голове на поле боя...