Победитель. Любой ценой.

- Трибуты Одиннадцатого дистрикта отважно сражались до последней капли крови, - я запинаюсь, не могу читать дальше. Перед глазами встают навязчивые картины с арены: я бросаю нож в Первого, он пытается зажать рану, его руки измазаны кровью… Нет. Я должен дочитать до конца речь, - Для меня было честью убить их. Раздаются аплодисменты. Я должен ликовать. Ведь я победитель. Но вместо чувства радости и гордости, я испытываю приступ тошноты. Толпа все еще скандирует в мою честь, потому что так надо. Так хочет Капитолий. Сноу хочет, чтобы они радовались моей победе, радовались, что я убил их детей. Женщина из первого ряда, не отрываясь, смотрит на меня. Могу поспорить, что это мать девушки, с которой я боролся в финале. И она бы победила, если бы не я, со своей дурацкой выходкой с силовым полем. Женщина даже не пытается скрыть ненависть ко мне, была бы ее воля, растерзала бы меня. Я не виню ее в этом. Я тоже ненавижу самого себя, возможно, даже сильнее, чем она. Мне дарят цветы, мэр вручает памятную табличку. Церемония подходит к концу, наконец-то. Я ухожу за сцену, где сидят мои сопровождающие. При моем появлении, стилист даже не поднимает взгляда от глянцевого журнала, ментор как всегда само безразличие. Только Моника уделяет мне внимание: - Можно было помахать публике на прощание, - капитолийка поправляет край платья, - И вообще будь более позитивным, ты не на похоронах. Я обхожу сопровождающую, лучше бы она молчала. Наверное, меня все-таки стошнит. Не говоря никому ни слова, я швыряю цветы и памятную табличку на диван рядом с Франческой и поднимаюсь по роскошной мраморной винтовой лестнице. Наверху – длинный коридор с ковром на полу. В первой комнате распахнуты двери, но я прохожу мимо. Просто куда-то иду, не оглядываясь по сторонам, одна винтовая лестница сменяет другую, запутанные коридоры сливаются в один. В конце концов я дохожу до самого верха, лестницы больше нет, пройдя через узенький коридор, я вижу стремянку и люк, забираюсь наверх и оказываюсь под куполом Дома правосудия. Огромное пространство заполнено сломанной мебелью и всяким хламом. Повсюду толстым слоем лежит пыль. На минуту я замираю, оглядываясь вокруг, а затем медленно по стене сползаю на пол. Голова раскалывается от тысячи воспоминаний. Теперь все они, плохие и хорошие, слились в одно: в бесконечную полосу боли. Люди из моих воспоминаний мертвы. Мертва моя семья. Наверное, мертв и я сам. Иногда мне кажется, что стало легче. Но я обманываю самого себя. Мне даже нет оправдания, ради чего я победил? Зачем мне этот шикарный, но пустой и холодный дом, в котором я никогда не зажигаю свет, куча денег, слава, когда Капитолий забрал у меня все? Но самое страшное – воспоминания. Постоянно вспоминаю, какие-то мелочи.. Мне было шесть, я разбил колено, играя с мальчишками в догонялки, кровь все никак не останавливалась, и было очень больно, но, придя домой, я ни слова не сказал маме. Стараясь не хромать, пришел к себе в комнату и принялся дуть на разбитое колено. В глазах стояли слезы. Я не слышал, как вошла мама, только почувствовал ее руки на плечах. - Все хорошо, - она легонько погладила меня по спине, - Давай-ка посмотрим, что можно сделать с твоей ногой, - я закрыл лицо руками, чтобы она не видела моих слез, но мама убрала руки от моего лица и, опустившись на один уровень со мной, заглянула мне в глаза, - Чтобы ни случилось, я всегда буду с тобой, - она вытерла дорожки от слез и повела меня промывать рану. ЕЕ больше. Теперь никто не утешит меня. Не скажет, что все будет хорошо. Мои родители мертвы. Теперь я жалею, что не говорил им, как люблю их. Мой брат, ему было всего 10, его тоже больше нет. Сноу не пощадил даже его, невинного ребенка, который не должен был отвечать за поступки тщеславного старшего брата. И напоследок, я причина смерти Трейси. Капитолий лишил меня и ее, лишил будущего с ней. Он забрал у меня все, ради чего стоит жить. Так, может, мне не стоит жить? Впервые мне пришла в голову мысль о самоубийстве. Почему бы прямо сейчас не спрыгнуть с крыши? Нет, надежнее будет перерезать вены. Наверняка тут можно найти что-нибудь острое. Интересно как Капитолий объяснит смерть победителя, спишет все как всегда на несчастный случай? Я поднимаюсь с пола и принимаюсь бродить по комнате. Сейчас я как никогда готов к смерти. Если на арене мне хотелось жить, то теперь в этом нет необходимости. Перевернув парочку старых кресел, я не нахожу ничего кроме старых пружин. Может, разбить стекло и проткнуть вену осколком? Опасно, кто-нибудь может услышать шум, придти сюда и спасти меня, потом капитолийские доктора промают мне мозги и я никогда не смогу осуществить задуманного. Сколько времени нужно, чтобы из меня вытекла вся кровь? И сколько я уже здесь? Нужно сделать все быстро и неожиданно, чтобы капитолийцы не смогли ничего сделать с моим бездыханным телом. Знаю, это все похоже на сумасшествие, но я не позволю Капитолию сорвать собственную смерть. Нужно идти пока меня не спохватились. На этот раз, полный решимости свести счеты с жизнью, я возвращаюсь к команде подготовки в большую специально для нас приготовленную комнату. - Где ты шатался? – негодует Моника, - У нас все расписано по минутам! – проигнорировав ее, усаживаюсь в кресло, - Где ты был? – повторяет капитолийка. - Гулял, - отвечаю я. - Вы на него только посмотрите, он гулял! – с сарказмом говорит сопровождающая. - Никакой ответственности, - встревает Франческа. - Именно! – поддерживает его Моника, - Не думай, что если ты победил, то тебе все тут позволено! - Иди к черту, - не выдержав, отвечаю я, даже не посмотрев на нее. Капитолийка картинно ахает. - До конца тура Победителей, я больше ни слова тебе не скажу! - Наконец-то, - бросаю я, - Будет еще лучше, если ты вообще замолчишь. Обиженная Моника уходит. Плевать. Терпеть не могу капитолийцев, а ее и моего тупого стилиста тем более. К сожалению, Франческа не уходит вслед за сопроводительницей, а сначала приносит мне костюм, в который я должен переодеться для ужина. Через час приходит Джаред и рассказывает, как будет проходить ужин. - Знаешь, ты обидел Монику и теперь мне придется передавать тебе всю нужную информацию за нее. Может, извинишься? - понятно, ментор просто не хочет брать на себя чужую работу, что же, ничего страшного, терпеть мое существование ему осталось недолго. - Куда надо идти? – вместо этого спрашиваю я. Джаред молча ведет меня в центральную часть дома Правосудия. Уже сегодня ночью мы покинем дистрикт Одиннадцать, завтра утром будем в Десятом. Пока все едят и пьют, я продумываю план самоубийства. Нужно незаметно забрать нож с обеденного стола, запереться в купе и пару раз полоснуть по запястью. Надеюсь, этого будет достаточно, если нет, можно перерезать себе горло, чтобы наверняка. Не знаю почему, но рассуждения о собственной смерти ничуть не пугают меня, наоборот, я чувствую какое-то умиротворение. Как будто это всего лишь справедливая расплата за жизни всех тех, кто погиб от моей руки или по моей вине. Как только ужин закончен, мы сразу же направляемся в поезд. По дороге ко мне подходит Джаред. - Ну что же, теперь ты ментор, - спокойно произносит он, - И ты можешь спасти тех, кто окажется на арене. Их двое. Сделай выбор и попытайся спасти хотя бы одного. Хеймитч, - это был первый и последний раз, когда Джаред обратился ко мне по имени, - ты их единственная надежда на возвращение домой. И он просто ушел, ничего больше не сказав. Повесил на меня эту невыполнимую миссию - спасать детей из лап Капитолия. Что мне делать? Чему учить их? Но вместе с тем, Джаред вселил в меня веру. Уж с таким-то ментором, как он, вряд ли кто-то из Двенадцатого еще победит, а я могу помочь... В этот день я передумал умирать, у меня была надежда, тусклый огонек в конце туннеля, но я верил, что смогу это сделать. Я научу их всему, что знаю сам, добьюсь для них спонсоров. Я не позволю погибнуть своим будущим трибутам. Это была первая ночь, когда я заснул, как только голова коснулась подушки. По правде сказать, тогда я был еще молод, наивен и непростительно глуп. P.S. ув, читатели) ищу бетту) если есть желающие, пишите в личку)