Сложенная корона

      Примчавшись едва ли не на край света, Арис сразу же попал в водоворот событий, которых не мог понять. Сначала ему думалось, что Оберончик завёл себе любовника. А что ещё ему нужно было подумать, увидев беременного омегу и неловкость на лице альфы? Конечно, что это пузо от него! А как тот рожать начал, вон как Оберон взвинтился! До последнего Арис отказывался верить, что этот ребёнок не от короля, но дальше творилось и вовсе невероятное. Все эти похищения, самоумерщвления, поиски сломя голову...       Наблюдая за всем со стороны, оставалось только строить свои догадки и додумывать ситуацию самому. Сначала Арис пытался вникнуть, влиться, поучаствовать, но всякий раз оставался не у дел и просто наблюдал за происходящим. В лучшем случае просили принести, подать и уйти не мешать, будто он и не жених самого короля! Такие обстоятельства бесили омегу, ему хотелось показать, с кем тут нужно носиться и как с ним обращаться. Только к чему всё это? Он ведь не за скандалом сюда приехал. Ну, по крайней мере, не за таким.       Сейчас же Оберона не было в замке уже много дней, страсти поутихли и Арджесс погрузился в серую мрачность, давя гнетущей атмосферой обитателей. Все ждали: ждали выздоровления Октава, ждали возвращения Оберона, ждали спасённого ребёнка. Ждали чуда! А оно всё не случалось. Арис же больше не мог просто сидеть в бездействии, ведь ему пришло два важных письма. С утра пораньше он пришёл к Октаву, надеясь, что тому уже лучше. Честно говоря, навещать его было как-то неловко и казалось неуместным, но омега решил поддержать несчастного и сказать ему кое-что, что, возможно, порадует больного.        Зайдя в комнату, Арис обнаружил, что Октав не в постели, а сидит у колыбели и тихо качает её. Раз поднялся на ноги — значит, точно полегчало, наконец-то пришёл в себя! Обрадовавшись, омега ринулся к Князю, но замер, приблизившись. Нет, Князь всё ещё не здоров и постель покинул в своём бреду. Худая, с остро выступающими сухожилиями рука держалась за край кроватки с такой силой, что бледная кожа совсем побелела на костяшках. Спутанный волос скрывал лицо, обливающееся холодным потом. А воспалённые глаза смотрели невидящим взглядом куда-то сквозь колыбель.       — О... Октав? — тихо позвал Арис, касаясь плеча омеги. — Давай я помогу тебе вернуться в постель? Или позову кого-нибудь?       А в ответ оглушающая тишина. Тогда Арис аккуратно взял Октава под острый локоть и попытался поднять его. И надо же, Октав действительно встал, сделал шаг в сторону кровати, а потом резко поднял взгляд на нежданного помощника. От неожиданности Арис даже испугался и по спине пробежали мурашки, настолько пристально и внезапно на него посмотрел омега.       — Всё хорошо? — Арис хотел уверить в этом болезного, но почему-то у него получился вопрос. — Октав, ты меня пугаешь.       — Где? — едва слышно сорвалось с губ Князя.       — Кто где?       — Все... Почему здесь ты? Именно ты!       — А ты меня узнаёшь? — несмотря ни на что, просиял Арис. Ведь, насколько он знал, Октав нёс один и тот же бред, не реагируя ни на что. А тут такой прогресс — значит, и правда полегчало!       — Он сказал, что я его Солнце. Тогда кто же ему ты?       Как недавно Октав сжимал бортик кроватки, так с такой же силой он вцепился в руку Ариса, что его поддерживала под локоть. От боли омега шикнул и попытался высвободиться, но тонкие пальцы были обманчиво слабы на вид, а держались цепко.       — Никто, Октав, никто. Пусти, мне больно!       Но хватка омеги стала только сильнее, отчего у Ариса заслезились глаза и он снова попытался вырваться. Безуспешно. Октав же подался вперёд и приблизился лицом к лицу гостя вплотную, пугая его ещё сильнее. Кажется, Князь окончательно спятил, но нет, во взгляде его нет безумия, только тоска и боль. Да такие невыносимые, что Арису стало ещё хуже и он окончательно расплакался в страхе и растерянности.       — Сделай его счастливым, — тихо прошептал Октав, будто боясь, что их услышат. — Свети ему ярче, чем я.       Октав разжал руку, отпуская Ариса, и тот поспешно сбежал, едва разбирая дорогу.

***

      — И как оно так всё получилось?       Вертя в руках яркое пушистое перо, Арис уже который час сидел перед пустым листком бумаги. Приехав сюда, он честно-честно собирался поговорить с Обероном воочию, просто нужно было подобрать подходящий момент. Тогда омега и предположить не мог, какой кошмар тут творится. Подходящих моментов не то что не случалось — их не предвиделось на ближайшее будущее, поэтому было принято решение написать всё на бумаге и передать Королю. Тот уж прочитает на досуге, как время будет, а вот у Ариса времени больше нет. Прилетело письмо от отца, и он, мягко говоря, был в гневе, что сын уехал без спросу, ещё и туда, где сейчас крайне неспокойно. И если он не начнёт действовать сейчас, то потом будет поздно. Отец либо вышлет за ним экипаж, либо сам примчит и настоит сыграть свадьбу, раз уж сынуля выпорхнул из гнезда. Тем более, узнав об Октаве, скорая свадьба — очень вероятный исход событий. А второе письмо требовало неотложных решений.       Написать-то Оберону он собрался, а вот что именно писать — не решил. Только сейчас он понял, что, даже подвернись ему случай, вживую он и не смог бы ничего сказать, раз уж на бумаге всё ещё ни строчки. Глядя в глаза намного сложнее говорить. Да и нужно ли вообще говорить? Кажется, его приезду сюда никто не обрадовался, Арис был лишним во всех этих событиях. И был лишним для альфы. Не то что когда-то... Обручённые с самого детства, они часто виделись, и Оберон обещал, что всегда будет заботиться о своём муже и уважать его. Какое-то время омега летал в облаках и искренне считал, что влюблён в самого прекрасного альфу в мире. Семью их планировал, детям имена сочинял, представлял, как сидит на троне и с важным лицом кивает, соглашаясь с указами своего короля.       Такой наивный!       Омега хмыкнул себе под нос и в десятый раз окунул перо в чернильницу, после чего таки коснулся острым концом бумаги, выводя первые неуверенные буквы:       "Знаешь, Оберон, я только что понял, что рад быть лишним в твоей жизни. Так даже лучше для нас всех. Приехав, я столько хотел тебе рассказать, в надежде на то что ты поймёшь и отпустишь. А теперь тебе даже понимать ничего не надо, уверен, ты будешь рад моему решению.       Когда-то мы обещали, что будем хорошими мужьями друг другу, но я вынужден нарушить своё обещание. Надеюсь, мне не показалось и ты уже знаешь, что такое быть по-настоящему влюблённым. И я люблю, но не тебя, Оберон. Смешно сказать, но он не принц и даже не граф какой-нибудь. Стражник, я полюбил стражника, представляешь?! Но самое прекрасное в том, что и он любит меня. А самое ужасное, что нашей любви нельзя быть просто потому, что мы разных статусов. Боюсь, что, узнав об этом, отец убьёт его, а я буду жить с хорошим, но нелюбимым человеком всю жизнь.       Я всё думал, как же я оставлю тебя? У меня так много самомнения, что самому смешно! Думал, что разобью тебе сердце своим отказом, своим побегом. А оказалось, что сердце твоё занято далеко не мной. У вас такая сложная любовь тут, что я даже не стал вникать, но Октав так боролся за тебя, а теперь ты борешься за него. Это ведь прекрасно, но мне грустно оттого, что Октав готов тебя уступить мне. Он очень устал, мне страшно предположить, что к жизни вернулось его тело, но не душа. Надеюсь, что я ошибся и всё у вас будет хорошо. А я... Меня ждёт мой милый. Я не шучу, прямо сейчас ждёт в городе, и мы с ним уедем сами не знаем куда, но подальше от статусов, обязанностей и гнёта высшего общества. Не думаю, что с милым рай в шалаше, но вернуться к отцу я всегда успею, а попытать счастье шанс больше может не выпасть.       Наша помолвка разорвана в связи с моим бегством, поэтому ты знаешь, что тебе нужно делать. Прости, что был невыносим и навязчив, но ты всегда так мило хмурился и прощал мне всё."       Отложив перо, Арис перечитал свои сумбурные строчки и понял, что письмо вышло из ряда вон ужасным, но переписывать, обдумывать, оправдываться времени больше нет. Листок бумаги был сложен и запечатан воском. В углу омега красиво вывел имя Короля и оставил послание на подушке своей кровати. Отцу он напишет позже, когда с любимым уедет подальше отсюда.       Вещей Арис собрал с собой совсем немного, а вот украшения забрал все: они ещё пригодятся, особенно если получится выгодно продать. На выходе из комнаты он обернулся, мысленно попрощался с беззаботной жизнью и поспешил на выход, пока замок не стал просыпаться с первыми лучами солнца. Очень не хотелось попасться кому-то на глаза, ведь это могло сорвать весь побег. Прокравшись к выходу для слуг, Арис метнулся через задний двор, когда услышал со стороны парадных ворот детский плач. Нашёл! Оберон нашёл ребёнка! Надо сказать, сбегать со счастливой улыбкой вдвойне приятно.