Победитель. Любой ценой.

Я подхожу ближе и становлюсь в сторонке. Расплывшись в улыбке, Китнисс делает несколько шагов, затем, бросается бегом. Пит подхватывает девушку на руки, кружит, поскальзывается на искусственной ноге, они оба летят в сугроб – она сверху, он снизу – целуются. Мои трибуты снова счастливые и беззаботные, но все это - только для камер, стоит телевизионщикам собрать свои манатки и уехать, как они снова превратятся в людей, которые в лучшем случае перебросятся парочкой слов. Пит был прав – это просто театр, где теперь уже они оба играют свою роль. Эвердин помогает Питу подняться, просовывает руку в перчатке ему подмышку и весело тащит за собой. Мелларк, широко улыбаясь, что-то рассказывает своей спутнице, она смеется. Ведя оживленную беседу, и несколько раз останавливаюсь, чтобы поцеловаться, победители неспешной походкой идут по расчищенной дорожке к центру, затем кто-то кричит: «Отлично! Снято!» мои ребята останавливаются, их окружает съемочная группа, Китнисс поправляют макияж. Я подхожу к подопечным, но, даже не успеваю открыть рта, чтобы похвалить их довольно-таки неплохую актерскую игру, как Эвердин, сама подбегает ко мне. - Ну как? – тихо спрашивает она, на лице фальшивая широкая улыбка. - Справляетесь, - также негромко отвечаю я. - Достаточно убедительно? – в голосе Китнисс слишком много надежды, как будто от моего ответа зависит что-то безумно важное. - Достаточно,- киваю головой, девушка несколько облегченно вздыхает и уходит к Питу, снова берет его под руку, но победители даже не смотрят друг на друга. Мы идем к Дому правительства, где нас встречает мэр Андерсли. Камеры снова работают, мэр снова поздравляет Китнисс и Пита с победой, пожимает руку мне и Эффи, желает удачи, дружелюбно машет на прощание. Телевизионщики двигаются в сторону вокзала, я тоже собираюсь уходить, но в последний момент старина Андэрси хватает меня за локоть и достаточно грубо притягивает меня к себе, словно забыл что-то сказать. - Хеймитч, - его голос уверен и собран, - Ради всего святого, будьте осторожнее, - я похлопываю мэра по плечу, будто он рассказал мне что-то забавное, но кротко киваю. Похоже, Андерси, как мэр дистрикта, в курсе мятежей и он также переживает за новоиспеченных победителей. Неужели, все настолько серьезно? Происходят ли новые мятежи? Насколько накалена атмосфера в дистриктах? Хотя последнее, мы скоро узнаем сами, во время Тура. На вокзале собралась большая часть населения Двенадцатого. Все пришедшие стоят воле поезда и провожают победителей. Китнисс и Пит посылают воздушные поцелуи толпе, им в ответ раздаются аплодисменты. Я вижу миссис Эвердин и Прим, в газах у обеих – беспокойство. Миссис Эвердин ловит мой взгляд, и я почти слышу, как она просит меня присмотреть за Китнисс. Рядом стоит Гейл, от него буквально исходят волны недовольства и недоверия. Руки скрещены на груди, пожалуй, он единственный, кто не машет рукой. Вот и семья Мелларка, как и всегда, мать и братья стоят отдельно, на лицах – полная безучастность к происходящему, как и в принципе к судьбе Пита. Мистер Мелларк ободряюще кивает, глядя на сына, все также верит в него. Догадывается ли он, что от поведения Пита зависит не только его будущее, но, возможно, будущее всей страны? Заходим в поезд и тут же отправляемся ужинать. Стол ломится от изобилия еды, молчаливые официанты меняют блюда одно за другим. Все разговоры – о Туре победителей, Эффи в предвкушении – первый раз она принимает участие в столь почетном, по ее мнению, событие. Я, кстати говоря, тоже, вот только у меня нет ни малейшего желания разъезжать по дистриктам, когда в некоторых их них могут вспыхнуть мятежи, виной которых являются мои подопечные. - Уже завтра утром мы прибудем в Одиннадцатый! – радостно тараторит Бряк, а я лишь понуро ковыряю вилкой салат. Когда ужин закончен, я отправляюсь в свое купе, достаю из бара бутылку дорогущего вина, пора бы напиться наконец-таки, надеюсь, этой ночью никому не придет в голову донимать строго ментора-алкоголика. Все эти взгляды, предостережения. У меня плохое предчувствие. Будет чудом, если за время Тура победителей ничего не произойдет. Пит-то точно не будет высовываться, надеюсь, Китнисс будет вести также благоразумно и ничего не выкинет. Готов поклясться, Эвердин чем-то обеспокоена, хотелось бы узнать чем. Ответ на мой вопрос не заставляет себя долго ждать: за полночь, раздается стук в дверь. На пороге стоит хмурая Китнисс в халате и тапочках. – Что надо? – бурчу я, обдавая Эвердин облаком винных паров. – Есть разговор, – шепчет она. – Прямо сейчас? – девушка кивает, - Нашла время, - жду пока Китнисс начнет говорить, но она молчит, пока поезд не начинает притормаживать, - Ну? – рявкаю я. – Не продохнуть в этом поезде, – небрежно бросает Эвердин. Ясно, разговор не для капитолийских ушей, а весь поезд как пить дать напичкан жучками. – Я знаю, что тебе нужно, - говорю я и, оттолкнув подопечную, бреду по вагону к выходу, борюсь с дверью, отпираю ее, метель ударяет в лицо, я вываливаюсь на землю, – Я на минутку, - добродушно отмахиваюсь, от проводницы из Капитолия, которая спешит мне помочь, - Воздухом подышу, - не спеша удаляюсь к хвосту поезда. – Простите, он выпил, – доноситься до меня извиняющийся голос Китнисс, – Я за ним присмотрю. Только дойдя до самого конца хвоста, я, наконец, оборачиваюсь: -– Что? И Китнисс выкладывает все: про нагрянувшего Сноу, про Гейла, с которым она целовалась и про то, что будет, если она не сможет убедить всю страну и лично Сноу в своей любви к Питу. Мерзкий Сноу, у него хватило наглости заявиться в дом Китнисс, угрожать жизнями дорогих ей людей. Как же это в стиле президента: манипулировать человеком, используя самое дорогое из всего, что он имеет. Все серьезнее, гораздо серьезнее, чем я предполагал, если Сноу лично приехал в Двенадцатый, чтобы столь откровенно поговорить с Китнисс. И это значит, что не только Эвердин, но и всем нам угрожает опасность. На свою жизнь мне давно уже плевать, но вот Пит, Цинна, мама Китнисс, Прим, Гейл, даже Эффи – они-то ни в чем не виновны. – Значит, у тебя должно получиться, - уверенно заявляю я напуганной Китнисс. – Поможешь мне продержаться до конца путеше... – начинает она. – Нет, Китнисс, поездка – это еще не конец, – не дав ей договорить, перебиваю я. – Как это? – не понимает подопечная. – Даже если сейчас выгорит, через несколько месяцев капитолийцы вернутся и заберут нас на новые Игры. Теперь каждый год вы с Питом будете менторами. Каждый год они станут копаться в вашей личной жизни, разглашая на всю страну подробности вашего любовного романа. Ничего другого тебе не остается, как жить с этим парнем долго и счастливо, до скончания дней, - я выплескиваю Китнисс всю правду, то, что ждет ее в будущем, если она хочет уцелеть сама и спасти своих близких, - Ты поняла? – не отступаю я, глядя на ошарашенную девушку, Китнисс наконец-таки кивает. В молчании мы идем обратно к вагону. У Китнисс настолько подавленный вид, что мне хочется крепко обнять и утешить. Сказать, что я бы провел всю свою жизнь с кем угодно, в место того, чтобы жить с мыслью, что я виновен в смерти собственной семьи. – Знаешь, могло быть гораздо хуже, - я похлопываю Китнисс по плечу и молча ухожу в купе. Это все, на что я способен сейчас.