Победитель. Любой ценой.

– Какое счастье, – сердито цедит мисс Бряк, пробежав глазами свое расписание. – Скоро мы сядем на поезд – и прощай. Дистрикт номер одиннадцать! – Что-то не так, Эффи? – спрашивает Цинна. - Не понимаю, почему с нами так обращаются, - сетует капитолийка, - Запихнули в фургон, притащили сюда... – дальше я слышу разговор лишь отрывками, все мои мысли занимают события, произошедшие в Одиннадцатом, - Я ведь немного смыслю в архитектуре если вы не в курсе... – продолжает сопроводительница, кто-то поддакивает ей. Машина подвозит нас к поезду, под неустанным присмотром миротворцев нас сажают в поезд, двери тут же закрываются, и мы трогаемся. Все устало разбредаются по своим купе, на прощание Эффи повторяет расписание на завтра. Дистрикт 10. Я запираюсь в купе и выпиваю с полбутылки бренди, после чего проваливаюсь в сон. Утром меня будит Бряк, по обыкновению я долго игнорирую стук в дверь, но, вспомнив про очередное выступление на публике, сон как рукой снимает. Наспех переодевшись, я отправлюсь я выхожу к завтраку. За столом все хранят молчание, слышен только звон ножей и вилок. Хотя стол как всегда валится от изобилия еды, аппетит у меня отсутствует. Китнисс тоже лениво ковыряется в тарелке, вид у нее обеспокоенный. Поезд останавливается. Мы подходим к выходу, двери открываются, я нервно сглатываю. Нас снова встречают миротворцы. Дальше все повторяется по сценарию вчерашнего дня, только на этот раз победители не добавляют ни слова от себя. Китнисс и Пит все время держаться вместе, не расцепляя рук. На ужинах ведут себя, точно вконец обезумели от страсти: танцуют, целуются, то и дело кокетливо пытаются улизнуть от камер, чтобы якобы остаться наедине. Мне грустно смотреть на их попытки убедить весь Панем, а главным образом Сноу в безграничной любви. Теперь, в лучшем случае, им всю жизнь придется разыгрывать это шоу. Я много пью, но беспокойные мысли все равно не выходят из головы. Я вижу, что и без опасных речей победителей в воздухе стоит напряжение. Кое-где зрители напоминают усталый, замученный скот, наверное, их запугали миротворцы. Зато номер восемь, четыре, три – там люди при виде Китнисс и Пита чуть не захлебываются от возбуждения, сквозь которое явственно проступает злость. Мне уже знакомо это чувство, когда выкрикивая твое имя люди мечтают вонзить клинок тебе в сердце. Завтра утром мы прибудем в Дистрикт номер два. Мне не спится, с бутылкой в руках я шатаюсь по поезду, пока не натыкаюсь на Эвердин, сидящей в гостиной, обхватив колени руками. Девушка, не отрываясь, смотрит в одну точку, и только сейчас я замечаю, как она похудела, под глазами темные круги. - Боишься? – спрашиваю я, и Китнисс выходит из оцепенения, - Знаю, что боишься, - не дожидаясь ответа, продолжаю я. - Хеймитч, а если ничего не выйдет? – бормочет Эвердин, разглядывая узор на ковре, - Если Сноу не поверит? Прежде, чем ответить, я делаю глоток виски. -До меня дошли слухи, что ты ночуешь у Пита, - Китнисс никак не реагирует на мои слова, - Эффи разболтала, - подопечная все также молчит, - Пока еще рано отчаиваться, - мне самому с трудом вериться в свои слова, но вид сдавшийся Эвердин заставляет меня лгать. - Не так давно, мы договорились не лгать друг другу, - Китнисс наконец-таки поднимает на меня глаза, - Какие у нас шансы, Хеймитч? – в ее словах я слышу только одно: она смирилась и теперь ей нужна всего лишь правда. - Не знаю, - выдыхаю я, - Капитолийцы и так верят в вашу любовь, возможно, кто-то из дистриктов купился на эту сказку, а вот Сноу.. - Ясно, - Эвердин поднимается с дивана, - Дашь какой-нибудь совет, как нам выжить в этой игре? - с горечью спрашивает она. - Вы и так все прекрасно знаете. Не пожелав мне спокойной ночи, подопечная уходит. Я остаюсь один. Действительно, что будет, если Сноу не поверит? Кого первого он убьет? Или всех сразу, как он поступил со мной? Инстинктивно рука крепче сжимает бутылку. В дистриктах номер два и номер один жители с трудом скрывают ненависть к победителям. Катон и Мирта вернулись бы целыми и невредимыми, если бы не несчастно влюбленные. Диадема и Марвел были убиты Китнисс. Прибывая в Капитолий, мы снова погружаемся в атмосферу вечного праздника. Вот здесь победителей принимают с распростертыми объятиями. Эффи расцветает, команда подготовки расслабляется – Тур Победителей почти окончен. За ужином в Тренировочном центре Китнисс сама предлагает Питу попросить ее руки. Мелларк соглашается, но надолго запирается у себя. Эвердин злиться, когда я предлагаю ей оставить парня в покое. – Он сам этого хотел! – Да, но не в виде фарса, – говорю я, – Он мечтал, чтобы все было по-настоящему. Китнисс ничего не отвечает и тоже уходит к себе. Так они и сидят в своих номерах до самого выхода. Цинна несколько раз меняет наряд Китнисс для интервью. Все находятся в мучительном ожидании: что же скажет президент? Выйдя на сцену возле Тренировочного центра, подопечные отвечают на кучу разных вопросов. Цезарь Фликермен в мерцающем костюме цвета полночного неба, с волосами, губами и веками зеленовато-голубоватого цвета, блестяще ведет интервью. Когда он заводит речь о будущем, Пит опускается на колено, изливает перед Китнисс душу и умоляет стать его женой. Разумеется, она согласна. Цезарь вопит от радости, публика беснуется, нам показывают крупные кадры со всех концов страны: везде исступленное ликование. Меня тошнит от этого фарса, однако на лице у меня неизменно красуется улыбка, якобы я безумно счастлив за своих бывших трибутов. Неожиданно приходит сам президент, поздравляет победителей, дружески хлопает жениха по плечу, обнимает невесту и порывисто чмокает в щеку. – А не сыграть ли нам свадьбу здесь, в Капитолии? –предлагает президент, когда толпа успокаивается, Китнисс визжит, словно готова свихнуться от радости. Цезарь Фликермен интересуется точными сроками. – Ну, прежде чем назначать дату, нужно сперва побеседовать с мамой Китнисс, – отвечает Сноу и под оглушительный хохот зрителей обнимает девушку за плечи, – Может быть, если вся страна пожелает, мы поженим вас до наступления тридцатилетнего возраста. – О, тогда вам придется менять законы, – хихикает Эвердин, как мне кажется, несколько нервно. – Надо будет – изменим, – заговорщически подмигивает Сноу. Ну да, менять правила вполне в стиле президента. Или делать вид, что меняешь правила.. После шоу нас ожидает банкет, всего на несколько секунд мы с Китнисс встречаемся взглядом, она едва заметно качает головой. Мне становится дурно. Все пропало.