Победитель. Любой ценой.

Мать Китнисс прописала ей постельный режим, Пит каждый день приходит к ней, я тоже стараюсь заглядывать к Эвердин. Пит угощает нас сырными булочками, вечерами мы сидим в гостиной у Китнисс, я наблюдаю, как мои победители трудятся над семейной книгой — старинной рукописью из кожи и пергамента. Много лет назад ее начал кто-то из травников по материнской линии Китнисс. На каждой странице — чернильный рисунок растения и описание медицинских свойств. Линда рассказывает, что отец Китнисс прибавил целый раздел, посвященный съедобным лесным и полевым дарам, благодаря которому их семья и выжила после его смерти. Однажды, пока Китнисс и Пит сосредоточенно работают над книгой, Прим объясняет мне, почему ее сестра так усердно взялась за книгу: долгое время она мечтала внести в нее собственные сведения — то, что узнала от Гейла, или когда готовилась к Голодным играм. Пит помогает зарисовать растения с безупречной точностью, он делает наброски на клочках бумаги, пока Китнисс не разрешит ему перерисовать в книгу самый точный из них, а она аккуратно вносит на страницу все, что известно о растении. Когда Пит рисует, он уходит в себя, его привычная безмятежность куда-то исчезает, и на лице появляется особое выражение — серьезное, отстраненное, будто окружающий мир перестал для него существовать. Он так увлечен, что я уверен, в этот момент для него нет Панема, Голодных игр, и даже всех нас. Есть только он, краски и страница книги. В первые дни после случившегося все мы живем как на иголках. Каждый стук заставляет вздрагивать: не миротворцы ли это? Китнисс боится больше всех, она сжимается, как пружина, и обеспокоенно смотрит на всех нас. Но миротворцы так и не появляются, и страх понемногу рассеивается. Потом Пит рассказывает, что на некоторых участках забора напряжение отключают, потому что военным приказано пустить электричество прямо по земле. Видимо, Тред решил, что Китнисс ухитрилась проскользнуть под забором. Время от времени я прогуливаюсь по Двенадцатому, сегодня на площади снова кого-то выпороли, я даже не стремлюсь узнать причину, просто прохожу мимо, чтобы не видеть, как бездыханное тело оттаскивают от столба. Кто-то окликает меня, это Риппер. Мы перекидываемся парой фраз, старуха делится последними новостями: вчера Тред закрыл еще пару лавок, еще несколько семей остались без работы. Я молчу и стараюсь не смотреть в глаза Риппер, как будто в том, что происходит, есть моя вина. Может быть, нам и правда нужно было поднять восстание? Я мотаю головой, отгоняя навязчивые мысли. Мой взгляд блуждает и я натыкаюсь на Треда, который стоит в стороне в окружении миротворцев и механическими движениями чистит плеть от крови. Понимаю, что он уже давно смотрит на меня. В его взгляде столько ненависти, отвращения и презрения. Я нарушитель, которого он все еще не подверг наказанию, это читается это в его глазах. Представляю, как в его до безумия преданном Капитолию разуме появляются картины того, как он привязывает меня к позорному столбу, как его плеть удар за ударом рассекает мне спину, как мое тело оседает на землю. На его лице довольная улыбка. Правосудие свершилось. Он знает, что я ненавижу его также сильно, как он меня. Какое-то время мы смотрим друг на друга, он сплевывает на землю и уходит. Этот плевок в меня. Я знаю, что стоит мне, Китнисс или Питу, хоть кому-то из наших семей сделать хоть один неверный шаг, он придет за нами. И не потому, что все мы - угроза Панему, мы – объекты его личной ненависти, мы те, кто идет против системы, в которую он свято верит. Китнисс происходящее в Дисткрикте сильного огорчает, и я все реже стараюсь упоминать про новые печальные события. Ближе к весне мне все чаще звонит Эффи Бряк с рассказами о подготовке к свадьбе, иногда я терпеливо выслушиваю ее, а иногда кладу трубку в середине разговора. Я почти не пью, потому что мои запасы неумолимо стремятся к нулю. Каждый день становится похож на предыдущий, мы все живем в каком-то странном затишье. А, как известно, затишье бывает перед бурей. И она приходит. В середине первого месяца весны ко мне неожиданно приезжает Эффи Бряк. Она буквально врывается в мой дом. Я растерянно смотрю на капитолийку. Что-то я не помню, когда пригласил ее к себе. -Ну что, ты готов? – спрашивает Эффи и, не дожидаясь моего ответа, продолжает, - У нас столько дел, столько дел! -К чему готов? -Хеймитч! – восклицает она и хватается за парик, - Ты опять напился до чертиков и все забыл? – я молчу, - Сегодня же фотосессия Китнисс! Мы говорили с тобой неделю назад, я спросила, как там щека Китнисс и ты сказал, что она почти в порядке, ну я и предложила провести фотосессию. Ты ничего не ответил, я восприняла твое молчание как согласие! Я с недоверием смотрю на Эффи, кажется, я увлекся игнорированием разговоров с ней и действительно пропустил то, что они приедут. Несколько минут Бряк возмущается моей безответственностью, но сразу же переключается на сегодняшнее мероприятие, и вот я уже выслушиваю поток информации о том, как весь Капитолий ждет свадьбы победителей прошлого сезона Игр. -Это будет гран-ди-оз-но! – заключает свою речь капитолийка. - Твоими стараниями, Эффи, - раздается голос Цинны, я невольно улыбаюсь. Стилист закрывает за собой дверь и мягкой походкой идет ко мне, мы пожимает другу руки. Цинна – единственный капитолиец, который не вызывает у меня отвращения. - Он забыл, представляешь, забыл про фотосессию! – жалуется на меня Эффи. Цинна вскидывает брови, я отмахиваюсь от Бряк, мол, ничего я не забыл. А сам виновато смотрю на стилиста, он добродушно похлопывает меня по плечу. -Эффи, команда подготовки уже у Китнисс, думаю, тебе стоит присоседиться к ним и проконтролировать процесс. Все мы знаем, что никто не сделает это лучше тебя. Я присоединюсь позже. Капитолийка расплывается в улыбке и деловито уходит, меня снова удивляет то, как Цинна умеет располагать к себе людей. Он даже с Китнисс сумел подружиться, да что там с Китнисс, он сумел найти общий язык со мной! -Да Цинна, я действительно забыл про фотосессию, - признаюсь я, - Эффи столько болтает, что большую часть ее слов я пропускаю мимо ушей. -Пусть это будет большей из наших проблем, - отвечает стилист, - Как вы тут, Хеймитч? – серьезно спрашивает стилист. -До роскошной жизни в Капитолии нам еще далеко, - многозначительно отвечаю я, давая понять, что в доме говорить небезопасно. -Знаешь, Пит ответил мне почти тоже самое, - грустно улыбается стилист, - Ты слишком хорошо подготовил своих трибутов, - я молчу, находчивость Мелларка – это не моя заслуга, - Нам пора к Китнисс, она главная героиня этого дня. -Она всегда главная героиня, - бросаю я. - Сегодня ночью мы остановились в Дистрикте 7 для дозаправки, - начинает Цинна, пока мы не спеша идем по аккуратно расчищенной дороге, - Миротворцы никого не выпустили из поезда. Приказали запереться в своих комнатах и не подходить к окнам. Сначала было очень тихо, но потом в поезд с одном стороны начали бить чем-то очень тяжелым. И каждый толчок был сильнее предыдущего. Хеймитч, мне кажется, они хотели перевернуть поезд… - Цинна замолкает, - дальше были выстрелы, много выстрелов. Поезд резко дернулся, и мы уехали, - он снова молчит, - думаю, Дистрикт 7 поднял восстание против Капитолия. По телу пробегает нервная дрожь. В последнее время слово «Восстание» всплывает все чаще и чаще. -А как настроение в столице? – спрашиваю я. -Правительство делает все, чтобы в капитолийцы даже не догадались, что в славном Панеме что-то не так. Все это, - он указывает рукой на дома Китнисс и Пита, - в том числе для того, чтобы отвлечь внимание, - Китнисс ведь не просто упала, правда? Я в двух словах рассказываю Цинне про историю со щекой и лодыжкой, про визит миротворцев и новые порядки в нашем дистрикте. По лицу стилиста пробегает что-то, похожее на отвращение и злость. -Откуда в людях столько жестокости?- спрашивает он. Я тоже хотел бы знать. Мы заходим в дом Эвердин, группа подготовки уже закончила с Китнисс, Эффи возится рядом и деловито поправляет прическу Китнисс. Цинна обнимает победительницу, она искренне улыбается ему. Стилист слегка покрывает пудрой след от шрама, так чтобы ничего не осталось. Гостиная комната на первом этаже расчищена и залита искусственным светом. Эффи с азартом расставляет всех по местам, как всегда беспокоясь о расписании. Может, это и к лучшему, ведь нарядов — целых шесть штук, и к каждому положен свой головной убор, обувь, украшения, прическа, макияж, освещение, фон. На третьем платье приходит Пит, какое-то время он восхищенно смотрит на Китнисс. Она улыбается в камеру, так безмятежно и счастливо, что я начинаю жалеть о том, что когда-то назвал Эвердин негодной актрисой, за последнее время она серьезно приросла в этом навыке. Я надеюсь украсть Цинну на пару слов, но как только фотосессия заканчивается, Эффи поспешно прощается со всеми и стилисты полным составом отбывают в Капитолий, через несколько дней выйдет целая передача, посвященная грядущей свадьбе Китнисс и Пита. Утром того дня, когда должна выйти та самая передача, ко мне приходит Китнисс с крайне задумчивым видом. Недолго думая, я предлагаю ей прогуляться. Китнисс начинает рассказ о беглецах из Дистрикта 8, которых встретила за забором, когда повредила ногу. Сразу после Голодных игр в Дистрикте 8 усилились волнения. Вообще-то недовольные были всегда, но теперь уже желание перейти от пустых разговоров к делу воплотилось в жизнь. Весть о грядущем восстании разлетелась в мгновение ока. Двое беглянок украли одежду миротворцев на фабрике, где работала одна из них, и решили, что как только начнется восстание, они разнесут весть об этом по другим дистриктам — ведь в одиночку не справиться. В ночь помолвки Китнисс и Пита, в Дистрикте 8 вспыхнул мятеж. Лучшего прикрытия и придумать было нельзя. Интервью с Цезарем Фликерменом по завершении тура победителей смотрят все и всегда. У жителей появился повод затемно выйти на улицы, собраться возле экранов на главной площади либо в центрах досуга. В обычное время это бы вызвало подозрение, но не теперь. В назначенный час, ровно в восемь, каждый был на условленном месте. Маски на лица — и началось. Мятежники застали миротворцев врасплох, и к тому же значительно превосходили их числом. Военные сдали Коммуникационный центр, зернохранилище, электростанцию, потом у восставших появилось оружие. Забрезжила надежда: может, все не напрасно? И если как-то связаться с другими дистриктами, может, еще удастся общими силами свергнуть правительство Капитолия? Но в дистрикт нахлынули тысячи миротворцев. Планолеты дотла разбомбили оплоты бунтовщиков. Разразился ужасный хаос, и людям оставалось лишь разбежаться по домам. Двое суток ушло на то, чтобы подавить мятеж. Потом — неделя чрезвычайного положения. Обитателям дистрикта запретили покидать свои жилища. Ни угля, ни еды. И затем поздно вечером, когда люди были на грани голодной смерти, вышел приказ — всем возвращаться к прежней работе. Кто-то доложил в Капитолий, что мятеж задумали рабочие с фабрики, и Капитолий сделал то, что умеет лучше всего – взорвал фабрику и всех рабочих. В том числе родню беглянок. Переодевшись на складе в заготовленные мундиры миротворцев, они незамеченными пробрались в крытый товарный вагон с материей, направлявшийся в Дистрикт 6. На заправке покинули поезд и долго шагали по лесу, держась рельсов, пока два дня назад не добрались до наших краев, где им пришлось задержаться, потому что она из них подвернула лодыжку. -И куда же они шли? – спрашиваю я. -Они шли в Дистрикт 13! - Выпаливает Китнисс. Я не успеваю рассмеяться, как подопечная продолжает тараторить, - Они думают, что он существует. Что после того как город разрушили до основания, жители перебрались в катакомбы и там им удалось уцелеть. А Капитолий туда не суется, потому что в прежнее время, до наступления Темных Времен, главным занятием Дистрикта 13 были ядерные исследования, а не графитовые шахты, как нас уверяет Капитолий. - Китнисс переводит дыхание и, не дав мне сказать, продолжает, - Я знаю, что о чем ты сейчас думаешь, Хеймитч. И, клянусь тебе, я рассуждала также: что они сошли с ума, придумав себе сказку о Дистрикте 13, но они сказали кое-что еще: ролики про Тринадцатый, которые показывают по телевизору, на заднем плане всегда один и тот же кадр с сойкой, недавно я смотрела новости и обратила на это внимание. Так и есть, картинка не меняется! А другие дистрикты, я слышала от команды подготовки, что у них проблемы с креветками и электричеством. Дистрикты 3 и 4, ну и, конечно же, дистрикт 8! -Китнисс, - обрываю я Эвердин, видя, как ее все больше охватывает азарт, - Я тоже кое-что слышал про волнения в Дистриктах 7 и 11… — Ты все еще думаешь, что здесь ничего не получится? — перебивает меня подопечная. — Не сейчас. Прочие дистрикты гораздо крупнее нашего. Даже если каждый второй запрется дома, у бунтовщиков остается надежда на успешный исход. А в нашем, Двенадцатом, — или все, или ничего. Китнисс замолкает. — Ну а когда-нибудь? — продолжает допытываться она, пока я мысленно считаю, сколько дистриктов сейчас готовы восстать против Капитолия. А эта сказка про Тринадцатый, за которую так ухватилась Китнисс… — Может быть. Правда, нас очень мало, мы слабы и не выпускаем ядерного оружия, — прибавляю я с усмешкой. Восторженный рассказ о Тринадцатом дистрикте не заставил меня запрыгать от восторга. — Как по-твоему, Хеймитч, — спрашивает Китнисс, — что будет с восставшими дистриктами? — Ну, ты же слышала про Восьмой, — отвечаю я, — Кое-что видела своими глазами у нас, и это еще до попыток бунта. Если дело дойдет до этого, думаю, капитолийцам ничего не стоит уничтожить еще один дистрикт. В назидание остальным, понимаешь? — Так ты уверен, что Тринадцатый на самом деле разрушили? Я хочу сказать, Бонни и Твил оказались правы насчет сойки-пересмешницы. — И что из этого следует? Собственно говоря, ничего. Есть масса причин использовать устаревшие кадры. Может быть, они внушительнее выглядят. И потом, куда проще нажать пару кнопок в монтажной комнате, нежели отправлять репортера в такую даль, — возражаю я. — Чтобы Тринадцатый чудом восстановился, а Капитолию не было никакого дела? Похоже на выдумку вконец отчаявшихся людей. — Понимаю. А все-таки я надеялась… — Правильно. Потому что ты тоже в отчаянии. Эвердин не спорит, и пока я провожаю ее домой, больше не произносит ни слова. Ощущаю себя человеком, который жестоким образом разрушил ее надежды. Страна на грани восстания, а она поверила в россказни двух незнакомок о дистрикте, который 75 лет после полного разрушения живет своей жизнью в тайне ото всей страны. Ну конечно, Дистрикт 13 существует, завтра Сноу уйдет отставку, в этом году Голодных игр не будет, Дистрикты и Капитолий будут равны, и все мы будем жить долго и счастливо. В какую еще сказку я должен поверить?