Победитель. Любой ценой.

- Хеймитч, - как из туннеля кто-то выкрикивает мое имя, - Хеймитч! Мне плевать. Я лежу на чем-то твердом и скверно пахнущем, но это ни сколько не заботит меня, конечности слегка ноют, голова раскалывается. В принципе, мое типичное утро за последние несколько недель, хотя я не уверен в своих подсчетах: время потеряло для меня значение, как и все остальное. - Да вставай же ты! – на этот раз меня слегка трясут, в ответ я невольно постанываю, - Ну, хоть живой, - выдыхает нарушитель моего спокойствия. -Лучше бы я сдох, - бормочу я. - Давай, помогу тебе подняться. - Мне не нужна нянька, Мелларк! – гневно выкрикиваю я, - Иди отсюда. - Ты каждый день напиваешься до полуоброчного состояния, однажды здесь найдут твой труп. - Может именно этого я и добиваюсь. - Хеймитч, что с тобой? Ты сражался за нас на арене, ты помогал нам во время Тура победителей, ты сделал невозможное: вытащил сразу двух трибутов на Голодных играх! – пламенно тараторит Пит, - Да ты сам победил в Играх! Ты борец, почему сейчас ты бросаешь нас? - Бороться больше не за что. Теперь вы - в полной власти Сноу. И стоит ему только щелкнуть пальцами, и ты, и Китнисс Эвердин, и ваши семьи, а заодно и я, отправитесь на тот свет, - замечаю я, - Насчет себя я совсем не против. - Хеймитч, дистрикты на гране мятежей, в опасности не только мы, но и будущее всей страны. Скоро свадьба, очередные Голодные игры, теперь мы с Китнисс менторы. Нам нужна твоя помощь, твои советы! Слова Пита что-то задевают у меня внутри. После того, как Сноу забрал у меня мою семью, я никому никогда не был нужен. Я просто существовал, заливая глотку каждый день и хороня своих трибутов. Но теперь, когда во мне нуждаются, я не могу ничего дать. Мои советы не помогут миновать смертный приговор, который вынес Сноу. - «Не кончите как я», - вот мое напутственное слово, а теперь пошел прочь, я предпочитаю проводить, надеюсь, последние дни своей жизни, наедине с бутылкой. - В дистрикт скоро прибудет новый глава миротворцев, и что-то мне подсказывает, что последние дни ты проведешь даже без бутылки. - С чего ты взял? – эта новость заставляет меня приподняться. О, вчера я отключился на голом полу. - В Котле ходят разные слухи, люди боятся. - Мерзкий Сноу, - бормочу я, подымаясь на одно колено, чтобы встать, если Мелларк прав, то нужно проверить, сколько алкоголя у меня в запасах, - Хочет окончательно отравить мне жизнь перед смертью, - равновесие подводит меня, и я чуть снова не падаю на пол, но Пит подхватывает меня под руки. - Пару дней «сухого закона» тебе бы не повредили, - бормочет парень. - Тебя забыл спросить, - оттолкнув его, я бреду к кухонным шкафчикам. Одна за другой открываю дверцы, считая бутылки. Мои запасы, изрядно уменьшились, все-таки придется выбраться в город, пока не заявился новый главный миротворец, черт бы его побрал. - Эй, Мелларк, не прикупишь старому бывшему ментору хотя бы парочку бутылок у Риппер? – конечно же, я знаю, что ответит Пит. - Была бы моя воля, я бы это у тебя отобрал. - Но-но-но! - Заслоняю собой свое богатство, - Всю свое дальнейшее существование я планирую провести в беспрерывном опьянении. - Ты невыносим, - разочарованно бросает Пит и уходит. Как только бывший трибут закрывает за собой дверь, мне становится в сотню раз хуже. Я оседаю на пол и смотрю на грязный потолок. Зачем я выгнал Пита, он ведь просто хочет мне помочь. Китнисс и Пит – это единственные люди, которые проявляют интерес к моей персоне, это началось еще в ту ночь в поезде, когда я даже не знал их имена, а они тащили пьяного меня в купе. Мне тошно от самого себя, потому что у меня не хватает смелости признаться ребятам, как я к ним привязался и как они мне дороги. Я прошел Голодные игры, но внутри остался трусом. На этот раз я пью, чтобы сбежать от самого себя. Напиться и забыться, хотя бы на минуту, но я всегда буду думать об одних и тех же вещах, переживать то, что было больше 10 лет назад, вспоминать гибель каждого трибута, только смерть сможет принести мне покой. Мне чудится мой старый дом. Мама. Брат. Они стоят на крыльце и машут мне, на лицах улыбки. Неужели мне уготовлен рай? Ускорив шаг, я направляюсь к ним, но когда я подхожу ближе, то понимаю, что что-то не так. Слишком неестественные их улыбки, остальная часть лица не подвижна, рука движется как у марионетки. Последнее, что полностью подтверждает мои догадки, это взгляд - холодный, мёртвый. Я хочу убежать, но уже поздно, мама и брат обращаются в двух громадных переродов, которые бросаются на меня. Просто закрыв глаза, я жду конца. Вместо этого я просыпаюсь. Я снова в своем доме, рядом недопитая бутылка. За окном довольно светло, однако солнце уже скрылось. Пора навестить Котел, пока я более-менее трезв. Вот только допью вчерашнюю бутылку. Я не выходил на улицу со дня возвращения в Двенадцатый после Тура победителей. Прохладно, хотя алкоголь несколько согревает меня изнутри. Снег большими хлопьями ложится на землю, причудливо кружась в воздухе. В детстве я любил такую погоду. Улицы абсолютно пусты, а вот на центральной площади собралась толпа, что странно для нашего дистрикта вне канун Игр. Там явно что-то творится, но из-за толпы не видно. Слышны только странные звуки: свист, звук удара, испуганные вздохи. На подсознательном уровне я догадываюсь, что там творится. Публичная порка. На моей памяти в Двенадцатом такого давно не происходило. Удар. Еще один. - Нет! – доноситься до меня отчаянный крик, который я не перепутаю не с чем на свете. Крик Китнисс Эвердин. У меня внутри все переворачивается. Я лихорадочно начинаю проталкиваться через толпу. Люди неохотно расступаются, но я частично вижу происходящее: Гейл Хоторн привязан за кисти к высокому деревянному столбу. Дикая индейка прибита чуть выше – гвоздем за шею. Куртка брошена наземь, рубашка разодрана. Гейл стоит на коленях, уже без сознания, и не падает только из-за веревок. Спина превратилась в густое кровавое месиво. Я оказываюсь в первом ряду и прекрасно вижу как раз тот момент, когда палач заносит плеть для следующего удара, а Китнисс бросается под него, чтобы защитить Гейла. И девчушка принимает на себя всю силу удара. У Китнисс подкашиваются ноги, она валится на колени, прижимая к щеке ладонь. – Не надо! Вы его убьете! – отчаянно кричит Эвердин, мощная рука замахивается снова. Я не могу этого допустить. – Тихо! – кричу я, выбегая из толпы, но тут же спотыкаюсь о распростертое на земле тело. Это же Дарий! На лбу – огромная лиловая шишка. Миротворец лежит без чувств, но еще дышит. Дело совсем дрянь, если миротворцы бьют даже своих. Встав на ноги, я подхожу к Китнисс и рывком поднимаю ее на ноги. Черт подери, я только что вмешался в публичную порку! – Ну вот, замечательно. Ей через неделю фотографироваться в свадебном платье. Что я скажу стилисту? – раздраженно говорю я, схватив пальцами подбородок девушки, а внутри все дрожит. Рядом стоит новый глава миротворцев, если судить по мундиру. Высокий, подтянутый, с жестким взглядом. Это не старина Крей. – Она прервала публичное наказание сознавшегося преступника, - сухо заявляет он, а палач в замешательстве опускает плеть. – Да пусть хоть подорвала Дом правосудия, мне плевать! – рычу я. – Посмотри на щеку! Думаешь, такой шрам заживет за неделю? – вся левая половина лица Китнисс действительно опухла. – Меня это не касается. – В ледяном голосе нового миротворца слышится нотка сомнения. – Ничего, дружище, коснется. Вернусь домой – первым делом звоню в Капитолий, – угрожаю я, вряд ли он знает, что телефона у меня опять-таки нет, – Пусть выяснят, кто вас уполномочил портить прелестное личико моей победительницы! – Схвачен браконьер. Зачем она вообще вмещалась? – ворчит мужчина. – Это ее двоюродный брат. – Рядом возникает Пит и ласково гладит руку Китнисс. – А я – жених. Так что если у вас к нему претензии, сначала придется иметь дело с нами. Мелларк снова всеми силами спасает Китнисс, рискую оказаться под ударом. Что же, ему не в первой. Глава миротворцев с сомнением смотрит на каждого из нас. Понятия не имею, чем закончится наша выходка, но пусть лучше выпорют меня, чем Китнисс. Женщина по имени Пурния, завсегдатай у Сальной Сэй, торопится выйти вперед. – Осмелюсь доложить, сэр: преступник получил достаточное число ударов – для первого правонарушения. А смертные приговоры приводятся в исполнение особым отрядом. – Это местный стандартный протокол? – уточняет глава миротворцев. – Так точно, сэр, – отчеканивает Пурния, и кое-кто из ее товарищей согласно кивает. Вообще-то у нас, если человек появился в Котле с подстреленной дикой индейкой, один протокол: торговаться за дичь до последнего. – Отлично, девушка. Забирайте своего брата. А когда оклемается, пусть не суется на земли Капитолия, иначе я лично соберу особый отряд. Палач пропускает плетку через кулак, окатив нас кровавыми брызгами, потом аккуратно складывает ее колечками и удаляется. Миротворцы нестройным шагом идут за ним. Несколько человек отстает, чтобы унести оглушенного Дария. Теперь сухой закон не кажется мне настолько ужасной вещью, как несколько минут назад.