Победитель. Любой ценой.

Мы ужинаем за богато накрытым столом, пока поезд несет нас в Капитолий. Мои восьмые Игры и роли ментора, мои новые трибуты. Предыдущие четырнадцать погибли, четырнадцать гробов вернулись со мной в Двенадцатый, четырнадцать семей лишились детей… Стоп! Я должен думать о возможностях новых подопечных победить, а не вспоминать умерших. За семь лет менторства я понял, что один из самых сложных дней – это вечер после Жатвы, когда новоиспеченные трибуты еще не осознали, что их ждут Голодные Игры. Я даже выделил наиболее типичные реакции: истерики и слезы, отрицание и замирание, ярость и злость. Если на Игры отправляются совсем дети, то обычно их поведение вписывается в первые две реакции. Если трибут постарше, особенно парни, то можно встретить третий тип. Пару моих подопечных пытались сбежать по дороге в Капитолий. Стараниями миротворцев у них ничего не вышло. Досадно. Четырнадцать… Мы ужинаем в полной тишине, и я неспешно рассматриваю трибутов этого года. Крис – рыжеволосый 13-летний долговязый мальчишка, лицо усыпано веснушками. Ужасно тощий, как и практически все дети из Шлака. Весь вечер сидит, уткнувшись в тарелку, время от времени стирая рукавом слезы. Кажется, он плачет не переставая с самой Жатвы. Появляется официант и предлагает обновить вино. - Мне тоже, - подает голос подопечная, это будет уже третий бокал. Неодобрительно кошусь на нее, словив мой взгляд, она поднимает наполненный бокал, словно пьет в мою честь. Доминика, 17 лет. Городская. Как и Крис, молчит с самой Жатвы, но выглядит совершенно невозмутимой, в зеленых глазах читается как будто даже безразличие к происходящему. У нее угольно черные кудрявые волосы, доходящие до лопаток, аккуратные руки, которые точно не знали тяжелой работы. Неторопливые мягкие движения, как у кошки. Наверное, она из тех, кто отрицает попадание на Игры. Или в хорошо скрываемой панике, поэтому решила напиться. Взгляд Доминики блуждает по роскошной столовой, время от времени останавливаясь на мне. Несколько секунд мы смотрит друг другу в глаза, а затем я, смутившись, отворачиваюсь. Вскоре Сопровождающая - Селеста и Крис уходят к себе, снова приходит официант и предлагает вино, я отказываюсь, но не подопечная. - Может быть, достаточно? – спрашиваю я, Доминика бросает на меня быстрый взгляд и пододвигает бокал официанту, - Завтра будешь плохо себя чувствовать. -Едва ли хуже, чем будет на Арене, - с ухмылкой отвечает она и делает глоток. - Решила напиться? – осведомлюсь я. - Составите компанию? – девушка лукаво улыбается и подвигает ко мне пустой бокал, - Выпивали когда-нибудь с трибутами? - Нет, обычно я занят попытками спасти им жизнь. - И как успехи? – с сарказмом спрашивает она, но, видимо, сообразив, что зашла на запрещенную территорию, торопливо добавляет, - Извините. Первая мысль – встать и уйти. Но, чтобы не дать понять, как меня задели ее слова, делаю вид, что доедаю свой брусничный щербет, хотя всякий аппетит пропал. Захватив бокал, Доминика встает из-за стола и идет к окну. На ней одежда с Жатвы – свободное светлое платье чуть ниже колен, короткие рукава с рюшами, а тонкую талию подчеркивает аккуратный пояс. Доминика отрывается от окна, и, оперевшись на подоконник, не смешно пьет вино и смотрит на меня. Она так спокойна, как будто этот поезд везет ее в приятное путешествие, а не на Голодные Игры. -Я собираюсь посмотреть обзор Жатвы в Панеме, узнать, кто ваши соперники. Присоединишься? – предлагаю я. -Не интересно, - скучающим тоном бросает подопечная. -Не интересно? – переспрашиваю я. -Да, - отвечает она и возвращается за стол, - А чем еще здесь можно заняться? – ее вопрос ставит меня в тупик, видимо, заметив мое замешательство, она добавляет, - Ну, есть в этом поезде какие-то развлечения? -Развлечения? – еще более сконфуженно уточняю я, - Тебе хочется развлечений? -Ага. -Здесь нет развлечений, - раздраженно отодвигаю тарелку и поднимаюсь из-за стола. -Жаль, - бросает Доминика и снова прикладывается к бокалу. Попрощавшись с подопечной, я выхожу из вагона-ресторана. Нет, она определенно в таком стрессе, что не понимает, что говорит. Завтра утром к ней придет осознание, возможно, начнутся слезы и мне придется ее успокаивать, но уж точно мы не будем говорить о капитолийских развлечениях по дороге на Голодные игры. После просмотра Жатвы я собираюсь к себе, но все-таки решаю проверить столовую: вдруг Доминика напилась так, что не может дойти к себе. К счастью, там ее уже нет, одинокий бокал стоит на столе. Облегченно вздохнув, иду в купе. Я прихожу на завтрак первый, затем появляется Сопровождающая, а потом и Крис - лицо опухло от слез, скорее всего мальчишка проплакал всю ночь. Мы почти заканчиваем завтрак, а Доминики – все нет. Наверняка борется с последствиями своей вчерашней попойки. Только решаю, что, пожалуй, нужно наведаться к подопечной, как она входит в столовую и, пожелав всем доброго утра, принимается есть. Доминика выглядит свежо и бодро, темно зеленое платье хорошо подходит к ее глазам. Завтрак проходит в такой же тишине, как и ужин. Когда все закончили есть, я прошу трибутов остаться, чтобы обсудить Игры. За прошедшие годы менторства я выработал стратегию – сначала рассказать подопечным общую информацию про Игры, затем, что их ждет в дни подготовки, чем могут быть полезны спонсоры и так далее, а потом спрашиваю, хотят они готовятся к Играм вместе или по отдельности. Крис равнодушно пожимает плечами, вид у него совсем отчаявшийся. -А ты? – обращаюсь я к Доминике, весь мой рассказ про Игры она сидела с абсолютно скучающим видом. -Я не хочу готовиться, - будничным тоном говорит трибут. -В смысле? – спрашиваю я, даже Крис, сидящий по правую руку от девушки, заинтересованно повернул голову в ее сторону. -Не интересно, - повторяет она тоже, что сказала вчера о просмотре Жатвы. Пожалуй, девушка точно не в себе. Или снова пьяна. - А ну-ка дыхни, - подхожу к Доминике, та встает из-за стола: подопечная ниже меня ростом на целую голову, поэтому мне приходится наклониться. Она же слегка встает на цыпочки, теперь ее лицо очень близко к моему, и она легонько выдыхает лишь запах мятной пасты. Я хмурюсь и возвращаюсь на свое место. Не понимая, что мне делать с таким трибутом, я отправляю ее к себе, а сам остаюсь с Крисом, мы какое-то время разговариваем, хотя это больше похоже на мой монолог. Подопечный совершенно разбит и несмотря на то, что он постоянно кивает, мне кажется, он не запомнил ни слова. Что же, сегодня мальчик хотя бы не плачет. Закончив с Крисом, я отправлюсь к Доминике, хочу все-таки узнать, что она себе думает, пока мы не прибыли в Капитолий и ее не забрала команда подготовки. «Открыто» - слышу я в ответ на свой стук и вхожу. Доминика лежит на кровати и щелкает каналы по телевизору, ее платье задралось слишком высоко, и, заметив это, я старательно отвожу взгляд, но все-таки отмечаю ее стройные ноги. -Снова нужно дыхнуть, мистер Эбернети? – осведомляется она подчеркнуто деловым тоном. -Хочу обсудить сегодняшнее утро, - прокашлявшись, начинаю я, - Почему ты отказалась от подготовки? - Не вижу смысла, - безразлично отвечает девушка, даже не оторвавшись от телевизора. -Ты понимаешь, что скоро окажешься на Арене? – как можно спокойнее начинаю я, потому что внутри меня уже нарастает раздражение. -Более чем, - она все еще смотрит в экран. -И как ты собираешься выживать? - Никак, - девушка наконец-то переводит взгляд на меня, - Вы-то сами верите, что у меня есть хоть один шанс победить? – неожиданно серьезно говорит она, я молчу, - Вот видите, - девушка разводит руками и возвращается к телевизору. -Ну, шансы есть всегда, - спохватываюсь я, ведь худшее, что может сделать ментор - это признаться трибуту в том, что списал его со счетов еще до начала Игр, - Есть разные стратегии выживания и победителем не всегда оказывается самый сильный трибут. Помоги мне разобраться с твоими сильными сторонами, и мы подумаем, как использовать их на Арене. - Мистер Эбернети, я знаю, что Вы мой ментор и должны помогать с Играми, но можно я дам вам совет? – и, не дождавшись моего ответа, она продолжает, - Не тратьте время, чтобы убедить меня в важности и нужности подготовки. Я отказываюсь от любых наставлений и разговоров про Игры. -Но… это неправильно, - совершенно растерявшись, говорю я, чувствуя, как теряю свой менторский авторитет. - А Голодные Игры – это вообще правильно? – горько усмехнувшись спрашивает Доминика. Мне нечем крыть. По сути, чем ее прямой отказ от подготовки хуже, чем апатичное настроение большей части моих предыдущих трибутов? Годы Игр с детства приучили жителей дистриктов, что участие в Играх и смерть практически одно и тоже. - Ладно, - бросаю я, - Чем же ты тогда планируешь заниматься до Арены? - Ну, хотелось бы привести это время как можно лучше. Я готова попробовать все, что мне предложит Капитолий! - Капитолий не предложит тебе ничего, кроме круглосуточного нахождения в Тренировочном центре и пары публичных выступлений, связанных с Играми. И это обязательно, - добавляю я, задумавшись, как бы подопечная не вздумала отказаться еще и от грядущих мероприятий. - Знаю, - отвечает девушка и, свесив ноги с кровати, обращается ко мне, - А что Вы мне можете предложить, мистер Эбернети? - Во-первых, предлагаю не называть меня мистер Эбернети, просто Хеймитч, - присаживаюсь на край стола, - Во-вторых, ты уже отказалась от моих советов. - А я спрашиваю тебя не как ментора, просто Хеймитч, - она подходит ближе и садится на стул напротив, - Я хочу провести оставшееся время не как ментор и трибут, а как обычные люди, тем более раз уж мы перешли на ты, - подопечная встает, протягивает мне руку и улыбается, - Доминика. Происходящее мне кажется каким-то нереальным и даже абсурдным, но, сам не понимая почему, я пожимаю ее руку. -Хеймитч, - ее рука вдове меньше моей, такая теплая и нежная. - Рада знакомству, - подопечная не спешит размыкать рукопожатие. - Мы скоро прибываем, - говорю я, она убирает руку и возвращается в постель. На Церемонии открытия трибутов Дистрикта 12, как обычно, нарядили в шахтеров. Темно-серые рабочие костюмы, на головах – каски, руки и лицо измазаны черным порошком на подобие угля. В шахтерской робе Доминика выглядит так нелепо, что я смеюсь. Надо признаться, что она слишком хороша для такого наряда. На ужин к нам присоединяются двое стилистов, собственно, они и Селеста втроем ведут оживленный диалог, как будто даже не замечая нашего присутствия за столом. Не проходит и часа, как они, мельком попрощавшись, уезжают на очередную капитолийскую вечеринку. Я пытаюсь завести разговор с Крисом, но получается плохо. Бросив попытки поддерживать беседу, рассказываю про тренировки, которые начинаются завтра в 10 утра и продлятся ближайшие три дня. - Посещение тренировок – это обязательно? – спрашивает Доминика, когда Крис уходит к себе. - Желательно, там можно научиться полезным навыкам, ты бы тоже сходила…- начинаю я, но девушка закатывает глаза, - Понял-понял, - поднимаю руки вверх, как будто сдаваясь, - Обязательно нужно прийти на Индивидуальный показ – через 3 дня, - она кивает. -В Капитолии всегда такая вкусная еда? – Доминика только что закончила с десертом. - Да, повара у них отменные, - соглашаюсь я. - Кто-нибудь из трибутов умирал от переедания? - на этих словах она тянется за еще одним куском пирога. Мы смеемся, атмосфера разряжается. Болтаем про жизнь в Двенадцатом, по меркам нашего дистрикта – Доминика – из небедствующей семьи, ее отец занимает небольшую должность в Доме правосудия, а мать преподает в школе: она тайком принося в дом книги, которые потом также тайно возвращает назад. Отсюда у Доминики большая страсть к чтению и однажды она хотела бы написать свою книгу. У нее две старшие сестры. «Хотя бы в Капитолии поношу новую одежду» - шутит она. Утром Доминика не приходит к завтраку, сообщаю Сопровождающей, что подопечная пропустит тренировку, та равнодушно пожимает плечами и отводит в зал одного Криса. Я же еду на первое собрание менторов. За семь ежегодных поездок к Капитолий я так и не завел здесь друзей, иногда мы собираемся в баре с другими менторами: некоторые из них неплохие ребята, но каждый их них ассоциируется у меня с Играми, поэтому общаться с ними вне сезона Игр у меня, по правде, нет желания. После собрания возвращаюсь в Тренировочный центр, Крис рано вернулся с тренировки, расспрашиваю его как все прошло, но, кажется, личное знакомство с соперниками еще больше огорчило подопечного. Делюсь с ним различными стратегиями поведения на Арене, рекомендую выбрать один вид оружия и постараться максимально овладеть им. Напоследок, советую ему также обратить внимание на секцию выживания. Надеюсь, он последует хотя бы одному из моих советов. Навещаю подопечную, все-таки хочу еще раз поговорить с ней о подготовке. - Вот послушай, что они пишут, - Доминика листает глянцевый журнал и показывает мне страницу с капитолийцем в нелепом костюме из длинных разноцветных перьев, в котором он напоминает то ли павлина, то ли курицу, которую облили краской, - «В этом году жюри единогласно определило фаворита сезона…» - нарочито торжественно читает она, - Фаворит сезона! А сколько это стоит! Житель Двенадцатого столько за несколько лет не заработает. По-моему, это глупая ошибка, - она отбрасывает журнал, - Но знаешь, что еще было бы глупой ошибкой? Не отпраздновать сегодня мой День Рождения! - Оу… - мда, попасть на Игры в собственный День Рождения, - Поздравляю! – вложив в голос всю радость, на которую способен, говорю я. - Спасибо! Хочу устроить настоящий праздник, - мне кажется, что она все-таки не в себе, - Придешь? - Не знаю, насколько… - «это уместно во время Голодных Игр» - хочется добавить мне, но осекаюсь, вспомнив, что Доминика просила не говорить с ней об Играх, - … насколько получится так спонтанно что-то организовать, - нахожусь я, чтобы не портить девушке настроение. Что же, поговорить сегодня о подготовке не получится. - Ерунда, у меня уже есть план. Так ты придешь? – она с надеждой смотрит на меня, у нее ведь совсем никого здесь нет, пожалуй, отказаться было бы жестоко, поэтому я киваю, - Отлично! – она энергично вскакивает, - Начинаем во время ужина, только никому пока не говори, ладно? – я снова киваю. Мы договариваемся, что я зайду перед ужином. Закрыв дверь, я понимаю, что теперь у меня появилась новая проблема – подарок. Конечно, мы едва знакомы, но наверняка ей будет приятно получить хотя бы один сюрприз. Выхожу из Тренировочного центра, по дороге вспоминая все, что знаю о своей подопечной. Она говорила, что любит читать… и что есть одна книга, продолжение которой она так и не узнала, потому что финальную часть так и не привезли в Двенадцатый. А это хорошая идея. Я обхожу все ближайшие книжные магазины, но книги нигде нет, несколько продавцов убеждают меня, что эта история уже не пользуется популярностью и, скорее всего, последний тираж давно продан, а новый не издавался. Но я не сдаюсь и до вечера занимаюсь поисками, которые все-таки приводят меня к успеху. Прошу обернуть книгу в праздничную бумагу и завязать лентой. Довольный собой, я беру такси и спешу в Тренировочный центр, до ужина осталось совсем мало времени. Наспех переодевшись, иду к подопечной, «Заходи» - доносится до меня, вхожу, но в номере никого. - Минутку, - кричит она из гардеробной, Доминика выходит в атласном черном платье на тонких бретельках, которое настолько точно подчеркивает ее фигуру, что кажется, сшито специально для нее, волосы небрежно заколоты набок, - Поможешь? - туфли на высоком каблуке отбивают каждый ее шаг. Она поворачивается спиной, чтобы я застегнул молнию. Замок расположен так низко, что я вижу всю ее спину. Часть прядей выбились из-под заколки и мне нужно убрать их, чтобы застегнуть замок. Я аккуратно перекладываю их ей на плечо, волосы такие мягкие и пахнут лавандой. Случайно касаюсь ее плеча. Медленно застёгиваю молнию. Ткань дюйм за дюймом скрывает от меня поясницу, лопатки… Так, это просто замок. -Готово, - провозглашаю я чрезмерно бодрым тоном, как будто бы застегивать женские платья – моя каждодневная рутина. - Тогда я готова веселиться, - Доминика поворачивается и ловким движением поправляет прическу, я открываю дверь, но она протестующе машет руками, - Нет-нет, мы будем праздновать здесь. - Мне позвать всех сюда? - Я их не приглашала, - девушка захлопывает дверь, — Это закрытая вечерника, - словно подтверждая ее слова, тут же раздается стук в дверь, безгасый вкатывает накрытый столик на две персоны и удаляется, - Не знала, что заказать, поэтому попросила принести все самое лучшее. Я остаюсь, в конце-концов, это ведь лишь ужин. Вручаю Доминике подарок, сказать, что она удивлена – это ничего не сказать, а когда подопечная бережно разрывает обертку и видит ту самую книгу, ее восторгу нет границ. Она долго рассыпается в благодарностях. Я так давно не дарил никому подарки, что даже забыл, как это приятно. Пробка с резким хлопком вылетает из бутылки шампанского, наполняю бокалы, «За меня» - провозглашает Доминика, мы чокаемся. Когда первая бутылка заканчивается, заказываем еще. - Хочу танцевать, - заявляет Доминика, выбирает музыку, а затем включает подсветку вместо основного освещения, - Ну как, похоже на капитолийский клуб? – ей приходится перекрикивать орущую музыку. Смотрю, как она танцует, так легко и беззаботно, проживая настоящий момент, в котором нет места Голодным Играм. Кажется, мне стоит поучиться у нее умению жить. Доминика подбегает к столу, в одну руку берет бокал, а второй тащит меня на импровизированный танцпол. Я уже порядком пьян, поэтому охотно соглашаюсь. В теле приятная легкость, а вокруг запах лаванды, ее запах. Кажется, в итоге мы выпиваем слишком много, потому что падаем на диван то ли от усталости после танцев, то ли просто больше не в силах держаться на ногах. -Бывал ли ты на вечеринках лучше этой? – улыбаясь, спрашивает Доминика, убавив громкость. - Нет, эта лучшая, - она заливается звонким смехом, думая, что я подшучиваю над ней, - Нет, правда. Не люблю капитолийские вечеринки… И вообще не люблю Капитолий, - вырывается у меня. - Из-за Игр? – спрашивает она. - Да, после победы здесь не было ничего хорошего для меня… да и сама победа оказалась не тем, чем виделась мне… знаешь, это как будто ты ждешь чего-то, что должно принести тебе много счастья, а получаешь только боль, - так странно с кем-то говорить о своих чувствах, - До победы я думал, что самое худшее занятие в жизни – это работать в шахте, а потом понял, что худшее – это быть ментором. - Прости за мои слова в поезде… про успехи в Играх, - девушка виновато поднимает взгляд на меня, - я сказала ужасную глупость. - Все в порядке, я просто решил, что ты была в не себе, - теперь она смеется, - Признаюсь, меня иногда до сих пор посещает такая мысль. - Всего лишь не хочу тратить оставшееся время на уныние, - горько говорит она, как будто специально, начинает играть медленная музыка, - Пригласишь меня? Хотя, раз уж ты предполагаешь, что я не в себе, то я могу сама тебя пригласить, - она встает и подает мне руку. Снова позволяю ей забрать меня на «танцпол», мы медленно кружимся в центре комнаты, немного пошатываясь от спиртного. Чувствую ее руки на своих плечах и легкое дыхание в шею. Все, о чем я могу думать, это как близко мы друг к другу. - Спасибо за отличный День Рождения, Хеймитч, - очень тихо говорит она, когда песня заканчивает играть. «Последний» - проносится у меня в голове, но вслух я говорю нелепое «Пожалуйста». - Уже слишком поздно, мне пора, - мысль, что мы отпраздновали ее последний праздник, не покидает меня. Доминика удивленно смотрит на меня, видимо, не понимая, почему произошла такая резкая перемена, - Я правда устал, - смягчаюсь я и отхожу, - И слишком много выпил. - Тогда доброй ночи, - как будто равнодушно бросает она, хотя я вижу ее разочарование. Иду к себе. Не могу смотреть на нее и осознавать, что до Арены осталось… Черт. Со всей силы бью рукой о стену. Физическая боль слегка отрезвляет. Нужно пойти и извиниться за свое поведение, она решила разделить со мной праздник, а я абсолютно глупо сбежал. Хотя нет, я только что ушел, странно сейчас же возвращаться, не хочу дать понять, что переживаю из-за произошедшего. Сделаю это завтра с утра. Просыпаюсь только ближе к обеду, голова немного гудит от похмелья, но терпимо. Вчера я уснул даже не раздеваясь. Иду в душ, надеваю свежую одежду, хочется есть, но решаю сначала зайти к Доминике. Решительным шагом подхожу к ее номеру и стучусь, попутно пытаясь придумать, что сказать. «Прости, что внезапно ушел вчера. Просто мне тяжело с тобой общаться, потому что ты скоро умрешь». Нет, звучит ужасно. «Это был отличный вечер, но ты трибут-почти-труп, так что мне лучше держаться от тебя подальше». Полный кошмар. Ее «войдите» звучит еще до того, как я придумываю внятное извинение. Подопечная лежит в постели с головной болью, предлагаю заказать ей бульон. Она соглашается, спрашивает, ел ли я и услышав отрицательный ответ, предлагает поесть вместе. Чувствуя себя виноватым за вчерашнее, остаюсь. Доминика ест прям в кровати, бульон прибавляет ей бодрости, и она встает, чтобы привести себя в порядок, хотя в небрежной заспанности она выглядит очень мило. Доминика потягивается и без того короткая ночная сорочка становится еще короче, отвожу взгляд и бросаю ей халат, она ловко ловит и заговорщицки смеется, как будто я поймал ее на какой-то безобидной шалости. Пока я собираю посуду, подопечная предлагает «посмотреть какой-нибудь фильм», потому что на другие занятия у нее нет сил. Я так и не извинился и можно было бы списать мое согласие на чувство вины, но понимаю, что я просто хочу остаться. После просмотра фильма снова пытаюсь завести разговор об Играх: раз она не хочет посещать тренировки, я могу сам ее подготовить. Доминика бросает на меня недовольный взгляд и предлагает выбрать следующий фильм. Так мы и проводим весь день, ужин нам приносят в номер. Поев, девушка забирается с ногами на диван и кладет голову мне на плечо, ее длинные волосы рассыпаются у меня по груди. Вскоре она засыпает, так и не досмотрев очередное кино. Очень аккуратно отодвигаюсь, изо всех сил стараясь не разбудить подопечную, потом решаю перенести ее на кровать. Она такая легкая, что кажется еще более хрупкой. Ее хочется оберегать и защищать. Укладываю девушку в постель и накрываю одеялом. Уже собираюсь уйти, но все-таки убираю с ее лица несколько прядей, невольно коснувшись пальцами ее щеки, на секунду замираю. Так приятно о ней заботиться. Только придя к себе, понимаю, что сегодня я даже не заглянул к Крису, а уже завтра последний тренировочный день. Ощущаю укол совести, но решаю наверстать все завтра. Я просыпаюсь пораньше и иду к подопечному. Спрашиваю, чему он хотел бы посвятить сегодняшнюю менторскую консультацию, вместо ответа он так растерянно смотрит на меня, будто я попросил его дать ответ на сложнейшую математическую задачу, а он даже не знает таблицу умножения. Ладно, нужно попробовать иначе. Мальчик, определенно, не боец, поэтому ему нужно избегать встреч с другими трибутами, особенно с профи, которые, непременно, образуют союз. Чтобы не терять время, заказываю для Криса завтрак в номер, он жадно набрасывается на еду. Кажется, она интересует его куда больше, чем мои наставления. Хвалю его за отличный аппетит, ведь силы на Арене ему понадобятся. После консультации провожаю Криса в зал, когда возвращаюсь, в столовой безгласый уже убирает стол. Завидев меня, он принимается суетиться, жестом показываю ему, что все в порядке, и набираю себе холодный завтрак из того, что осталось. Когда я доедаю, приходит Доминика: она тоже давно встала и позавтракала, в руках – подаренная мной книга, она прижимает ее к груди будто это самая большая ценность, что у нее есть. Поскольку трибутам нельзя выходить наружу, предлагаю подопечной погулять по Тренировочному центру, она охотно соглашается. За годы менторства я знаю Тренировочный Центр как свои пять пальцев, поэтому из меня получается неплохой гид. Обойдя все доступные места, мы приходим на крышу. От вида Капитолия с высоты у нее захватывает дух. Мы долго стоим на крыше, пока солнце не начинает садиться. В темноте Капитолий светится тысячами огней, Доминика восхищенно рассматривает город, конечно, в Дистрикте-12 электричество по вечерам в принципе бывает редко. Возвращаемся в гостиную, где я рассказываю Доминике про регламент Индивидуальных показов, которые пройдут завтра, а затем иду к Крису. - Ну, как твои успехи в секции выживания? - полным энтузиазма голосом спрашиваю я, войдя к нему в номер, тот лишь пожимает плечами, - Чему научился? - Я слышал от других трибутов, что спонсоры могут помочь… - тихо говорит мальчик, - У нас есть спонсоры? - Знаешь, лучше рассчитывать прежде всего на себя, - ухожу от ответа я, потому что у Двенадцатого нет ни одного спонсора, - Помнишь, я рассказывал тебе, как найти воду? Расскажи, что ты запомнил? Крис не запомнил ничего, я терпеливо снова принимаюсь за рассказ, а он сидит, уставившись в одну точку. Все равно, что разговаривать со стеной. Я сжимаю кулаки: все мои наставления – бесполезная трата времени. Мальчишка скоро умрет, а мне потом смотреть в глаза его семье, выдавливать из себя сочувственные речи и видеть его в своих кошмарах. А потом новый год и все заново… Я злюсь на подопечного, но ведь дело не в нем. У меня были трибуты, которые отчаянно хотели выиграть и каждую свободную минуту мы уделяли подготовке. Обсуждали стратегию, возможные ситуации на Арене, смотрели предыдущие Игры. И чем все закончилось? Очередными могилами. Кажется, вся моя жизнь превратилась в сплошные Голодные Игры, где я, вместе с подопечными, проигрываю каждый год. Стараясь не выдавать свои чувства, сдержанно интересуюсь у Криса, есть ли у него какие-то вопросы. Вопросов, конечно же, не находится. Иду в гостиную и хватаю в баре бутылку вина, как будто на автопилоте иду к номеру Доминики, она моментально открывает, как будто ждала, пока я приду. - Выпьем? – сходу предлагаю я и, не дождавшись ответа, открываю бутылку и наполняю два бокала. - Что-то случилось? – спрашивает она, видя, что я весь на взводе. - Сложности менторства, - едко отвечаю я и осушаю бокал, - Давай сегодня просто повеселимся, идет? В знак согласия Доминика тоже за раз выпивает налитое вино. Мы снова пьем, танцуем, дурачимся. Так легко и хорошо. Опьяневший мозг подбрасывает мне мысль, что с Доминикой мне всегда хорошо. Здорово перебрав, засыпаю на диване в номере подопечной. Проснувшись под утро, перебираюсь в свой номер. На следующий день лично провожаю трибутов на индивидуальные показы, Селеста предлагает выбраться куда-нибудь, чтобы обсудить Игры, потому что Тренировочный центр ей уже наскучил. Мы отправляемся в один из капитолийских ресторанов, где она бОльшую часть времени рассказывает про многочисленные вечеринки и приемы в честь Игр, на которые мы приглашены. Я отказываюсь, Сопроводительницу это нисколько не заботит. Кажется, ее вообще не интересует судьба подопечных, есть регламент Игр, которому она неукоснительно следует, а все остальное ее не касается. Трибуты – ее работа – ресурс для проведения Игр. Селеста, как и другие капитолийцы, относится к людям из дистриктов с пренебрежением, как будто они хуже, просто потому что родились не в славной столице Панема. Чтобы быстрее закончить разговор, вру, что договорился о встрече с другими менторами, Сопроводительница как будто сама не прочь быстрее отделаться от меня. - Насчет подготовки к интервью завтра, - уходя, говорю я, - В этом году у тебя только Крис, Доминику я сам подготовлю. Селеста хихикает, наверняка, она заметила, сколько времени мы проводим вместе. Интересно, донесет ли в Капитолий? А если да, то какими будут последствия? Отстранить от менторства меня не могут, поскольку я теперь единственный живой победитель в Двенадцатом: мой ментор Джаред умер год назад. Что тогда? Лишат всех привилегий победителя? Бросят в тюрьму до следующих Игр? Придумают какое-нибудь изощренное наказание лично для меня? Плевать. Пусть делают, что им вздумается. Возвратившись в Тренировочный центр, отправляюсь к Крису, узнать, как прошел показ. Ловлю себя на мысли, что делаю это сугубо из чувства долга, зная, что всякие разговоры с подопечным обречены на провал. После короткой встречи с Крисом, в гостиной встречаю Доминику, она просит меня присесть на диван, а затем подходит сзади и завязывает глаза платком, заявив, что у нее для меня сюрприз. Последний сюрприз в жизни преподнес мне Сноу, убив всю мою семью. Но сюрприз Доминики оказывается намного удачнее: она приводит меня на крышу, где на расстеленном покрывале накрыла для нас ужин. - Мне так понравилось это место вчера, что я подумала, как здорово было бы провести здесь побольше времени. А немного еды я украла, пока безгласые не успели подать ее на общий стол, - озорно улыбается она, - Хотя, разве это воровство? Мы бы все равно ее сегодня съели. Первый раз за годы менторства пропускаю трансляцию результатов индивидуальных показов. Мы усаживаемся на плед, ужинаем. Я ощущаю себя таким… нормальным. Как будто бы именно такую жизнь я хотел, когда стремился к победе. Жизнь, в которой нет бедности, постоянной нужды и лишений. Красивый дом, вкусная еда, счастливая семья рядом. Я смотрю на Доминику и все это кажется таким реальным, что можно дотронуться рукой. - Потанцуешь со мной? - поддавшись порыву, предлагаю я, она согласно кивает. В тишине мы медленно кружимся, поднимается ветер, начинает холодать и Доминика практически прижимается ко мне. Ее тонкое платье развеваются на ветру. Я смотрю только на нее как будто в мире не осталось ничего другого. Ощутив мой долгий взгляд, она слегка отстраняется и смотрит мне в глаза. Не сговариваясь, мы двигаемся навстречу друг другу, но в последний момент я отстраняюсь. - Ты замерзла, - голос слегка охрип от долгого молчания, - Я провожу тебя в номер. Не глядя на Доминику, принимаюсь собирать наш импровизированный стол. До Игр осталось всего два дня, нужно остановиться, пока не поздно. Боковым зрением вижу, что девушка не сдвинулась с места и молча наблюдает за моими сборами. Конечно, я снова повел себя как идиот. Нужно было закончить наше общение ровно в тот момент, когда подопечная отказалась от подготовки к Играм, а вместо этого я согласился проводить с ней время, с каждым днем симпатизируя ей все больше и больше. И теперь мы пришли к тому, что я влюбился в трибута, которая… даже мысли об этом причиняют почти физическую боль. В полной тишине мы возвращаемся в столовую, где остальные уже разошлись. Всеми силами надеюсь, что Доминика ничего не спросит, потому что у меня нет подходящих слов, чтобы объяснить ей сложившуюся ситуацию. - Знаешь, я все-таки хотела бы услышать какие-то комментарии, - скрестив руки на груди, требовательно говорит девушка, - Ты во второй раз сделал это. - Сделал что? – делаю вид, что не понимаю, и упорно продолжаю разбирать остатки ужина, ища повод, что не смотреть на Доминику, но чувствую, как ее взгляд прожигает меня насквозь. - Не прикидывайся дураком, - вспыхивает она, наверное, я действительно дурак, если рассчитывал так просто уйти от этого разговора, - Я сделала что-то не так? Ну вот, теперь она думает, что дело в ней. Но дело во мне. Делаю глубокий вдох-выдох, кажется, сейчас лучшее время, чтобы расставить все по местам. - Нет, я просто… просто мне тяжело проводить с тобой столько времени… - замолкаю, чтобы подобрать слова и это становится роковой ошибкой. - Ах вот оно что! – зеленые глаза Доминики сверкают от ярости, - Пожалел бедняжку, которой придется участвовать в Играх? – я не успею вставить и слова, - Что же, не стоит больше утруждать себя, раз тебе так не хочется! – с этим словами она разворачивается и уходит. Еще несколько секунд я стою как вкопанный, потому что все вышло много хуже, чем могло быть, а затем срываюсь и почти бегу за подопечной. - Ты все не так поняла, - кричу я ей в след, - Я не успел договорить, - когда нагоняю ее, она уже приоткрывает свою дверь, - Дело точно не в тебе, потому что ты… чудесна, - выпаливаю я, - Но каждый раз я думаю о том, что ты отправишься на Арену и скоро всему придет конец… - О, Хэймитч, - с грустью произносит она, - ты можешь хотя бы минуту не думать об Играх? Доминика права. В один шаг преодолеваю расстояние между нами и целую ее. И все это время я не думаю об Играх. Все мои чувства сконцентрированы на моменте, на ее мягких губах, нежных руках у меня на шее и запахе лаванды, в котором я тону. Я поднимаю девушку, чтобы ее лицо было на уровне с моим и прослоняюсь своим лбом к ее. Ее пальцы рисуют какие-то узоры на моей спине. - Зайду завтра, - тихо говорю я, - Потому что дни с тобой – самые лучше за последние восемь лет. Доминика, как будто даже смущенно улыбается, целует меня на прощание в щеку и скрывается за дверью. Этой ночью мне не снится ни одного кошмара. Весь день подготовки к интервью мы с Доминикой не выходим из ее номера. Смеемся с дурацкого капитолийского телешоу, играем в шарады, подопечная устраивает для меня импровизированный показ мод, наряжаясь поочередно во все, что находит в гардеробе. Мы лежим на неубранной постели, голова девушки покоится у меня на груди, я перебираю ее кудрявые волосы, распутывая сбившиеся пряди. - Когда я услышала свое имя на Жатве… - неожиданно начинает Доминика и замолкает, как будто не решаясь, стоит ли продолжать, я чувствую ее тяжелый вздох, - Когда я услышала свое имя на Жатве, я сразу поняла: мне конец, - моя рука замирает, так и не распутав очередную прядь, - и я не вернусь домой, - она снова делает паузу, как будто набираясь сил, - И тогда я решила, что не хочу прожить оставшееся время в мыслях о Голодных играх и страданиях о… собственной смерти, - последние слова она произносит очень тихо, будто сказанное вслух становится более реальным. - Ты не дала мне и шанса тебя подготовить, - замечаю я, в душе надеясь, что подопечная все-таки передумает и я смогу поделиться с ней всем, что поможет ей выжить, - Я подготовлю тебя к интервью, я найду спонсоров, которые захотят тебе помочь и… - Я видела достаточно Голодных Игр, чтобы понять: такие как я не выигрывают, - перебивает она, - Я проиграла уже в тот момент, когда Сопроводительница вытащила листок с моим именем, - Доминика, поднимается на локте, первый раз за все время в ее глазах стоят слезы, - но зато, я выиграла тебя, - теперь она улыбается. Я легко целую ее в нос и сильно прижимаю к себе, как будто боюсь, что Игры заберут ее прямо сейчас. Подопечная начинает засыпать и, когда я пытаюсь переместить ее голову на подушку, чтобы уйти к себе, сквозь дрему просит меня остаться. Укрываю ее краем одеяла, а сам продолжаю рассеянно перебирать ее волосы, пока не засыпаю. До Арены остался один день. Просыпаюсь от долгого стука в дверь, наверняка, это команда подготовки, пришла поработать с Доминикой перед интервью – сегодняшний день целиком принадлежит им. Плетусь открывать, увидев сонного меня в номере трибута, капитолийцы ахают, прошу их подождать пять минут, дверь еще не успевает закрыться, как я слышу их оживленные перешептывания. Я сам бужу Доминику, рассказываю, что предстоит ей сегодня и что мы, скорее всего, сможем увидеться только после интервью. В этот раз команда подготовки отлично поработала с Доминикой. Ее нарядили в ярко-красное платье до колен с пышной юбкой и приталенным верхом, волосы собрали в высокий хвост и завязали лентой в тон. Кажется, этот день тянется вечность, только три минуты ее интервью пролетают как одно мгновение. Выйдя из лифта после окончания шоу, пожимаю Крису руку и желаю удачи, в которую сам не верю. Больше мы с ним не увидимся. Мы с Доминикой вдвоем стоим в гостиной и смотрим через панорамные окна на светящийся тысячами огней Капитолий. Обнимаю ее, и зарываюсь лицом в волосы. Чувство беспомощности с новой силой накатывает на меня: попытаться бежать – бесполезно, делать вид, что ничего не происходит – абсурдно, уверять, что все будет хорошо – глупо. - Послушай, когда окажешься на Арене и ударит гонг, - тихо и четко говорю я, - Беги от Рога Изобилия, постарайся найти воду и спрятаться в укромном месте, - жду пока, Доминика попросит меня заткнуться, но она молчит, - Даже если у Рога ты увидишь воду и еду, не вздумай туда идти, чтобы не попасть в резню. Поняла? - Да, - также тихо отвечает она, - Ты отличный ментор, Хеймитч. Уверена, что твой трибут однажды обязательно победит. - Прости… - почти шепчу я. - Когда я погибну, прошу, не вини в этом себя, - Доминика поднимает голову и решительно продолжает, - Слышишь? Ты сделал все, чтобы эти Игры были лучшими для меня, - я молчу, потому что в горле стоит ком, - Я успела дочитать книгу: в конце все жили долго и счастливо, -она едва не плачет, - Но не все истории заканчиваются хорошо. Затем она притягивает меня к себе и целует, очень сильно и требовательно, как будто вложив в свои действия весь протест происходящему. Я стягиваю ленту и ее волосы рассыпаются по спине, наполняя все вокруг запахом лаванды. Не отрываясь от меня, Доминика ведет меня в сторону номеров, параллельно расстегивая мою рубашку. Я тяну вниз замок ее платья. Когда я просыпаюсь, уже расцвело и подопечной рядом нет, конечно, ее ведь уже забрал стилист для последних приготовлений к отправке на Арену. Но номеру валяются наши вещи, я нахожу свои и машинально натягиваю их. Мы даже не попрощались. Доминика погибла в первые пятнадцать минут Игр. Ее убил профи из Четвертого, когда она убегала от Рога Изобилия. Криса постигла та же учесть. Я так и не нашел в себе силы увидеть ее смерть, отвернулся от экрана и смотрел в стену, как Крис на одной из наших консультаций. А зачем все ждал, когда меня накроет волна эмоций, но не произошли ничего – звенящая пустота. Шестнадцать погибших подопечных. На респепшнене я встречаю стилиста Доминики, который как раз разыскивает меня. - Двенадцатая просила тебе передать как только для нее все закончится, - равнодушным тоном говорит он и протягивает мне сложенный несколько раз листок, - Уже перед самой отправкой на Арену умоляла меня раздобыть ей бумагу и ручку, - в его голосе – раздражение, убираю записку в карман брюк, - Чуть не разрыдалась, когда я отказался ей помогать, это ведь не входит в мои обязанности, - еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его разукрашено лицо, - Понимаю тебя, - стилист сменяет гнев на милость и похлопывает меня по плечу, будто мы старые приятели, - У вас в Двенадцатом редко бывают симпатичные трибуты, а эта, если приодеть и причесать, очень даже ничего. Я бы тоже воспользовался таким шансом, - капитолиец подмигивает мне, а потом я разбиваю ему нос. Стилист осыпает меня проклятьями, пока я выхожу из Распорядительского центра. Записка в кармане как будто жжет кожу. Немного пройдясь, я сажусь на скамейку и бережно разворачиваю листок, в котором всего одна строчка «Ты не виноват». В этот день еще что-то внутри меня умерло. Наверное, это была вера, что я еще смогу помочь трибутам выжить на Арене, ведь я не могу помочь даже самому себе с желанием жить в мире, где для меня снова ничего нет. И пока я безуспешно пытался найти причину, чтобы просыпаться по утрам, вокруг довольные капитолийцы праздновали первый день 58-ых Голодных Игр.