Победитель. Любой ценой.

-Смотрите, кажется, намечается интересная заварушка, - холеный спонсор-капитолиец в радостном предвкушении тыкает в экран на стене, пока мы заключаем спонсорский договор в дорогом ресторане. С тех пор, как к союзу присоединилась Джоанна, а заодно Вайресс и Бити, им удалось разгадать основу устройства Арены, а Бити, как зачарованный носится с катушкой, которая является тем самым спасительным проводом, о котором рассказывал Плутарх. Тем временем, на Арене, действительно, намечается опасная бойня, потому что профи решили напасть на отряд союзников-соперников. Профи незаметно подкрадываются к Рогу Изобилия вплавь и, когда Китнисс замечает Блеска – для Вайресс уже слишком поздно. Блеск убивает ее одним ударом, но подопечная, успев среагировать, метким выстрелом пронзает висок трибута. Столкновения не избежать. Топор Джоанны вонзается прямо в грудь Кашмиры. Финник отбивает копье, брошенное Брутом в Пита, и получает от Энорабии удар ножом в бедро. Трибуты Второго дистрикта прячутся за Рогом. Гремят три пушки, и Брут и Энорабия уже на всех парах мчатся по узкой песочной дорожке в сторону зарослей. Китнисс бросается за ними, союзники присоединяются к ней. Вдруг островок с Рогом Изобилия начинает вращаться, причем все быстрее и быстрее. Трибуты падают, центробежная сила тянет их к воде. Внезапно, без замедления, все прекращается. Конечно, теперь трибуты не поймут, в каком точно секторе находятся, их лишили и этого преимущества. «Все должно быть по-настоящему» - вспоминаю я слова Главного Распорядителя. Финник, Джоанна и Пит удержались на суше, а Бити барахтается в двадцати ярдах от берега. – А где Долбанутый? – замечается пропажу Третьего Джоанна. Все вскакивают на ноги и принимаются за поиски. Наконец, Финник замечает его и, бросившись в воду, плывет на помощь. Только я успеваю выдохнуть, потому что все закончилось, как Китнисс, крикнув союзникам «Прикройте», мчится по песчаной полоске, ближайшей к телу Вайресс. Потом, не замедлив хода, она ныряет и принимаюсь грести к павшей союзнике, к которой приближается планолет. Вайресс лежит на спине и невидящими глазами смотрит в небо. Подгребая одной рукой, подопечная с усилием разжимает ее пальцы и вытаскивает ту самую катушку Бити. Потом опускает женщине веки и плывет обратно. Эвердин возвращается обратно к Рогу. Спасенный Финником Бити сидит на песке и откашливается водой. Китнисс кладет ему на колени катушку, тот отматывает кусок проволоки и пропускает его между пальцами. Провод тонкий, как человеческий волос, и отливает на солнце тусклым золотом. У всех скорбные лица, Бити, Финник и Джоанна лишились напарников. Какое-то время все сидят в молчании. – Треклятый остров. Уходим отсюда, – бросает Джоанна. Союзники проверяют оружие, львиную долю которого им удалось сохранить. Выводная трубка и мазь тоже на месте. Сняв майку, Одэйр перевязывает раненое бедро. Бити соглашается идти самостоятельно, только не очень спешить. Трибуты решают вернуться на пляж, на двенадцатичасовой участок, но, конечно же, теперь они не знают, где он. Бити предлагает дождаться десяти, когда приходит волна, что снова сориентироваться. Пока трибуты, выбрав направление наугад, шагают к зарослям, я возвращаюсь в Тренировочный центр, где нахожу в гостиной Эффи, которая смотрит Игры. - Я так и не дозвонилась до Цинны, - обеспокоенно говорит Эффи, я молча сажусь на диван и смотрю на экран, где Китнисс и Финник ушли в джунгли за древесным соком, - Хочу завтра съездить к нему домой, - я согласно киваю. Интуиция подсказывает, что Сопровождающей пока не стоит знать правду, возможно, чем меньше она знает в свете грядущих событий, чем лучше. - Пока ты занят спонсорами, я хочу организовать прием в честь Китнисс и Пита, это будет отличной возможностью разом собрать… - отчаянный крик с экрана прерывает Эффи. Китнисс, как обезумев, разрывая лианы и ломая ветки, бросается вглубь джунглей. В глазах – полный ужас, с каждым криком она бежит все быстрее, совсем не разбирая дороги. Осознание, чей голос сейчас слышит подопечная, приходит ко мне одновременно с тем, как она отчаянно зовет «Прим!», а затем повторяет это много раз, в надежде найти сестру. На экране появляется Клавдий Темплсмит. -Сойки-говоруны снова в деле! – радостно вещает он и камера крупным планом показывает хохлатую черную птичку, которая кричит голос Прим, - Хочу напомнить, что эти птицы были выведенными учеными Капитолия во время Темных времен, они способны запоминать человеческую речь, а затем передавать её, - ведущей замолкает, камера снова направлена на Китнисс, которая, завидев переродка и все поняв, убивает его метким выстрелом, а затем еще и сворачивает шею, - Но, конечно же, Распорядители никогда не стали вредить близким трибутов, чтобы получить подобную запись, - продолжает Темплсмит, я нервно хихикаю, - Поэтому наши эксперты модифицировали настоящий голос Примроуз Эвердин, чтобы получить нужную версию и добавить в Игры столь драматичный поворот. Финник наконец-то находит Китнисс, та принимается объяснять ему про говорунов, но не успевает закончить, потому что ее слова обрывает пронзительный визг. Это уже иной голос, не Прим, другой девушки. Финник меняется в лице – бледнеет как смерть и в таком же ужасе, как Китниис, бросается в джунгли. – Стой, погоди! – кричит она, но Четвертый уже убежал достаточно далеко, – Финник! – зовет подопечная и спешит вслед за ним. Китнисс бежит около четверти мили вверх по склону, пока не нагоняет Одэйра, который описывает круги возле огромного дерева. Ствол не меньше четырех футов диаметром, ветки только начинают расти на высоте двадцати футов, а где-то в густой листве притаилась птица и громко кричит женским голосом. Финник тоже вопит, опять и опять: – Энни! Энни! Я ее помню. Энни Креста победила пять лет назад, была в команде профи, стала свидетельницей того, как её земляка обезглавили, это совершенно свело ее с ума. Она разорвала союз с остальными профи и всё оставшееся время пряталась, пока от землетрясения не рухнула дамба, большая часть Арены ушла под воду. Энни выжила, потому что лучше всех плавала. Капитолий не любит лишний раз показывать на публике победителей с психическими проблемами, но что рассудок Энни после Игр так и не пришел в норму, знают все причастные к Играм. В этом году Мэгз вызвалась добровольцем вместо нее, чтобы спасти возлюбленную Финника от участия в Играх. Китнисс забирается на ближайшее дерево и, выследив говоруна, снимает его стрелой. Птица падает прямо под ноги Одэйру. Тот поднимает пернатую тушку, соображая, что же произошло. – Успокойся, Финник. Это был говорун. Нас разыграли, – произносит она. – Все не взаправду, это не твоя... Энни. – Да, не Энни. А голос – ее. Говоруны повторяют лишь то, что слышали. Откуда, по-твоему, взялись эти звуки? – безысходно спрашивает он. – Финник, ты же не думаешь, что они... – глаза Китнисс снова наполняются ужасом. – Именно так я и думаю. Новой крик пронзает джунгли, подопечная падает наземь, на этот раз голос принадлежит Гейлу. Несколько секунд она сидит на земле, а затем подрывается бежать, но союзник хватает ее за локоть. – Нет. Это не он. – он увлекает Китнисс за собой вниз по склону, по направлению к пляжу. – Уходим отсюда! – девушка еле волочет ноги, – Это не он, Китнисс! Там переродок! – надрывается Финник. – Идем! Одейр силой тащит Китнисс за собой, затем, будто постепенно приходя в себя, она озирается по сторонам и переходит на бег. На краю опушки их ждут Джоанна и Пит, вскинув руки над головой, ладонями к ним, они кричат, но поскольку зрители видят происходящее от лица Китнисс и Финника, звука не слышано. Трибуты с разбега врезаются в прозрачную стену, которая отбрасывает их обратно в джунгли. Одэйр разбивает лицо в кровь, Китнисс отделывается ушибами. Невидимая стена разделяет союзников, ни нож Пита, ни топоры Джоанны не оставляют на ней даже мелких зазубрин. Они в западне вместе с переродками. Китнисс прижимает к барьеру ладонь со своей стороны, а Пит со своей, как будто могут ощутить прикосновение через стену. А потом птиц становится больше. Они прилетают одна за одной. Рассаживаются на ближайших деревьях. Разевают клювы. И начинают кошмарный, детально продуманный концерт. Финник сразу же валится на траву и зажимает ладонями уши так, словно готов раздавить свой собственный череп. Китнисс какое-то время держится. Даже опустошает колчан, стреляя по ненавистным птицам. Но стоит упасть одной, как на ветку садится другая. Не выдержав душераздирающих воплей, Китнисс тоже сдается и сворачивается калачиком на земле, пытаясь отгородиться от них. - Какое суровое испытание выпало на долю трибутов, - сочувственно комментирует Темплсмит, - А также я хочу напомнить зрителям, что уже скоро нас ждет интервью с семьями восьмерых полуфиналистов! - Это ужасно, - шепчет Эффи, все это время она сидела совершенно неподвижно, - Никто не заслуживает такой пытки. - Распорядители – мастера причинять не только физическую боль, - отвечаю я и выключаю трансляцию, чтобы не слышать ни криков переродков, ни мерзкого ведущего. - Ненавижу Голодные Игры, - с тихой злостью произносит она. Эти слова настолько удивляют меня, что сначала даже не нахожусь, что ответить. Эффи Бряк – Сопроводительница Голодных Игр прямо заявила, что ненавидит их. Если бы кто-то рассказал мне о таком год назад, я бы расхохотался и попросил налить еще выпить. - Добро пожаловать в клуб, - без толики радости бросаю я. Когда час заканчивается, союзники бросаются к обессиленным Китнисс и Финику. Пит убеждает девушку, а заодно и Четвертого, что с их родными все хорошо и это лишь страшная шутка Распорядителей. Эвердин до последнего сомневается, но, когда Бити подтверждает, что изменить голоса – легче легко, она наконец-то успокаивается и молча сидит, прижившись к Питу. Джоанна носит питье и собирает стрелы Китнисс, Бити возится с проводом, а Финник идет купаться, а затем ловит рыбу. Вдалеке гремит пушка, минус еще один Победитель. После захода солнца трибуты принимаются за готовку ужина, с неба опускается парашют с корзинкой квадратных булочек из Третьего. Финник пересчитывает их, аккуратно складывая обратно. Очередной знак от Плутарха. Подождав, пока десятичасовой участок накроет волна, они возвращаются на берег и разбивают лагерь. Китнисс с Питом вызываются караулить первыми, остальные мгновенно отключаются. Парень наблюдает за джунглями, а она за водой. – Китнисс, – подает голос Пит. – Нет смысла притворяться, будто нам неизвестны намерения друг друга, - я напрягаюсь, хотя Пит ни разу не подводил своим поведением, – Я не в курсе, какую сделку вы заключили с Хеймитчем, но ты должна знать: он и мне кое-что обещал, - это уже интересно, с чего бы Питу раскрывать наши с ним секреты? - Следовательно, одному из нас он сказал неправду. – Для чего ты сейчас это говоришь? – недоверчиво спрашивает Эвердин. – Чтобы напомнить, насколько разные у нас обстоятельства. Если ты умрешь, мне не будет покоя в Двенадцатом дистрикте. Ты – вся моя жизнь, – заявляет парень. – Я уже никогда не нашел бы счастья, - Китнисс уже открывать рот, чтобы начать спорить, но Пит прижимает палец к ее губам, – Ты – другое дело. Не скажу, что придется легко, но есть люди, ради которых тебе стоит жить на свете. Тут Мелларк снимает со своей шеи цепочку с золотым медальоном, касается большим пальцем потайной кнопки и диск открывается. На правой половинке – снимок мамы Китнисс и Прим. Они радостно над чем-то смеются. Слева – Гейл, и на лице у него искренняя улыбка. Подопечная не может оторваться от портретов, напарник показал Огненной Китнисс то, чем она дорожит больше всего. Особенно сегодня, после соек-говорунов. Лучшего момента, чтобы убедить Китнисс, почему выжить должна именно она, не подберешь. – Ты нужна родным, Китнисс, – произносит Пит, пусть и из самых благих побуждений, но парень отлично играет на ее чувствах, – А я никому не нужен, – говорит он без нотки жалости к самому себе. Вспоминаю семью Мелларка, в которой, кажется, только отцу до парня есть дело. Когда-то Китнисс решали помогать Питу, только потому что была у него в долгу. Спасала бы она его так отчаянно при других обстоятельствах? Сомневаюсь. Китнисс – настоящий боец, а в борьбе за собственную жизнь порой нужно принимать очень непростые решения. Я ведь сам с самого начала верил в победу именно Эвердин. – Мне, – решительно прерывает молчание Китнисс с экрана. – Мне нужен. Пит с расстроенным видом тяжело вдыхает, готовясь к спору, но в этот момент подопечная внезапно закрывает ему рот поцелуем. Пит делает еще несколько попыток заговорить, но Китнисс не отступает и он полностью сдается. Сцена становится слишком жаркой, и я почти слышу похабные комментарии Темплсмита, который просит убрать детей от экранов. Сейчас, наблюдая за подопечными, я не могу с уверенностью сказать, что передо мной: талантливая игра на публику или настоящие чувства. В Пите я никогда не сомневался, даже после того, как он узнал о том, что все происходящее на прошлых Играх было для шоу и выживания, он не переставал любить Китнисс. А вот она. Возможно, Эвердин сама не разобралась, есть ли у нее что-то к Питу, кроме чувства очередного долга? Только первый полуночный удар электрической молнии в дерево заставляет подопечных оторваться друг от друга. А заодно будит Финника. Тот резко садится с коротким вскриком и запускает пальцы в песок, словно хочет удостовериться, что наконец вернулся к реальности. – Я больше не усну, – заявляет он. – Сменю кого-нибудь из вас, идите, поспите. – И лишь теперь замечает их объятия. – Ну, или оба. Я один справлюсь. – Это слишком опасно, – не соглашается Пит. – Я не устал. Отдыхай, Китнисс. Девушка не возражает и позволяет напарнику отвести ее к остальным. Застегнув у нее на шее цепочку с медальоном, Пит опускает ладонь ей на живот. – Знаешь, из тебя выйдет отличная мать, - потом целует ее на прощание и уходит к Финнику. Раз Пит упомянул несуществующего ребенка – они возвращаются к шоу для Игр. - Ты помогла Питу с фотографиями для медальона? - спрашиваю я Эффи, отложив планшет. - Да, Пит просил никому не говорить, - немного неловко отвечает она, - Даже тебе, - умно, Пит подготовил свой собственный план спасения Китнисс. - Какие у тебя еще есть секреты от меня, Эффи Бряк? - полушутливо полусерьезно интересуюсь я. - А у тебя? – в тон мне парирует капитолийска, - Какую сделку ты заключил с Питом? – теперь в ее голосе нет и капли юмора, - А с Китнисс? - У наших подопечных есть одна одинаковая черта. Я бы даже сказал, проблема – они оба хотят спасти жизнь друг друга ценой собственной. - Конечно, ты же сам видел эти чувства! – восклицает Бряк и указывает на планшет, - Если бы не Игры… Но ведь это и моя вина, это я отправила их на Игры на прошлом году, - она нервно теребит бахрому на юбке, - Все мои друзья не устают поздравлять меня со вторым успешным годом Игр, такой неожиданный триумф дистрикта Двенадцать, - Эффи подживает губы, будто ей неловко, - А я даже не могу объяснить им, как привязалась к своим трибутам, которых снова пытаются убить, - она замолкает, - Не уверена, что хочу быть Сопровождающей в следующем году, - дрогнувшим голосом заключает капитолийка. Вот это новости, кажется, Эффи Бряк на пороге новый главы своей жизни. Скольких еще людей изменили последние Игры? И скольких еще изменят, если пожар Революции все-таки разгорится? - И чем тогда займешься? – осведомляюсь я, не отводя взгляд от Сопровождающей - На пенсию тебе еще рановато. - Не знаю, - после слов о пенсии она деловито поправляет парик, - Возможно, меня возьмут на телевидение... Но заниматься Играми так престижно, никто сам не уходит из этой сферы… - да, Сенека Крейн тоже ушел не сам, - и мой уход, тем более сейчас… Кажется, общество меня не поймет. - Это общество каждый год смакует Голодные Игры, заставляя детей убивать друг друга. Ставит на них ставки, будто они скот. Но, конечно, общество не поймет, если Сопровождающая откажется от своей должности. Делаю паузу, чтобы успокоиться и не наговорить гадостей Эффи. Для нее, капитолийки до мозга костей, сама мысль отказаться от сопровождения Игр, а значит, усомниться в правильности политики президента — это не просто шаг вперед, это настоящий прорыв. - Я всегда хотела заниматься Играми, - бормочет Эффи, - В детстве, когда меня спрашивали, кем я хочу быть, у меня был один ответ, - она поднимает взгляд на меня, - Знаешь, как долго я к этому шла? А теперь, когда я получила то, чего так хотела, я не могу избавиться от чувства, что больше не могу этим заниматься, - в ее голосе я слышу смесь злости и обиды, кажется, на саму себя. - До того, как попасть на Игры, я отчаянно хотел участвовать в них. Мать заставила поклясться, что я не вызовусь добровольцем, - Эффи едва не открывает рот от удивления, - Был уверен, что победа в Играх избавит мою семью от всех проблем – бедности, убогого существования в Двенадцатом, необходимости работать в шахте. День, когда вытянули мое имя на Жатве, был для меня праздником. Весь ужас Игр я ощутил только оказавшись на Арене, - холодок пробегает у меня по спине, - Долгожданная победа… А потом Сноу напомнил, где мое место, - картина, как Сноу одевает мне на голову золотую корону, перемешиваются с воспоминаниями, как я вырезаю имена на деревянных крестах, -… И вот, посмотри, к чему победа меня привела, - я развожу руками, - Каждый может ошибиться в своих желаниях. - Что случилось после победы? – спрашивает Сопровождающая. - Сделал мою победу самым ужасным наказанием, - я так сильно впился в подлокотник, что заболели костяшки, - Знаешь, уверен, Китнисс и Пит полностью поддержали бы твою идею держаться подальше от мерзких Игр, - добавляю я, чтобы прекратить дальнейшие расспросы о своем прошлом. - Я тоже так думаю, - Эффи благодарно улыбается. Кажется, она хочет еще что-то сказать, но так и не решается. Когда Эффи уходит, я растягиваюсь на диване в гостиной и вместо того, чтобы думать о завтрашнем побеге, до того, как уснуть, представляю, как выглядели бы наши жизни сейчас, если бы на Жатве год назад Эффи вытянула бы другие имена. Наверняка, Китнисс тайно охотилась бы в лесу, Пит работал в пекарне, я был бы беспросветно пьян. Цинна, возможно, не был бы известен на весь Панем, но был бы в лучшем месте, чем капитолийская тюрьма, а сама Эффи не раздумывала бы о том, не отказаться ли ей от роли Сопровождающей. Утром трибуты снова получают хлеб из Третьего дистрикта – двадцать четыре штуки. После еды Китнисс предлагает Питу научить его плавать, они уходят подальше от союзников, Эвердин показывает основные движения и предлагает поплавать туда-сюда на мелководье. На завтрак приходит Эффи, рассказывает мое сегодняшнее расписание встреч со спонсорами. Учитывая, что случится сегодня ночью, спонсоры уже не помогут и мне совсем не хочется тратить день на разговоры с капитолийцами, но я молча киваю, чтобы не вызвать лишних подозрений и провести этот день так, как провел бы его образцовый ментор трибутов-фаворитов. Пока мы обсуждаем спонсоров, Китнисс и Пит избавляются от оставшихся чешуек после язв, а затем подопечная предлагает Питу худшую идею из всех возможных сейчас – разорвать союз и сбежать. Раздраженно отбрасываю вилку и чертыхаюсь. Подопечные просто не могу уйти до полуночи, нужно срочно придумать, как дать понять Китнисс, что они должны остаться с союзниками. Отправить посылку на Арену – проще просто, вот только какой подарок выбрать, чтобы Эвердин все поняла. Пока я ломаю голову над очередной непростой задачей, мне на помощь приходит Пит. – Знаешь, что я скажу, – произносит он. – Давай подождем, пока не погибнут Брут с Энорабией. По-моему, Бити решил заманить их в ловушку. А потом, обещаю, мы немедленно убежим. Некоторое время Китнисс молчит, обдумывая предложение напарника, уверен, сейчас она рассуждает о том, какой вариант будет лучше именно для Пита, ведь сама она решила не возвращаться домой. – Хорошо, – наконец соглашается она, – Останемся, пока не погибнут профи. Но не дольше. – Затем девушка поворачивается и машет Одэйру, разговор для двоих окончен, – Эй, Финник, давай к нам! Мы тут придумали, как тебя снова сделать красавчиком! Они втроем очищаются от струпьев и натирают друг другу спины лечебной мазью, затем Бити подзывает всех к себе и выкладывает свой план. – Думаю, вы согласны, что наша следующая задача – избавиться от Брута и Энорабии, – мягким голосом начинает он, – Вряд ли они отважатся еще раз напасть в открытую, ведь численный перевес на нашей стороне. Можно, наверное, их выследить, но это опасный и утомительный труд. Финник зовет Джоанну, а Бити просит всех отойти чуть подальше и принимается чертить на песке круг, разделенный на двенадцать секторов - это Арена. – Итак, на месте Брута и Энорабии, зная то, что нам уже известно, где бы вы чувствовали себя в наибольшей безопасности? – осведомляется Бити тоном школьного учителя, который надеется, что способные ученики сами решат задачу. – Там же, где мы сейчас, – отвечает Пит. – На пляже. – Тогда почему они не на пляже? – интересуется Бити. – Потому что он занят, – нетерпеливо бросает Джоанна. – Вот именно. Мы же здесь. Ну так, куда бы вы переместились? – Спряталась бы у самого края зарослей. Чтобы сбежать в случае опасности, а заодно – шпионить за нашей командой, - предполагает Китнисс. – И добывать еду, – прибавляет Финник. – В джунглях полно растений и животных, но это все – незнакомое, а вот морская пища, судя по виду, вполне съедобна. – Правильно. Молодцы. Видите? - Бити довольно улыбается, - Следующий вопрос: что происходит, когда на часах бьет двенадцать? – В дерево попадает молния, – отвечает Китнисс. – Да. И вот мое предложение. Между сегодняшними полуденной и полуночной грозами надо привязать мой провод к тому самому дереву, а потом размотать до самой воды. Когда грянет молния, электричество побежит от проволоки в том числе и по всей поверхности пляжа, еще сырого после десятичасовой волны. В это время любой, кто коснется песка, будет немедленно убит током. Все долго молчат, обдумывая услышанное. С точки зрения устранения соперников – это отличный план, только вот цель Бити – взорвать силовое поле. Надеюсь, что у Изобретателя есть еще один настоящий план, а этот – лишь прикрытие для зрителей и Сноу. Начинается обсуждение, хотя каждому очевидно, что замысел Бити почти идеален, осталось только надеется, что профи появятся на пляже в нужное время. Третий просит всех подтвердить согласие на претворение плана в жизнь. Китнисс соглашается первой, затем ее поддерживает Пит, потом Финник ждет ответа Джонаны и лишь когда та поддерживает идею, отдает свой финальный голос в пользу плана. Бити заявляет, что хочет заранее наведаться к Дереву молний. Трибуты разбирают свой лагерь, и углубляются в заросли в сторону грозового сектора. Бити еще слишком слаб, чтобы самостоятельно передвигаться, поэтому Пит и Финник по очереди несут его на спине. Дойдя до нужного места, каждый занимается своим делом: Бити присматривается к дереву, Финник его охраняет, Джоанна добывает воду, Пит собирает орехи, Китнисс охотится поблизости. Когда я приезжаю на встречу со спонсором, Бити все еще копошится у дерева, надеюсь, он постарается, чтобы ночью все прошло настолько хорошо, насколько возможно в такой ситуации. Ближе к полуденной грозе подопечная забирается повыше и наблюдает за деревом молний, которое окутывается раскаленным бело-голубым сиянием и выбрасывает в воздух снопы электрических искр. После этого трибуты окольным путем возвращаются на десятичасовой участок пляжа, где песок после волны сияет от влаги. Бити отпускает всех отдохнуть, а сам берется за дело. Весь день на Арене не происходит ничего интересного, Брут и Энорабия затаились в джунглях, неподалёку – Рубака, который с первого дня мастерски преследует их, оставаясь незамеченным. Если бы не ночное шоу, которое готовит Бити, Распорядители наверняка бы уже придумали новую напасть, чтобы взбодрить публику и трибутов, но сейчас все замерли в ожидании. Ближе к вечеру трибуты устраивают большой ужин на пляже: под руководством Одэйра закалывают трезубцами рыб, собирают моллюсков и даже ныряют за устрицами. В очередной раковине Пит находит безукоризненно круглую жемчужину размером с горошину и дарит ее Китнисс, она с благодарностью принимает подарок и неторопливо рассматривает его. – Медальон не подействовал, да? – серьезно произносит он. – Китнисс? – Подействовал, – отзывается она. – Но не так, как бы мне хотелось,– разочарованно говорит он, отводя глаза, и больше не смотрит на Китнисс, которая бережно убирает жемчужину в парашют на поясе, в котором хранит самые ценные вещи – мазь и выводную трубку. Снова появляется парашют и приносит баночку соуса и новую порцию булочек из Дистрикта три. Финник привычно бросается их пересчитывать и объявляет, что их двадцать четыре. Закончив последнюю встречу со спонсором, я возвращаюсь в Тренировочный центр, до 9 осталось меньше часа, учитывая, что собирать пожитки мне не нужно, можно не торопиться. Захожу в свой номер, медленно обхожу его, провожу рукой по столу из красного дерева. Как и год назад, оставляю капитолийскую фляжку на прикроватной тумбочке, рядом – менторский планшет. Год назад я тоже думал, что больше не увижу в Капитолий, потому что теперь бремя ментора снято с меня. Интересно, есть ли у меня шансы вернуться в другой Капитолий, без Сноу и Игр? Захочу ли я возвращаться сюда или прошлое навсегда превратило столицу Панема в ненавистное мне место? Без тени сожаления, бросаю последний взгляд на номер и выхожу. По дороге останавливаюсь у гостиной, где Эффи в одиночестве смотрит Голодные Игры. Оставаясь незамеченным, наблюдаю за ней. Наверное, нужно зайти и попрощаться, но сделать это, не выдав себя. Несмотря на все недостатки Эффи, она действительно старалась помочь Китнисс и Питу и искренне за них переживает. Но дело не только в подопечных. Хотя я никогда не был близко знаком с Сопровождающей, я чувствую эту перемену внутри нее. Перемену, которая пугает ее саму и ставит под сомнение все, во что она безоговорочно верила раньше. Эффи, безусловно, предана Капитолию, но теперь она видит ту ужасную часть системы, о которой не думает большинство капитолийцев. И ей придется разобраться, как жить в этой новой системе координат, разобраться самостоятельно, потому что никого из нас уже не будет рядом. Наверняка, Эффи уверена, что скоро все закончится, вне зависимости от того, кто победит в этих Играх. Она даже не может представить, что начнется всего через несколько часов. И не важно, увенчается план Плутахра успехом или провалом, Эффи Бряк – Сопровождающая дистркикта Двенадцать - дистрикта мятежников. Сноу непременно придет за ней, даже если она не превращала Китнисс в Сойку на глазах у всей страны и не строила планы по свержению власти. Как только пробьет полночь – Эффи – заложница обстоятельств, а потом заложница Сноу или его очередная жертва. Решение приходит мгновенно, я уверенно вхожу в гостиную. - Эффи, давай прогуляемся!