Победитель. Любой ценой.

Простите, что долго не было новой главы: сайт не хотел открываться( В следующей главе будет флэшбэк) Я рывком сажусь на кровати. Мне снился Сноу. Он был в обличие переродка и на моих глазах убивал Китнисс, Пита, Цинну, Гейла, даже маленькую Прим, а потом, когда я остался один, он подошел, встал на задние лапы, змеиные глаза смотрели на меня в упор, Сноу сказал :»Они не справились»а затем оторвал мне голову. Трясу головой, пытаясь отогнать кошмар. Это всего лишь сон. Поезд замедляет ход. Я подхожу к окну и отдергиваю занавеску: за окном проносится забор. Тридцати пяти футов высотой, весь в кольцах колючей проволоки. Основание обложили массивными железными плитами – не подкопаешься и всюду, на равном расстоянии друг от друга, торчат сторожевые вышки. Как ни старайся, живым за территорию дистрикта не улизнешь. Забор заканчивается, и начинаются золотые поля, протянувшиеся насколько хватает глаз. Мужчины, женщины, дети в соломенных шляпах от солнца распрямляют спины и смотрят вслед поезду. В отдалении зеленеют сады. И так продолжается очень долго: один и тот пейзаж за окном. Все-таки, он огромный, Дистрикт номер одиннадцать. Эффи стучит в номер и тараторит что-то на счет того, что мы прибываем, и мне все-таки придется выйти на люди. Я наугад достаю из большого платяного шкафа костюм, переодеваюсь и, напоследок, сделав глоток рома, покидаю купе. Все уже в сборе, стоят возле выхода из вагона и расхваливают очередное творение Цинны на Китнисс: рыжее платье, с узором в виде осенней листвы. Милое платье, но куда больше меня привлекает поведение Пита сегодня. Мелларк веселый и улыбчивый, как будто за ним уже наблюдают капитолийцы. Они с Эвердин даже о чем-то разговаривают. Неужели мои подопечные помирились? Поезд, слегка дернувшись, останавливается. Цветами и овациями нас никто не встречает. Команда из восьмерых миротворцев торопится проводить нас к бронированному фургону. Ничего себе охрана. Когда дверь фургона с грохотом захлопывается, Эффи презрительно фыркает: – Можно подумать, мы какие-то преступники. В кои веки, Бряк близка к истине. Фургон подъезжает к Дому правосудия, площадь, где он находится, зажата между обветшалыми витринами магазинов, по большей части – пустующими. Нас бегом, не давая времени оглядеться, заталкивают внутрь. С площади долетает гул толпы. Цепочкой шагаем к парадному выходу. Пит берет Китнисс за руку, и победители выходят на сцену. Мы остаемся за сценой, чтобы наблюдать за происходящим на большом экране. Мэр представляет новых героев публике, читает спич в их честь (звучит как «Спасибо, что убили наших детей». Большего бреда и придумать нельзя). Сейчас Китнисс и Пит должны будут ответить благодарственной речью, заготовленной в Капитолии. Иногда трибут может прибавить несколько теплых слов от себя лично, упоминая погибших союзников, но сейчас лучше будет лучше для всех, если подопечные просто прочитают все по бумажке. Как обычно, у подножия сцены сооружен помост для членов семей погибших трибутов. Со стороны Цепа сидит ссутулившаяся старуха и крепкая, мускулистая девушка – сестра, наверное. Со стороны Руты – родители и еще пятеро младших ребятишек, поразительно похожих на погибшую девочку. На помост выходят две маленькие девочки с гигантскими букетами. Пит отчеканивает заготовленную речь, Китнисс говорит заключительную часть. Официальная речь закончена, и Пит начинает говорить лично от себя, простыми, берущими за душу словами. Рассказывает, как Рута и Цеп пробились в последнюю восьмерку, как спасали жизнь Китнисс – а стало быть, и ему. И что они теперь в неоплатном долгу. От его слов в глазах начинает щипать. Руте было всего двенадцать… Внезапно запнувшись, Пит прибавляет: – Понимаю, это ни в коем случае не восполнит ваших потерь, но мы решили отдавать пострадавшим семьям месячную часть нашего с Китнисс выигрыша – ежегодно, пока будем живы. В толпе поднимается ропот. У меня вырывается тихий стон. Такого еще никогда и никто не делал. Очередное своевольство, пусть и направленное на благо семей, чьи дети погибли. Но это снова игра не по правилам Капитолия, победители не должны помогать проигравшим, делиться с ними частью выигрыша. Это объединяет Дистрикты, а именно это нужно Сноу сейчас меньше всего. Мелларк, сам того не зная, только подлил масло в огонь. Родственники Руты и Цепа смотрят на победителей округлившимися глазами. Китнисс порывисто поднимается на цыпочки и целует Пита. Несколько человек в толпе аплодируют. Мэр выступает вперед и дарит никому не нужные памятные таблички, церемония подходит к концу и тут Китнисс выходит вперед. – Погодите! – просит она, время, отведенное для речей, истекло, но девушка очень хочет что-то сказать, – Погодите, пожалуйста, - Эвердин еще не начинает говорить, а я уже предчувствую не ладное, - Хочу поблагодарить трибутов Одиннадцатого дистрикта, – Китнисс поворачивается к двум женщинам справа, – Мы с Цепом поговорили всего лишь раз; ему хватило этого, чтобы сохранить мне жизнь. Мы не были лично знакомы, но я всегда уважала его. За силу. За отказ играть но чужим правилам. Профи с самого начала звали Цепа к себе – он отказался. И я прониклась к нему уважением. Старуха – наверное, бабушка Цепа, – поднимает глаза, и на ее губах появляется тень улыбки. Толпа умолкает. На площади мертвая тишина. Кажется, зрители затаив дыхание, ловят каждое слово. Китнисс поворачивается в другую сторону. – С Рутой было иначе. Я словно знала ее всю жизнь, и она будет вечно со мной. Все красивое напоминает о ней. Желтые цветы на Луговине возле дома. Сойки-пересмешницы, поющие на деревьях. А главное – моя младшая сестра Прим. – голос подопечной дрожит, но продолжает, – Благодарю за ваших детей, – затем, она поднимает голову, обращаясь ко всем зрителям. – И спасибо вам всем за хлеб. Несколько секунд на площади все еще висит тишина, и связь резко обрывается. - Это еще что? – возмущается Эффи, - Церемония не закончена, - я молча смотрю на экран, наполненным помехами. Что же твориться сейчас на площади? Почему капитолийцы прервали трансляцию, наверняка им не понравились слова Китнисс, но, неужели, только из-за этого? - Проблемы со связью? – с сомнением спрашивает Цинна, ему никто не отвечает. В полной тишине с площади раздается хлопок. - Что-то взорвалось? – хмуриться Порция. - Это был выстрел, - замерев от ужаса, произношу я. Вот и первая расплата от Сноу.