Победитель. Любой ценой.

Трибуты со всех ног пытаются сбежать от надвигающийся на них ровной стеной мглы. Бледные щупальца вытягиваются вперед и загибаются кверху. Каждая капля – невероятно опасна: она оставляет на коже крошечные проникающие ранки, разъедающие плоть. Китнисс ведет за собой Пита: все-таки тот удар током не прошел для него даром, и он идет гораздо медленнее обычного, часто спотыкается. Финник с Мэгз на спине заметно ушел вперед и продолжает подбадривать ребят криками. Вдруг, зацепив искусственной ногой узел из ползучих растений, Пит падает. Китнисс помогает ему подняться, но проблема не только в том, что Пит упал: левая половина его лица обвисла, точно все мышцы вдруг откапали разом. Веко почти закрывает глаз. Уголок рта изогнулся вниз под необычным углом. – Пит... – начинает Китнисс, и тут с ее рукой случается тоже самое. Туман не просто жалит кожу; настоящая мишень – нервные окончания. Китниисс дергает Пита за собой, и он, конечно же, спотыкается. К тому времени, как удается поднять его на ноги, у Китнисс отказывают руки. Передние щупальца мглы уже обхватили подопечных; основная масса белеет на расстоянии ярда. Мелларк еще пытается идти, но ноги с трудом слушаются его. На помощь приходит Финник – он вернулся и вытаскивает Пита, Китнисс спешит подставить здоровое плечо, а сама из последних сил поспевает за стремительным шагом Одэйра. Обогнав туман ярдов на десять, Четвертый останавливается. – Так не пойдет. Придется его понести. Возьмешь Мэгз? – Да, – бодро бросает Китнисс, будто каждый день носит на спине людей. Одэйр, взвалив Пита на спину, бежит впереди, разрывая лианы, Эвердин – по его следам. Трибуты движутся к воде, окружающей Рог изобилия. Туман все наступает, медленно и беззвучно ровной стеной – если не считать щупальцы. Китнисс все чаще падает: правая нога совсем подводит ее. Первые два раза ей как-то удается подняться, то на третий нога вообще отказывает, и Мэгз летит на землю, а Китнисс катится кубарем вслед за ней, попутно цепляясь за стволы и лианы. Финник возвращается вместе с Питом. – Не получится, – говорит Китнисс .– Можешь взять обоих? Идите вперед, я догоню. – Нет, – отвечает Финник. – Я не могу взять обоих. У меня отказали руки. – В самом деле, они беспомощно дергаются во все стороны. Ладони пусты. Из двух трезубцев уцелел лишь один, и тот – у Пита. – Мэгз, прости. Я не справлюсь. Старуха рывком поднимается, целует Финника в губы и нетвердым шагом уходит в туман. Тело ее содрогается в жутких конвульсиях, а потом она падает. Звучит пушка. Вспоминаю имя Мэгз в списке Плутарха. Только что она пожертвовала собой, чтобы Финник нес Пита. Неужели затея Распорядителя игр (или все-таки революционера?) чиста правда? Планшет снова горит красным, возвещая о химическом отравлении обоих трибутов, которые пытаются спастись от тумана. Но вот Финник падает вместе с Питом. Китнисс, как в трансе, продолжает идти на них, в конце концов она спотыкается об их распростертые тела и падает сверху. Одэйр громко стонет, Китнисс продолжает попытки ползти. И тут туман густеет, будто наткнувшись на прозрачную стену и не двигается дальше. Капитолий решил, что сегодня не время смерти троих самых звездных победителей? Я отдаляю карту Арены и вижу, что туман занимает строго очерченный сегмент. А спустя несколько минут белесая пелена поднимается к небесам и вскоре от нее не остается ни клочка. Пит скатывается с Финника, и тот поворачивается на спину. Все трое переводят дыхание лежа, подергиваясь под действием химикатов тумана. Вокруг них постепенно появляются обезьяны: оранжевая шкура, рост – до пупка взрослому человеку. Какое-то время трибуты и животные молча рассматривают друг друга. Потом Пит с усилием поднимается на колени и принимается отползать вниз по склону. Остальные следуют его примеру и вскоре они выползают на пляж. Когда опасность миновала, я решаю, что пора отправить на Арену лекарство, пока листаю список препаратов, Китнисс вскрикивает и я уже успеваю подумать, что случилось что-то еще. Оказывается, подопечная пробует погрузиться в воду, что, очевидно, доставляет ей еще бОльшую боль, но она не сдается. Мазохизм – это не по части Китнисс Эвердин, значит, в ее действиях есть какой-то смысл. Действительно, после контакта с водой из болячек на коже вытекает жижа молочного цвета. Китнисс снимает комбинезон, превратившийся в продырявленные лохмотья, и с осторожностью опускает в воду конечности, вымываю отраву из ран. Вода – их лучшее лекарство! Понемногу, Пит следует ее примеру. А Финник, только-только притронувшись к воде, пятится прочь и ложится ничком на песке. Закончив свое «очищение», Китнисс принимается за Финника. Ей не дотащить его до воды, поэтому подопечная зачерпывает воду горстями и поливает его. Яд выходит в воздух тоненькими клубами белесой мглы. Питу тоже становится легче и он спешит на помощь: разрезает костюм Четвертого, находит пару глубоких ракушек и носить воду становится значительно удобнее. Одэйр продолжает лежать, закрыв глаза, и время от времени постанывает. Процесс идет слишком долго. – Надо его окунуть, – предлагает Китнисс. Пит кивком указывает на ноги. Подопечные берут по одной, разворачивают Одэйра на сто восемьдесят градусов и принимаются окунать в соленую воду – по несколько дюймов плоти за раз. Финник охает. Пока трибуты помогают ему, у Пита разглаживается лицо, обвисшее веко вновь поднимается, как и уголок рта. Между тем Финник начинает оживать. Когда он самостоятельно поднимает над водой руки, Китнис с Питом обмениваются улыбками. – Осталась твоя голова, Финник. Это противнее всего, но, если вытерпишь – потом будет легче, – произносит Мелларк. Финник соглашается и пока он заканчивает «лечение», Китнисс предлагает добыть воду, Пит вызывается помочь и уходит искать подходящее дерево. В то время, как он просверливает дырку, Финник и Китнисс расслабленно плавают. Если бы они видели, что вижу я, то уже со всех ног бежали бы с пляжа: из джунглей одна за одной к трибутам подбираются те самые обезьяны, которые уже повстречались им сегодня. Не пять и не десять, а многие дюжины обезьян повисли на ветвях и лианах. Китнисс и Финник замечают их лишь выйдя из воды. Сразу сообразив, что что-то не так, Одэйр поудобнее перехватывает свой трезубец. Китнисс заряжает лук сразу парой стрел и очень спокойно окликает напарника: – Пит? Мне тут нужна твоя помощь. – Сейчас, минуточку. Я почти закончил, – отзывается он, копошась у дерева. – Ну вот. Принесла трубку? – Да. Но мы кое-что нашли, на что тебе стоило бы взглянуть, – продолжает она сдержанным голосом. – Подойди к нам, только осторожнее, чтобы не спугнуть. – Ладно, – небрежно бросает он и направляется в сторону союзников. Когда до них остается каких-то пять ярдов, он останавливается и буквально на миг поднимает глаза на животных. Слышится оглушительный визг – и обезьяны набрасываются на него с невероятной скоростью и ловкостью. – Переродки! – выдыхает Китнисс и они с Финником бросаются в заросли. Китнисс точными выстрелами убивает одну обезьяну за другой, Финник насаживает их на трезубец и тут же отбрасывает прочь. Пит отбивается ножом. Все троя становятся, повернувшись друг к другу спинами. Тут у Китниисс заканчиваются стрелы. – Пит, стрелы! – кричит она, потому что у Мелларка второй колчан. Парень поворачивается, тянется за спину и в этот момент из джунглей к нему бросается переродок. Пит возится с колчаном и не видит опасность, у Китнисс нет стрел, а Финник занят другой обезьяной. В отчаянной попытке уберечь Пита, Китнисс швыряет в животное собственный нож. Переродок делает кувырок и, увернувшись от лезвия, продолжает наступать. Китнисс бросается к напарнику, чтобы свалить его наземь, но я понимаю, что слишком поздно. Но тут, слово из ниоткуда, появляется Морфлингистка из Дистрикта номер шесть, она раскидывает костлявые руки, закрывая собой Пита и клыки переродка впиваются прямо ей в грудь. Уронив колчан, Пит всаживает свой нож обезьяне в спину, еще и еще, пока челюсти твари не разжимаются. – Ну, давайте же! Подходите! – в ярости восклицает Пит. Но обезьяны начинают отступать. Также неожиданно, как остановился туман. – Возьми ее, мы прикроем, – бросает Китнисс Питу. Пит бережно поднимает Морфлингистку и переносит на пляж, опускает на песок. Китнисс разрезает костюм у нее на груди, кровь медленно сочится из четырех ран. Женщина разевает рот, в попытках вдохнуть больше воздуха, скорее всего, укусы повредили какой-нибудь жизненно важный орган. Вопрос ее смерти только лишь во времени. – Пойду осмотрюсь. – Финник поднимается и уходит. Подопечные остаются с Шестой: Китнисс держит ее за руку, а Пит гладит волосы. В бреду, морфлингистка что-то бормочет, но что не разобрать. – У меня дома есть краски, из которых можно смешать любой оттенок. Розовый – нежный, словно кожа младенца, или насыщенный, как ревень. Зеленый, будто весенняя травка. Мерцающий голубой, точно лед на воде, - говорит Пит. Морфлингистка не отводит от него глаз и ловит каждое слово, – Однажды я целых три дня бился над оттенком белого меха в солнечных искрах. Понимаешь, мне-то казалось, он должен быть желтым, а все гораздо сложнее. Пришлось наносить слои самых разных красок. Один за другим, – продолжает он. Женщина дышит все медленнее, все более поверхностно. – А вот радугу до сих пор не могу понять. Они такие неуловимые. Появляются быстро, а исчезают еще быстрее. Разглядеть не успеешь. Померещится что-то синее, что-то пурпурное... И все, растаяла. Растворилась в воздухе, – произносит Пит. Морфлингистка смотрит, как зачарованная. Потом, словно в трансе, поднимает дрожащую руку и рисует у него на щеке собственной кровью что-то вроде цветка. – Благодарю, – шепчет Пит. – Это очень красиво. Ее лицо озаряет улыбка, из горла вырывается слабый писк. Потом окровавленная ладонь падает на грудь, звучит пушка. Пит относит умершую к воде, появляется планолет и железные челюсти забирают тело. Финник возвращается к союзникам с охапкой стрел. Китнисс отмывает их от обезьяньей крови, они набирают воды и затем ложатся спать, Финник остается дежурить. Оставшись наедине с собой, он утыкается головой в колени и беззвучно рыдает. Я укладываюсь на диване, не отрывая взгляд от планшета, хотя, судя по карте, рядом с подопечными никого нет. Похоже, этот сезон Игр решили сделать очень динамичным: меньше, чем за сутки произошло слишком много. И двое трибутов пожертвовали собой ради спасения Пита. Обе женщины были в списке Плутарха. Интересно, обратили ли в Капитолии внимание на столь отважное самопожертвование? «Я ведь даже не помню ее имя…», - на мысли о морфлингистке я отключаюсь. Проснувшись, первым делом хватаю планшет, во сне он выпал из рук на пол. Пит еще спит, а Китнисс и Финник уже бодрствуют и мучаются от чесотки. Отправляю на Арену лечебную мазь. Гостиная пуста, я один усаживаюсь за стол. Безгасый Дарий приносит мне завтрак. Прошу его унести весь алкоголь, чтобы не сорваться. Я уже доедаю, когда приходит Эффи. -Ты проспал встречу со спонсором, - заявляет Бряк в своей обычной деловитой манере, - Но я ее уже перенесла, - тут же миролюбиво добавляет она. -Спасибо, - буркаю я и утыкаюсь в планшет, где Китнисс и Финник, измазавшись мазью, подтрунивают друг над другом. Нужно дать понять Эвердин, что ей стоит и дальше держаться Финника. Отправляю ей хлеб, этот сигнал подопечная точно поймет. -Я смотрела Игры в записи… - Эффи садится напротив меня. -Тогда ты уже знаешь, что ночка выдалась так себе, - резюмирую я, - Эти Игры развиваются слишком стремительно, поэтому я хочу встречаться только с лучшими спонсорами, которых ты знаешь. Мы должны выжать из них максимум… кто знает, какая помощь может потребоваться ребятам и… - я не заканчиваю фразу, потому что меня озаряет внезапный вопрос, - А где Цинна? -Не знаю, - хмуриться Эффи, - Занят, наверное. Вздор. Цинна бы никогда не пропустил эти Игры, он не приехал вчера в Распорядительский центр, не пришел к завтраку… Я не видел его с интервью, на котором он превратил Китнисс в Сойку на всю страну. Нервно сглатываю. -Когда ты видела его в последний раз? – спрашиваю я. -Вчера утром, перед отправкой на Арену, он ждал Китнисс здесь, - прошу Сопровождающую позвонить Цинне, но никто не отвечает, - Думаешь, что-то случилось? – беспокоиться Эффи, после трех безуспешных попыток связаться со стилистом. -Не знаю, - вру я, потому что все слишком очевидно. Страх в глазах Китнисс, как только она попала на Арену, исчезновение стилиста. Готов поспорить на весь капитолийский алкоголь, что Сноу решил не откладывать наказание Цинны. Держусь, чтобы не взорваться прямо сейчас: эмоции сейчас только навредят, - Если Цинна объявится, дай знать, - бросаю я Эффи, но сам не верю в это. Наспех переодевшись, еду на встречи со спонсорами. Деньги льются рекой, мне даже не приходится ничего делать. Каждый спонсор – само сочувствие и добросердечие. Некоторые даже плачут и мне приходится любезно протягивать им салфетки. Правда, их сочувствие быстро пропадает, когда речь заходит о ставках на победителя. Кажется, в этом году многие поставили на Огненную Китнисс крупные суммы. Машина доставляет меня на очередную встречу и, как и в прошлый раз, вместо спонсора меня внезапно встречает Плутарх Хевенсби. - Какая встреча, - вместо приветствия говорю я, не могу испытывать к Главному Распорядителю теплые чувства зная, что он лично причастен к происходящему на Арене. Так и хочется сказать ему какую-то колкость, но заставляю себя молчать. -Хеймитч, - коротко кивает он, явно заметив мое недовольство, - У нас мало времени, поэтому сразу к делу: Сноу очень доволен как проходят Игры, - я фыркаю, конечно, так стараться прикончить трибутов - победителей – Но он не доволен, что… - Хевенсби на секунду останавливается, как будто подбирая слова. … что Китнисс Эвердин еще жива, - заканчиваю за него я. -Да. Сноу следит за каждым ее шагом. Приходится убеждать его, что ее смерть должна подождать до финала – для бОльшего зрелища. От будничного тона Плутарха, с которым он рассказывает мне об убийстве Китнисс, будто пересказывая прогноз погоды, мне становится противно. В голове тут же рисуется картина, как Сноу и Хевенсби, слово старые друзья, обсуждают сценарии смерти подопечной за чашкой чая. Несмотря на неоценимую помощь Главного распорядителя в прошлом сезоне, мне очень легко представить его в образе врага. -… но мы не хотим больше рисковать, поэтому завтра в полночь мы начинаем спасательную операцию, - как будто прочитав мои мысли говорит Плутарх, - Ты хотел узнать план? Сейчас самое время. Мы садимся за стол, Плутарх открывает карту Арены. Но не просто карту, это уменьшенная версия центра управления Играми – так Арену видят распорядители. Прежде, чем Плутарх начинает объяснять, я все понимаю - часы. Арена поделена на двенадцать отсеков. В центре – круглый остров и Рог изобилия, от него разбегаются тонкие полосы – сектора. Каждый час на смену одному кошмару приходит другой. Конец Рога показывает на двенадцать. Молнии, кровавый дождь, ядовитый туман, обезьяны, гигантская волна, сойки-переродки… -С двенадцати до часа в дерево бьют молнии...- уточняет Хевенсби, - И начинается отсчет. Мы не могли посвятить трибутов в детальный план Арены, чтобы их действия не были так очевидны, но мы дали им некоторые подсказки… Завтра в полночь Бити реализует нашу главную задачу – пробить отверстие в силовом поле вокруг Арены – оно будет нашей лазейкой. -Но как Бити разрушит купол в тайне от Сноу? -А это не будет тайной, - улыбается Хевенсби, - Он взорвет купол в прямом эфире, это увидит весь Панем, - он довольно откидывается на спинку стула, - Я позаботился о том, чтобы на Арене оказался специальный провод – одно из гениальных изобретений Бити – он необычайно тонкий, но идеальный проводник. Сегодня мы начнем подавать трибутам сигналы, что завтра в полночь все должно случиться. Финник и Джоанна займутся следящими устройствами. Как только поле будет взорвано, победителей заберет планолет. Пока в Капитолии спохватятся, что произошло, мы уже улетим. -А как же Брута и Энорабия? – напоминаю я. -Это несколько непредсказуемый элемент нашего плана, - Плутах задумчиво потирает подбородок, - Но Рубака следит за ними, в случае чего, мы рассчитываем на него. -Вы сказали, что планолет заберет победителей. Вы рассчитывается спасти всех? – последние слово я произношу с особым нажимом. -Если все пойдет по плану, - подтверждает Распорядитель, - Но наша основная цель, конечно же, Сойка, - он убирает планшет, - Наше время заканчивается, тебе не стоит задерживаться дольше, чем обычно занимает встреча со спонсором. Завтра ровно в 9 вечера у отеля тебя будет ждать машина, водитель знает, куда ехать. С собой не бери ничего, планшет оставь в отеле. -Пустимся в бега? – с легким сарказмом интересуюсь я, вспомнив, как недавно насмехался над Китнисс. -В Дистрикт 13, - серьезно отвечает Плутарх, - Нас там уже ждут, - в этот раз мне не смешно. Распорядитель встает из-за стола, давая понять, что встреча окончена. -Возможно, что-то еще, из того, что ты увидишь на Арене тебе придется не по вкусу, - говорит Плутарх, - Но нельзя иначе, для Сноу все должно быть по-настоящему, - словно в знак примирения, Распорядитель протягивает мне руку, - Хеймитч, тебе пора начать нам доверять, - вместо ответа я жму его руку, в конце-концов, Плутарх пока ни разу меня не подвел. Я почти ухожу, но все-таки решаюсь задать вопрос, который не дает мне покоя. -Мистер Хевенсби… Плутарх, - исправляюсь я, - Вы что-нибудь слышали о Цинне? – Распорядитель мрачнеет, - Я уже сложил два и два, просто скажите, он жив или нет? -Мои осведомители полагают, что его забрали в тюрьму сразу из Стартового комплекса. Больше, увы, ничего не известно, - он замолкает, - Мне жаль, - мне тоже жаль, - Думаю, тебе стоит знать: Цинна был одним из Революционеров. Больше, чем делу Революции, он был предан только Китнисс, - внутри все сживается. Я выхожу из номера и, закрыв за собой дверь, опираюсь головой о стену. Слова Хевенсби о том, что Цинна входит в группу Революционеров ничуть не удивляют меня, все как будто становится на свои места. Если Цинна еще не мертв, то его участи не позавидуешь: в лучшем случае, его просто убьют, в худшем, будут пытать, пока не сломают. А когда сломают, то все равно расправятся с ним. Я уже стольких потерял после того, как стал трибутом и выиграл Голодные игры. В какой-то момент я понял, что лучший способ оградить себя от боли потери – это безразличие. Нужно стать тем, кто не нравится людям – грубым, злым, жестоким и черствым, выстроить стену, за которую никто не захочет заглянуть. Было время, когда я был другим: сначала безрассудным мальчишкой, который горел идеей выиграть Голодные игры. Потом – добросовестным ментором, который старался помочь каждому трибуту так, будто он сам отправлялся на Арену. Но шел год за годом, Сопровождающие все также вытягивали имена трибутов, которые продолжали гибнуть вне зависимости от моих усилий. Каждый новый год в роли ментора давался мне сложнее предыдущего, а потом… потом случились 58 Голодные игры.