Победитель. Любой ценой.

Что? Почему Президент Сноу хочет поговорить со мной? Почему он вообще связывается с планолетом, на котором Революционеры собираются сорвать Голодные Игры? Неужели все оказалось сложной комбинацией Платурха, чтобы обмануть меня? И только ли меня, возможно, всех победителей, которые подписались под его планом? Теперь мы в ловушке, осталось лишь передать нас властям. Но, зачем было создавать настолько хитроумный план, если проще перебить добрую часть несогласных победителей на Арене? Выслужиться перед Сноу? Снискать славу виртуозного стратега, который уничтожил очаг сопротивления и спас весь Панем от огня Революции? Хотя, как я могу рассуждать о мотивах Плутарха, если едва его знаю? Вопросов слишком много, обман Хевенсби кажется очень реальным, но один элемент пазла никак не стыкуется: зачем Сноу хочет поговорить со мной? - Хеймитч? – голос Плутарха доноситься как будто издалека, - Президент Тринадцатого ждет на линии, - последние слова выводят меня из транса, - Ты готов? Так, Плутарх все-таки не предатель, что не может не радовать. Но то, что я понадобился президенту Тринадцатого все еще озадачивает. Платурх нетерпеливо ждет и стоит мне лишь кивнуть, как он нажимает на кнопку связи. Один из экранов на несколько секунд заполняют помехи, а затем появляется четкая картинка. - Здравствуйте, мистер Эбернети, - женский голос заполняет помещение, - Я президент Дистрикта Тринадцать – Альма Койн. Рада познакомиться. Ей пятьдесят или около того. Седые волосы чуть ниже плеч, идеально прямые. Даже через экран ее светлые глаза смотрят невероятно пронзительно, кажется, будто она буквально впивается в тебя взглядом. Фраза «Президент Тринадцатого – Альма Койн» не укладывается в голове: за всю жизнь в моем мире был только одни президент – Кориолан Сноу, которого я ненавижу всей душой. - Здравствуйте, - кашлянув, говорю я, - Чем обязан? - Сразу к делу. Я ценю такой подход, - ее губы трогает легкая улыбка, - Знаете, мы давно наблюдаем за Китнисс Эвердин на экране, а Платурх не перестает ее нахваливать. Китнисс, безусловно, очень храбрая и сильная девушка, люди готовы идти за ней, - возможно, взгляд Койн кажется таким пронзительным, потому что она почти не моргает, - Мы наблюдаем и за Питом, - она делает короткую паузу, - Как ментор, расскажите мне, какой он, настоящий Пит Мелларк? Ее вопрос кажется странным, но я коротко рассказываю самое главное о подопечном. Кажется, я никогда раньше не думал о Пите настолько цельно, и, нарисовав Койн его портрет, я как будто снова открываю для себя, что Пит – отличный парень. - Вы хорошо знаете своих трибутов, - заключает Койн, когда я замолкаю, - Пит действительно производит очень положительное впечатление: такой рассудительный, надежный, - она останавливается, будто подбирая слова, - Он похож на человека, с которым отлично можно вести дела. Повисает тишина, я все еще не понимаю природу разговора. Ни за что не поверю, что Президент позвонила именно сейчас, чтобы поболтать о том, какой Пит славный парень. -Хеймитч, скажите, а что вы думаете о Китнисс и Пите как член Революционной группы? – таким же ровным тоном, как будто бы между делом, интересуется она. Боковым зрением вижу, как Плутарх порывается встрять в разговор, но осекается и продолжает молча слушать. Мне не нужно уточнять, что президент имела ввиду. Койн хочет знать, кого я вижу символом Революции. «Он похож на человека, с которым отлично можно вести дела» - про Эвердин такого не скажешь и это, видимо, беспокоит Койн, ведь мятежникам придется договариваться с ней и легче вести переговоры с кем-то более управляемым. Как и совершать Революцию, контроль над которой хочешь оставить за собой. Но моя проблема в другом: называя имя, я делаю выбор, кого хочу спасти больше. Самый ужасный выбор в жизни, который сводит меня с ума, и любое решение будет означать предательство одного из подопечных. Но еще ужаснее, что я уже знаю ответ. Мне не нужно думать, кто способен повести за собой весь Панем, в другой Панем. Не Пит вызвался добровольцем, не Пит выстрелил в Распорядителей Игр на Индивидуальном показе, не Пит вытащил морник… - Вам нужна Китнисс, она символ Революции, - уверено произношу я, а внутри все обрывается, - Если она захочет стать Сойкой, - Койн все также невозмутима, - Не сомневаюсь, что Плутарх передал Вам мои слова насчет спасения Пита, но, знайте: между ними особая связь, не такая, которую Вы видите на экране. Когда объявили Квартальную бойню, Китнисс умоляла меня спасти парня, она готова сама умереть, лишь бы он выжил. Спасти его не менее важно, чем вытащить Китнисс. - Я понимаю, спасибо, - кивает Койн, - Мы постараемся эвакуировать его, как и других. Плутарх? - Да, госпожа президент, - Хевенсби торопливо входит в кадр. - Все готово? - Конечно, мы уже вне границ Капитолия, - он деловито обтягивает рукава пиджака, - Прибудем к Арене как запланировано. - Хорошо, до связи по окончанию операции, - она снова коротко улыбается, - И удачи! «И пусть удача всегда прибудем на вашей стороне» - так и хочется добавить, но я прикусываю язык и коротко прощаюсь. Жду, расскажет ли Хевенсби об Эффи, но он лишь объявляет конец связи. Едва звонок заканчивается, как Плутарх касается одной из многочисленных секций на соседнем экране, где транслируют Игры, и та увеличивается в размере. На Арене Финник и Битти стоят по разные стороны от дерева молний и, передавая катушку друг другу, обматывают его проводом. Часть провода намотана на палку, которая лежит в стороне. Китнисс, Пит и Джоанна сосредоточенно наблюдают за джунглями вокруг. - Я сразу понял твой трюк, - спустя некоторое время говорит Плутарх, - Отличная уловка, - он поворачивается ко мне, - Только мы играем за одну команду, с общими целями, - на последнем слово он делает особый нажим, будто сейчас я должен усвоить очень важный урок, - Мы, конечно же, не хотим лишних жертв, но союзники не шантажируют друг драгу. Кажется, Хевенсби ждет моих извинений, но я не чувствую себя виноватым. Не могу избавиться от ощущения недоверия к нему. Я даже не понимаю, мог бы он действительно бросить Эффи в Капитолии или даже без моей выходки забрал бы ее с собой, просто припираясь, чтобы показать, кто здесь главный? Почему не рассказал Койн об Эффи на борту? Еще не придумал, как лучше подать свое решение Президенту? Платутах остается для меня темной лошадкой, но в одном я уверен точно: Главный Распорядитель продолжает вести свою игру, вопрос только, в интересах «общего дела» или своих собственных. Молча выдерживаю долгий взгляд Плутарха, пока он сам не переключается на экран, где Бити рассказывает трибутам дальнейший план. Поскольку Китнисс с Джоанной проворнее всех перемещаются в зарослях, им предстоит отнести катушку, попутно разматывая провод, разложить его на двенадцатичасовом участке пляжа и погрузить цилиндр с остатками проволоки поглубже в воду. А потом, как можно скорее, убежать обратно. – Я пойду с ними, прикрою, – немедленно вызывается Пит. – Ты нерасторопен и к тому же понадобишься здесь, – отрезает Бити, – Джоанну прикроет Китнисс. Давай не тратить время на споры. Прости. Девушкам нужно отправляться, – прибавляет он и протягивает катушку Джоанне. Китнисс и Пит явно не в восторге от плана, который разделяет их. Девушка хмурится, но потом соглашается, быстро прощается с Питом, даже не оставляя ему возможность поспорить, и отправляется в джунгли с Джоанной. Они пускаются в путь вниз по склону. Одна держит цилиндр, а другая ее охраняет. И не зря, потому что к ним стремительно приближаются Брут и Энорабия, за которыми по пятам следует Рубака, но пока лишь наблюдает. Примерно на середине дороги девушку к пляжу, их пути пересекаются, Брут первый замечает Китнисс и Джоанну. Катушка вызывает у трибутов недоумение, долго не разбираясь, они решают перерезать провод на некотором расстоянии, а затем напасть. Энорабия перерезает провод ровно в тот момент, когда Китнисс и Джоанна передают катушку друг другу, союзницы обмениваемся взглядами, мгновенно все поняв. Китнисс едва выхватывает стрелу, как Джоанна бьет ее металлическим цилиндром по голове. Седьмая подхватывает подопечную, не давая упасть, укладывает на землю и сидится ей грудь, придавив коленями плечи. А затем достает нож и прицеливается в левое предплечье. - Джоанна собирается вырезать следящее устройство, - комментирует Платурх, едва я собираюсь спросить, что сейчас происходит, - До эвакуации все должны от них избавиться. Китнисс приходит в сознание как раз в тот момент, когда Джоанна втыкает в нее нож и проворачивает, вырывая следящее устройство вместе с мясом. Маячок Китнисс пропадает с карты Арены, теперь только камеры помогут узнать нам, где она. Джоанна грубо отбрасывает руку подопечной, окатив ее лицо кровью, которая стремительно вытекает из раны. Брут и Энорабия на всех парах несутся к ним, Джоанна поднимается и, нарочно подождав, пока соперники заметят ее, убегает в джунгли. Теперь Китнисс осталась одна, без всякой защиты и полуобморочном состоянии, наедине с двумя профи. Они прикончат ее. Трибуты из Второго находят Китнисс, бросают на нее беглый взгляд, Энорабия слегка пинает ее носком ботинка. Сердце бешено колотится в груди. – Она почти покойница! – говорит Брут и в охотничьем азарте бегом бросается за Джоанной, – Идем, Энорабия! – поторапливает он, женщина с сомнением смотрит на Китнисс и все-таки следует за напарником. Я облегчённо выдыхаю. И зря, потому что приходит новая напасть - профи, вскоре потеряв след Джоанны, ужасно разъяренные от неудачи, наобум направляются прямиком к Дереву Молний, где союзники только что обнаружили, что с проводом что-то не так. - Я пойду проверю, - мгновенно реагирует Финник, Пит порывается с ним, но Одейр его останавливает, буквально приказывая остаться и охранять дерево вместе с Бити, который принимается поспешно наматывать часть провода, которая раньше была на палке, на нож. Финник, захватив трезубец, скрывается в зарослях, а Вторые уже совсем близко. Питу и Бити ни за что не выстоять против них. Джоанна, поняв, что ее никто не преследует, чертыхается и бросается к Дереву Молний, но уже поздно. Вся надежда только на Рубаку. Брут и Энорабия добираются до нужного места. Второй довольно скалится, предчувствуя легкую добычу. - Недавно видели твою Эвердин, - насмехается он, играя копьем и медленно приближаясь к Питу, у которого из оружия – только кинжал, - Скоро услышим ее пушку, - глаза Пита расширяются от ужаса он косится в ту сторону, куда ушла Китнисс, но быстро берет себя в руки, снова сосредотачиваясь на Бруте. - Кажется, ваш союз с Седьмой расторгнут, - присоединятся Энорабия, направляясь к Бити, - И провод кто-то перерезал, - она наступает ногой на обвисшую проволоку, - Упс. - Ладно, давай заканчивать с ними, - командует Брут и, отбросив копье, достает тесак, - Нужно найти еще троих. Когда Брут делает еще шаг вперед, чтобы сцепиться с Питом, сзади на него набрасывается Рубака, но Второй успевает среагировать, поэтому нож лишь слегка цепляет его по плечу. Между ними начинается драка. Энорабия нападает на Бити, но ему на помощь спешит Пит. Вторая, переключившись на Пита, наспех бьет Бити головой о ствол дерева, тот падает наземь. В джунглях Китнисс, найдя в себе силы подняться, делает самодельную повязку из мха. А затем, еле передвигая ногами, идет вверх по склону, явно намереваясь вернуться к Дереву Молний. Надеюсь, что они сейчас встретятся с Одейром, но Китнисс прячется в зарослях и тот пробегает совсем рядом с ней. Он натыкается на место, где лежала подопечная и, заметив кровь, принимается звать Джоанну и Китнисс, в ответ – тишина. Финник, немного покружив рядом, убегает прочь. У Дерева Молний продолжается битва, Энорабия, как более опытный боец, дерется гораздо проворнее Пита, которому, к тому же, мешает протез. Брут тоже явно превосходит Рубаку и тот отступает в заросли. Хевенсби напряженно смотрит в экран, вцепившись в край панели управления так, что у него побелели костяшки. - Помоги им! - не выдерживаю я, - Ты ведь Главный Распорядитель, сделай же что-нибудь! - Не могу. Мои полномочия как Главного Распорядителя окончены, - растерянно отвечает Плутарх, его лоб покрылся испариной. Мы стоим плечом к плечу: я, как ментор, который снова наблюдает за тем, на что не может повлиять, и Главный Распорядитель Голодных Игр, который впервые потерял контроль над ситуацией. Встречаемся взглядами на несколько секунд, а затем возвращаемся к Арене, где план Плутарха летит к чертям.