Сложенная корона

      Возвращение короля в Цидею вызвало массу волнений. Никто не понимал, что происходит, и всем хотелось ответов. Именно поэтому первым делом Оберон собрал совет. Все важные мира сего, включая Хатима, собрались за большим круглым столом в совещательной зале. И, пока все рассаживались по своим местам, Король стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, будто не замечая суеты вокруг себя.       Все расселись, но никто не решался нарушить тишину, пока Оберон сам не повернулся лицом к совету, сложив руки за спиной.       — У меня хорошие новости. Для вас, разумеется. Цидея остаётся столицей, моё предыдущее решение было поспешным и ошибочным.       — Но... — кто-то хотел было возразить что-то, однако альфа остановил его, подняв руку вверх.       — Да, представьте себе, короли тоже ошибаются, ведь они такие же простые смертные, как и все остальные. Писарь?       Оберон взглянул на сидящего за отдельным столом в углу юношу, и тот с готовностью макнул перо в чернила.       — Пиши: Именем короля война объявляется оконченной. Все земли, желающие присоединиться к Марилии, будут приняты в состав королевства. Те княжества, что до сих пор не присоединены и не желают присоединяться, остаются независимыми от Марилии.       — И мы вот так просто будем разбрасываться землями? — не выдержал возмущения один из советников.       — Вы даже не посовещались с нами на этот счёт! — вклинился другой.       — Большая часть территорий возвращена, в Марилии теперь полно земель. От пяти-шести княжеств мы не обеднеем. У нас на войну большие расходы будут, чем мы получим в результате. А кому не нравятся мои решения — могут покинуть зал. Война окончена. Люди заслуживают мира и покоя.       — Ты забываешься, мальчишка, ведь это мы посадили тебя на престол!       — А теперь пожинайте плоды, — просто пожал плечами Оберон, опять отворачиваясь к окну. — Раз посадили, значит, верили в меня. Куда же делась вера? Если совет не верит в меня, то зачем мне этот совет?       Советники зашептались между собой, но громких возражений больше не поступило.       — И это ещё не всё. Я женюсь. Помолвка с Арисом разорвана, теперь у меня новый жених.

***

      Резиденция хоть и называлась зимней, обустроена она была для полноценного житья. Это место можно было назвать райским! Дом стоял у небольшого озера, совсем близко был лес, а двор украшали буйства растений и сад. Сама резиденция была всего в два этажа, но изысканно обставлена. Именно в этих стенах вырос Оберон.       Однако, несмотря на всю красоту, Октав чувствовал себя здесь чужим. Столько лет он был чужим в Арджессе, а теперь такой же на новом месте. Октав — северянин. Тут, на юге, он задыхался от жары и духоты, постоянно приходилось отбиваться от назойливых насекомых и носить с собой веер. А это ещё даже не лето. Но была у Октава услада для глаз — зелень. Буйство зелени. Столько растений он сроду не видел. И даже самый простой куст был для него красив и любопытен.       Вот уже несколько дней как Октав, Мирель и Лили были в резиденции. И сколько они тут пробудут — никто не знал. Неизвестность очень тревожила Октава, он волновался, почему его привезли именно сюда и чем сейчас занят Оберон.       В небольшом саду Октав качал колыбель под цветущими яблонями и напевал нехитрую песенку, баюкая своё сокровище. Им обоим нравилось это место, Лили следил за опадающими лепестками цветов, иногда они попадали ему в руки и ребёнок вертел их в пальчиках с любопытством. А потом малыш засыпал под пение птиц или папы. Сам же Октав чувствовал себя тут особенно безопасно и уютно, в сравнении с остальной территорией резиденции.       — Спит? — тихо подошёл Мирель и присел на лавку.       — Спит.       Какое-то время они молча миловались ребёнком, слушая, как заливается какая-то певчая птичка. А потом Октав нарушил молчание, решившись узнать о том, что же случилось с его папой после разгрома княжества. Он давно хотел узнать, но не решался, было боязно. Хотя после всего, что он сам пережил, казалось, бояться уже нечего.       — Папа, расскажи мне, что было? И что случилось с тобой?       — Ты правда хочешь знать?       Октав лишь молча кивнул.       — Когда Филат пришёл со своим войском, мы едва сами вернулись со свадьбы. Мы, конечно, были готовы обороняться, времена были неспокойные, но никак не ждали, что нашим врагом станет Арджесс. Они убивали и жгли всё на своём пути. Такого огня, пожара я никогда не видел и, надеюсь, не увижу. Честно — я мало что помню. Всё было так быстро, скоротечно. В какой-то момент я остался один, твой отец пошёл оборонять свой дом собственноручно. И не вернулся. А потом огонь поднялся на верхние этажи замка, добрался до меня. Не знаю, как я выжил, ведь огонь жёг меня и я горел. Развалины ещё дымились, когда из пепла и обломков меня откопал один человек. Всё, что он пообещал мне, это месть. И этого мне было достаточно, чтобы цепляться за жизнь, бороться и встать на ноги. Он обучил меня, ввёл в круг Братства, посвятил в участники. Я хотел как можно скорее примчать к тебе, но мне твердили, что ещё не время. И приходилось ждать. Столько ждать, что голова кругом, как я смог столько себя сдерживать. А потом время пришло, и я едва не опоздал, застав тебя на крыше. Страшно подумать, ведь всего пара минут — и я мог тебя потерять навсегда.       — Ты мог потерять меня много раз до этого... — не в укор, но всё же обронил Октав. — Было столько всего, что... Что лучше бы я сгорел вместе с домом, чем пережил всё это.       — Не говори так! Всё ведь хорошо!       — Да, хорошо.       Омега грустно улыбнулся и вернулся к качанию колыбели. Малыш лежал, усыпанный цветами яблони, и они так были ему к лицу. Замиловавшись, Октав и вправду подумал, что всё хорошо, но тут же спохватился, прогоняя беспечные мысли. Он не мог позволить себе расслабиться, из этого никогда не выходило ничего хорошего.       — А Братство? Тебе разве не надо в него вернуться и выполнять свои обязанности?       — Об этом не переживай. Я могу быть где хочу и сколько хочу. Обязанности сами меня найдут, если я буду им так нужен.       Октав не сильно понял ответ, но был рад, что папе не придётся снова пропасть.       В сад тихо закралась темнота. На самом деле уже был глубокий вечер, но тут так поздно темнело, что к этому никак не привыкнуть. Здесь можно позволить себе ночью сидеть в саду и даже не озябнуть. На самом деле в это время для Октава тут было комфортнее всего, ведь уходил жар дня и наступала привычная прохлада. Но Лили всё же он накрыл тёплым пледом. На всякий случай.

***

      — А если он откажет?       Ромул, как всегда, пытался быть голосом разума. И надеялся, что хотя бы в этот раз будет услышан. Но, кажется, тщетно, ведь Оберон был настроен решительно.       — Согласится. Рано или поздно.       Конь Оберона недовольно фыркнул, будто бы он тоже разделял мнение Рома. Король и сам понимал, что вёл себя довольно эгоистично. Цидея уже готовилась к свадьбе, а он даже предложения ещё не сделал. Неизвестно почему, но альфа был настроен решительно и верил, что сразу же получит согласие. И именно за ним он сейчас ехал в резиденцию. Почву в столице он подготовил и мог спокойно привезти туда Октава, не переживая, что его там не примут. Правда, ушло на это почти две недели. Советники долго бодались с Королём насчёт этой свадьбы, имея гору кандидатов лучше. И каждый хотел пропихнуть своего. Но в итоге Оберон был непоколебим в своём решении.       — А сам-то? Долго будешь пудрить мозги Жасмину?       — Да кто их пудрит? — задохнулся от возмущения Ром. — Я к нему уже и так и этак, а он упёрся. Говорит, мол, не для него это — семья. Грезит путешествовать по миру, собирать всё новые знания и быть полезным. Будто замужем за мной он будет бесполезен.       — Так езжайте вместе?       Ромул возмутился бы вновь, что его Король так легко готов отпустить своего личного помощника, а потом призадумался.       — И ты отпустишь?       — Кто я такой, чтобы препятствовать любви?

***

      Нежные белые лепестки осыпались, как снег. Посреди сада стояли Оберон и Октав. Альфа держал ладони омеги в своих руках, мягко оглаживая их большими пальцами. Когда Король позвал сюда Октава, он сказал, что это очень важно. А сейчас Оберон выглядел растерянным, переминался с ноги на ногу, говоря что-то не очень внятное. Тут в самую пору занервничать, что опять что-то случилось. Как вдруг!       Оберон опустился на одно колено. Отпустив руки омеги, он не без труда нарыл в кармане коробочку с кольцом и протянул её Октаву. О, так Король не нервничал даже на своей коронации. Он открыл бархатную коробочку и произнёс заветные слова:       — Октав, ты выйдешь за меня?       — Нет.       Ответ прозвучал сразу же и так чётко, что что-то больно кольнуло в груди. Растерявшись, альфа даже не нашёл что сказать, так и оставшись стоять на колене с протянутыми руками.       — Оберон, я был замужем и ничего хорошего там не нашёл. Я не могу, я боюсь...       Омега сделал шаг назад, а потом и вовсе сбежал, оставив после себя вихрь из лепестков.