Победитель. Любой ценой.

Я не помню, когда вчера ушла Китнисс, но когда она появляется на пороге моего дома и предлагает мне кувшин с отваром, я чертовки рад ее видеть. Потягивая отвар, мы наблюдаем через окно, как садится солнце. Не обсуждаем предстоящие Игры или наш вчерашний разговор. Сидим в абсолютной тишине, и, пожалуй, это лучший момент за последние несколько дней. С улицы доносятся чьи-то шаги. Это, должно быть, Хейзел, пришла сделать уборку. Однако пару минут спустя входит Пит и швыряет некую коробку на стол. — Готово, — объявляет он. — Что готово? – спрашивает Китнисс, я с трудом пытаюсь сосредоточить взгляд на коробке. — Я вылил все ваше пойло в канаву, — пожимает плечами Пит. Я подскакиваю и начинаю рыться в коробке. — Ты… что сделал? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Остальное разбил, — прибавляет Мелларк. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать на Мелларка и крепче держусь за край стола. — Он купит еще, — успокаивает Китнисс. — Нет, не купит, — щурится Пит. — Я ходил к Риппер, сказал, что немедленно донесу властям, если продаст одному из вас хотя бы стакан. На всякий случай еще и деньгами ее задобрил, хотя, по-моему, довольно было и страха перед миротворцами. Он забрал последнее, что поможет мне забыться перед Играми, теперь мне никуда не скрыться от этого ада. Я хватаю лежащий на столе нож и делаю им резкий взмах, но Пит с легкостью отбивает удар. Эвердин вскакивает с места. — Тебя это вообще не касается! – говорит она. — Очень даже касается. Как ни крути, двоим из нас предстоит вернуться на арену, а третьему — сделаться ментором. Пьяниц в команде не потерплю, особенно если это будешь ты, Китнисс. — Что такое? — злиться Китнисс. — Да я вчера в первый раз приложилась к бутылке! — И взгляни, на кого похожа, — кивает Пит. — Ничего, я тебе раздобуду самогона, - говорит мне подопечная. — Значит, донесу на обоих, — бросает Пит. — В карцере протрезвеете. — Чего ты добиваешься? — изумляюсь я. — Двое из нас вернутся из Капитолия, — начинает парень. — Ментор и кто-то из игроков. Эффи выслала мне все записи с Играми живых победителей. Мы просмотрим и выучим все их приемы. Мы станем профи. И кто-то из нас обязательно выиграет, нравится это вам или нет! С этими словами он быстро выходит, захлопнув дверь. Мы вздрагиваем от грохота. — Терпеть не могу самоуверенных типов, — бормочет Китнисс. — А чего их любить? — отвечаю я, сливая последние капли в стакан. — Он правда хочет, чтоб мы вернулись, — замечает она. — Мы с тобой. — Мечтать не вредно, — ворчу я. Мы с Китнисс еще какое-то время молча сидим за столом. Затем она уходит домой. Я остаюсь за столом до тех пор, пока не начинаю засыпать. Плетусь в гостиную и там падаю на диван. Утром я просыпаюсь от звонка телефона, но игнорирую его. Через какое-то время он звонит еще раз, а затем еще дважды. На пятый раз я не выдерживаю и все-таки снимаю трубку. -Кому это не терпится, а? – рявкаю я. -Привет, Хеймитч, - раздается голос Цинны и мне тут же хочется извиниться, - Я всего лишь хотел убедиться, что ты жив, а не умер от алкогольного отравления. -Ага, если бы. Чертов Мелларк уничтожил все мои запасы и запретил Риппер продавать мне любой алкоголь. -Ну, тут я с ним солидарен, - уверен, Цинна сейчас слегка улыбнулся, - Тебе предстоит большая работа, Хеймитч. Нам предстоит, - я молчу, - Хеймитч, - повисает пауза, стилист как будто подпирает слова, - Я не знаю, вправе ли я просить тебя о таком, учитывая ситуацию, но кто бы не оказался на Арене на этот раз... ты должен в любом случае остаться для них ментором, ты должен помочь им всем, чем только сможешь. Ты понимаешь, о чем я, Хеймитч? -Да, - бросаю я. -Другого я от тебя и не ожидал. Если я могу чем-то помочь, только дай знать. До встречи, Хеймитч, - Цинна кладет трубку. Я одеваюсь и выхожу на улицу, чтобы проветрить мысли. Не спеша бреду по центральной улице Деревни Победителей. Когда я прохожу мимо дома Эвердин, то замечаю в окне Китнисс. Киваю ей, она кивает в ответ, скрывается из окна и не проходит и минуты, как она выходит из дома и идет навстречу мне. Теперь мы идем вместе. - Знаешь, я тут подумал… нам нужно согласиться с Питом и начать готовиться, - говорю я, - Даже если я попаду на Арену, то я-то выживать не планирую, а вот вам с парнем нужно подготовиться, - Китнисс молча кивает, - Поговоришь с ним? А то, помнится, в нашу последнюю встречу я замахнулся на него ножом. -Он на тебя не сердится, я уверена, - говорит Китнисс. -Я знаю. -Хорошо, я скажу ему, что мы можем начать подготовку с завтрашнего дня. Если это единственный способ, подготовить Пита к Арене. Мы доходим до конца улицы и возвращаемся назад. Китнисс уходит домой, а я еще делаю пару кругов. Цинна был прав, я все еще их ментор и я должен подготовить их к Играм. Даже если Пит так отчаянно желает отправиться на Арену и умереть там, я все равно сделаю все, что в моих силах, чтобы отсрочить этот момент, если он станет трибутом в этом году вопреки всем моим обещаниям. Следующим утром меня будит Китнисс, солнце только встало, а мы втроем уже идем на первую тренировку. Пит предлагает начать с пробежки, Китнисс с охотой соглашается, я же молча киваю. Мы пробегаем только пару километров, а я уже выдыхаюсь, когда у Китнисс и Пита даже нет отдышки. Они останавливаются и ждут меня. Китнисс предлагает воды, я отмахиваюсь и заставляю себя бежать дальше. Однако меня хватает не больше, чем на еще километр, я опираюсь рукой о столб и жадно глотаю воздух. Китнисс снова протягивает мне воду, теперь я соглашаюсь. -Наверное, бега на сегодня достаточно, - говорит Китнисс. -Вздор, - бросаю я, - Давайте еще круг, я буду ждать вас здесь, - подопечные в нерешительности смотрят на меня, - Чего встали? На Арене мне тоже придется вас подгонять?! Они продолжают тренировку, а я пытаюсь отдышаться. Не думал, что простой бег на длинную дистанцию вызовет у меня такие трудности. Когда Китнисс и Пит возвращаются, мне уже лучше и мы идем лазить по деревьям. Эвердин без труда взбирается на середину дерева, попутно рассказывая, на что стоит обратить внимание. Затем лезет Пит, у него это получается на так быстро и ловко, однако через какое-то время Китнисс одобрительно кивает и Мелларк спускается вниз. Наступает мой черед, и я терплю провал за провалом: с трудом подтягиваюсь, чтобы залезть, не могу долго продержаться на руках, чтобы добраться до следующего прочного сука. Я не прохожу и треть того пути, что проделали подопечные, когда Китнисс просит меня слезть, чтобы я не убился. Мы расходимся по домам, договорившись вечером посмотреть запись старых Голодных игр. Придя домой, я без сил падаю на диван, я бы пролежал на нем вечность, но приходиться помыться. В договоренное время приходят Китнисс и Пит. И мы начинаем просмотр Голодных игр 30-летней давности. Будучи еще ребенком, который отчаянно желал попасть на Арену, я уже смотрел эти Игры. Теперь я снова смотрю их, только Арена и Игры вызывают у меня дикое отвращение. Пит строчит в блокноте, Китнисс молча смотрит, я комментирую некоторые моменты. Иногда мы ставим запись на паузу и обсуждаем, как можно было бы поступить в такой ситуации. Когда Игры заканчиваются, ребята уходят домой, а я ложусь спать и, совершенно измотанный утренней тренировкой, тут же засыпаю. Я думал, что знаю все о тяжелом утреннем пробуждении. Но этим утром, едва я пытаюсь встать, все тело пронзает ужасная боль. Каждое движение причиняет боль. Мышцы ноют так, что я едва нахожу в себе силы встать на ноги. После стольких лет наплевательского к себе отношения к себе мое тело протестует против любых улучшений. Мы снова начинаем с пробежки, на этот раз я еле бегу, потому что тело отказывается шевелиться, я крепче стискиваю зубы и заставляю себя бежать. Второй круг подопечные пробегают вдвоем. По плану Мелларка, дальше у нас физические и кардио-нагрузки. На третьем подходе от перегрузок меня начинает рвать. Я стою на коленях, упершись руками в землю, надеясь не упасть в собственную блевоту. Китнисс с Питом со страхом смотрят на меня. Они не привыкли, что мне плохо не от выпитого алкоголя. -Что смотрите? – со злостью рявкаю я, - Боитесь, что я откинусь еще до Игр и некому будет давать вам советы? – Подопечные подходят ко мне и пытаются помочь подняться, - Пошли прочь! – отмахиваюсь я, - Мне не нужны няньки. Идите, тренируйтесь, - Китнисс не двигается с места и снова пытается помочь мне подняться, - Солнышко, вот тебе точно не стоит тратить на меня время, совсем скоро ты попадешь на Арену. И, поверь мне, сколько бы я не занимался, хорошим союзником мне уже не стать. Будь я на твоем месте, прикончил бы себя, чтобы не мешался. Китнисс хмурится и отходит, я слышу, голос Пита: -Не слушай его, он просто зол на себя, а вымещает это на нас. Мелларк снова прав. Понимая, насколько беспомощным я стал, мне становится тошно. Кое-как я поднимаюсь на ноги и иду домой. Китнисс и Пит идут сзади, как будто сомневаясь в том, что я дойду домой. На следующий день я не могу встать с постели, ребята идут на тренировку вдвоем. Вечером смотрим запись Игр. На следующий день Китнисс приходит одна, предлагает пойти на тренировку вместе: сегодня Гейл будет учить нас ставить ловушки. Я соглашаюсь. При встрече Гейл сухо кивает мне, с Питом они не разговаривают, однако, когда Гейл начинает занятие, мы все, занимаясь общим делом, сплачиваемся, атмосфера слегка разряжается. Каждый следующий день до Жатвы похож на предыдущий: тренировка-отдых-просмотр игр. Иногда Китнисс или Пит заходят ко мне, отсутствие алкоголя и здоровый образ жизни лишили меня всех привычных занятий, поэтому, когда однажды Китнисс предлагает понатаскать меня в метании ножей, я с радостью соглашаюсь. В день Жатвы я просыпаюсь очень рано и иду прогуляться по Дистрикту, как будто на всякий случай прощаюсь. Температура стремительно поднимается, сегодня будет определенно очень жарко. На Жатву мы договорились прийти по отдельности, подопечные хотят провести наедине с семьей как можно больше времени. Церемония Жатвы. Мы трое стоим отдельно, на огороженной веревками площадке. Последнее, о чем я мог подумать, что снова окажусь в числе потенциальных участников Голодных игр. Но Сноу умеет сыграть злую шутку. Жители дистрикта молча обливаются потом на улице, под дулами автоматов, и ждут результатов лотереи. На этот раз Жатва длится примерно минуту. Появляется Эффи в блестящем парике с золотым отливом, но кажется, даже ей не до привычных шуточек. Дрожащие пальцы никак не раскроют шар, в котором, это уже известно всем, спрятана единственная бумажка с именем Китнисс. Эффи запускает руку во второй стеклянный шар, в тот момент, те секунды, когда она вытаскивает бумажку с именем трибута-мужчины, кажутся мне вечностью. «Хеймитч Эбернети», произносит Эффи, но, клянусь, я слышу голос сопроводительницы, которая также объявила мое имя 25 лет назад. Я едва успею печально взглянуть на Китнисс, как Пит вызывается добровольцем. Я хочу закричать, чтобы он остановился, ведь судьба подарила ему шанс выжить, но он уверенно поднимается на сцену, даже не посмотрев на меня. Подопечные пожимают друг другу руки, как того требует протокол. Прошлых-настоящих трибутов уводят к Дому правосудия. Ко мне подходит миротворец и приказывает следовать за ним, сзади следуют еще трое. Мы скрываемся за сценой, где нас ожидает Эффи, также окруженная миротворцами, в ее глазах – страх, а на лице видны дорожки от слез. Нас под охраной привозят на вокзал, где уже ждут Китнисс и Пит, всех тут же заталкивают в вагон. Дверь захлопывается, колеса начинают свой перестук, Дистрикт номер двенадцать уплывает куда-то вдаль. Китнисс говорит, что им даже не дали попрощаться с семьями, а я смотрю на своих ребят и понимаю, что мне совсем скоро придется попрощаться со своей семьей.