Победитель. Любой ценой.

Первое, что я слышу, придя в себя, это звон стекла. С трудом подняв голову, я вижу Пита, который аккуратно складывает пустые бутылки в мусорное ведро. События вчерашнего дня тут же всплывают в моей больной голове. О нет, только не сейчас. Не хочу разговаривать с Мелларком о том, что произошло. И без того худо. Снова кладу голову на диван и закрываю глаза. Пусть Пит думает, что я сплю. Потом я, может быть, навещу его и Китнисс. Хотя нет, я не хочу идти к ним. Не могу. В такие моменты, как сейчас, мне кажется, что лучше бы они погибли на арене, чем жизнь в постоянном страхе, что сегодня до ужина не доживет кто-нибудь из твоих близких или ты сам. Судя по звукам, Пит разжигает камин, с чем-то возится на кухне, затем подходит ко мне и, тяжело вздохнув, накрывает меня пледом, который валялся на полу. Обо мне никто не заботится, кроме моих победителей. Подумав об этом, мне хочется остановить Пита и поблагодарить его за все: за свежий хлеб, за то, что он снисходительно терпит мои пьяные выходки, за то, что они с Китнисс приходят в мой дом и не дают мне окончательно свихнуться. Что я буду делать, когда Сноу вздумает убить их? Нет, только не сейчас. Сейчас, он должен успокоить бушующие дистрикты, уверить каждого жителя Панема в безрассудной любви Китнисс и Пита. Поженить их на глазах у всей страны. И все ради того, чтобы не потерять контроль над страной. Если бы не это, Мелларк и Эвердин давно бы гнили в земле. Свадьба. Со дня на день у Китнисс будет фотосессия, а у нее рубец на пол-лица. Никто не должен знать, что произошло. Нужно сообщить Эффи, что фотосессия должна быть срочно перенесена. Черт, у меня ведь нет телефона. Первый раз в жизни мне жаль, что я так жестоко распрощался с устройством, которое сейчас в два счета помогло бы мне решить эту проблему. Телефоны в дистрикте есть только в 3 домах: у Китнисс, у Пита и у мэра. К подопечным я не пойду, значит, сегодня мне придется навестить старину Андэрсли. Но сначала мне нужно похмелиться. Тяжело встав с дивана, я бреду на кухню, отлично, вот и новая бутылка. Я делаю пару глотков, и становится легче. Главное не увлекаться, иначе до мэра я не дойду. Вот потом, когда я поговорю с мисс Бряк, можно нажраться как свинья, и спрятаться от всех проблем. Какой же я все-таки трус. Ближе к вечеру я выбираюсь к мэру. На дворе метель, не видно даже на расстоянии вытянутой руки. В такую погоду на улицах дистрикта ни души, оно и к лучшему: мне не нужны свидетели того, что я ходил к мэру. Я несколько раз стучу в дверь семьи Андэрсли. Мне открывает Мадж и, прежде чем спросить, зачем я пришел, впускает меня в дом. Лишь заперев дверь на замок, она оборачивается ко мне. -Гейлу нужны еще лекарства? – озабоченно спрашивает дочь мэра. -Нет, я… - Значит, ему лучше? – ее лицо светлеет. - Я… Я не знаю, - лучше честно признаться, ведь я и правда не удосужился зайти к Китнисс и узнать насчет состояния Гейла. - А.. – теряется Мадж, - Я бы сама навестила его, но у мамы чаще случаются приступы, все из-за погоды.. - Я пришел к твоему отцу, - нарушаю я неловкое молчание, - Он дома? - Да, сейчас я позову его, мистер Эбернети, - кивает Мадж. Мадж поднимается наверх и через пару минут ко мне спускается мэр. Вид у него, скажем прямо, не очень. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, и сам он будто постарел лет на 10. Андэрсли коротко пожимает мне руку. - Что привело вас ко мне в такую погоду, мистер Эбернети? – устало спрашивает он. - Мне нужна помощь: я хотел бы позвонить, а мой телефон.. - запинаюсь, - В общем, он не работает. Можно воспользоваться вашим? Всего один звонок в Капитолий. - В Капитолий? – настороженно переспрашивает мэр, уж он-то знает, как я его ненавижу. - Эффи Бряк. По поводу свадьбы Китнисс и Пита, - поясняю я. - Да, конечно, - расслабившись, отвечает мэр, - Я уже подумал, что случилось что-то еще, - он уходит в кабинет и возвращается с телефоном. - Спасибо, - коротко киваю я. А как я позвоню Эффи, если не знаю номера ее телефона? – У вас случайно нет номера Эффи? Она все-таки сопроводительница нашего дистрикта на Голодных играх. - Кажется, где-то был, - почесав затылков, говорит мэр, - Послушайте, давайте пройдем ко мне в кабинет, должно быть, он там. Домашний кабинет старины Андэрсли оказывается неожиданно маленьким и уютным, на стенах висят фотографии Мадж и его жены, до того, как она слегла от какой-то болезни. Заметив, что я разглядываю фотографии, мэр слегка улыбается. - Мне всегда хотелось иметь большой портрет их обеих на всю стену, - бросает он, - Правда, моя жена сейчас совсем слегла и при нынешних временах не знаю, сможем ли мы помочь ей.. Простите, мне не стоит.. – он осекается, - Держите, вот номер мисс Бряк. Я набираю номер. На том конце провода долго никто не отвечает, но вот наконец-таки раздается долгожданное «Я слушаю» с мерзким капитолийским акцентом. - Эффи, это Хеймитч. - О, Эбернети! – удивляется капитолийка, - Откуда ты звонишь? Помнится, ты опять вырвал телефонный провод, чтобы тебя не беспокоили. - Как раз по этому поводу я и звоню: мне нужно, чтобы мне снова провели телефон. Причем срочно. - Что-то случилось? - Эффи Бряк беспокоиться или мне кажется? - Когда у меня будет телефон? – игнорирую её вопрос, Эффи тоже ни к чему знать, что творится в Двенадцатом. - Завтра к тебе прибудут мастера, - недовольно отвечает она, - И все же, что-то слу… - Вот тогда и поговорим, - перебиваю я и кладу трубку. В кабинете повисает неловкая тишина, взгляд мера замер на телефоне, мой взгляд – на его понуро опущенной голове. - Мне жаль, что так вышло с Гейлом Хоторном, - тихо говорит Андэрси. - Конечно, кто теперь будет продавать Вам свежее мясо? – пытаюсь пошутить я, но мэр только мрачнеет, - Ладно, я, пожалуй, пойду. - Не останетесь ли вы на чашку кофе, Хеймитч? – неожиданно предлагает мэр, - Ну, или не кофе. - Как раз сейчас я бы выпил именно кофе, - мужчина едва заметно улыбается, он явно рад, что я откликнулся на его предложение. Мэр удаляется на кухню, я расслабляюсь. Несмотря на то, что Андерсли мэр дистрикта, ему можно доверять. В данной ситуации то, что он мэр Двенадцатого вряд ли сыграет ему на руку. Когда мэр возвращается, вид у него несколько сконфуженный. Он ставит на стол поднос с дымящимися чашками и, будто извиняясь, говорит: - Простите, но я принес чай. Я забыл, что кофе закончился еще на прошлой неделе, - Андерси тяжело опускается в кресло, вряд ли он так раздосадован отсутствием кофе. - Видимо, тяжелые времена коснулись и Вас, мистер Андерсли. - Просто Джеймс, - поправляет меня он, - И Хеймитч, клянусь вам, грядут темные времена, - глядя мне в глаза, говорит мэр. - Да, Двенадцатый уже ощутил это на себе. - Этот Тред.. Он стал настоящим ужасом для нас всех. Признаться, после его визита ко мне в дом, мне кажется, что он не против выпороть и меня самого, - он делает глоток, - Дело не только в нашем дистрикте. Каждый день в разных дистриктах казнят бунтовщиков, каждый день кто-то рисует сойку-пересмешницу: на центральной площади, на жилых домах, на земле. Сегодня ночью в Одиннадцатом кто-то нарисовал сойку на доме, в котором поселились вновь прибывшие миротворцы, - на последней фразе глаза Андерсли загораются, - Атмосфера в Панеме накаляется. Еще немного и вспыхнет… революция, - последнее слово он произносит столь горячо, что, осекшись, зачем-то оглядывается по сторонам, - Я догадываюсь, какая опасность нависла сейчас над Китнисс и Питом, но с вашей помощью они смогут не только выжить сами, но и спасти всю страну. Хеймитч, не дайте им наделать глупостей, ради всего святого. - Я думаю, что наши победители прекрасно понимают, ЧТО сейчас на кону. - Но ведь они еще так молоды.. - Они пережили Голодные игры, Джеймс! А это все равно, что пройти через ад, но, вернувшись домой, ты уже совсем не тот, кем был до Арены. Мои ребята знают, что делать, - твердо заявляю я, - Но да, я присматриваю за ними, - «потому что они все, что у меня осталось», - добавляю я про себя. - Вы очень сильный человек. Не зря Вы победили на Играх. - Лучше бы я умер, - бросаю я и залпом допиваю чай, - Знаете, мне пора. Можете не провожать, - я встаю и уже открываю дверь, когда мэр говорит мне вслед: - Вы и ваши ребята всегда можете рассчитывать на мою помощь. - Спасибо, - закрываю за собой дверь и спускаюсь вниз. Придя домой, я даже не притрагиваюсь к бутылке. Закутавшись в плед, я ложусь на диван и смотрю на огонь, который едва горит в разожжённом Питом камине. Завтра я перенесу фотосессию, завтра я придумаю, что нам делать дальше. На меня наваливается дикая усталость, и я моментально засыпаю. Утром меня будит стук в дверь и крики с жеванным капитолийским акцентом. Эффи сработала очень оперативно. Двое мужчин, картинно раскланявшись, входят ко мне в дом. Пока они устанавливают телефон, я скручиваю одеяло и бросаю в угол дивана. Уборка завершена. Наливаю кружку воды, и еще прежде, чем я успеваю ее допить, один из мастеров заявляет, что все готово. Вот это сервис! Буркнув спасибо, спешу выпроводить капитолийцев и позвонить Эффи. Бряк отвечает после первого гудка. -Хеймитч? – спрашивает она. Уж не ждала ли она моего звонка? -Он самый, - присаживаюсь на край кресла, - Нужно перенести фотосессию Китнисс. - Как? – готов спорить, что Эффи сейчас подскочила на месте, - У нас все спланировано по часам. С Китнисс будут работать лучшие фотографы Капитолия, а они очень занятые люди! - Эффи Бряк, - перекладываю трубку в другую руку и делаю глубокий вдох, - Ты можешь хотя бы раз в жизни не задавать ненужных вопросов и всего лишь сделать то, что я прошу? – капитолийка молчит, - Ради Китнисс и Пита, пожалуйста. - Хорошо, но.. -Спасибо, до встречи на фотосессии в Двенадцатом, - перебив Эффи, прощаюсь я и вешаю трубку. Как ни странно, мисс Бряк не перезванивает с навязчивыми расспросами. Ну вот, моя миссия выполнена. Можно снова напиться и не думать ни о чем. Напиться. Не думать. Именно так я и проживаю большую часть своей жизни, в перерывах пытаясь спасти трибутов. Хах, однажды, мне даже удалось. Но какой ценой? Так, хватит думать, пора пить. Не знаю, сколько проходит времени с тех пор, как я отключился сидя за столом, но когда Китнисс и Пит расталкивают меня за окном уже не метёт. Они буквально вытаскивают меня на улицу, за что я, не стесняясь в выражениях, высказываю все, что думаю о них. Как можно подобным образом обращаться с человеком, которого мучает похмелье? Бывшие трибуты тащат меня к выходу из Деревни победителей, видимо, они от меня все-таки не отстанут. Зачерпнув пригоршню снега, утираю лицо. Никто даже не раскрывает рта, пока Деревня победителей не скрывается из вида. Я смотрю на десятифутовые белые стены, обрамляющие узкую расчищенную дорожку, и думаю о том, что им ничего не стоит рухнуть на нас. Мы все еще молчим. Китнисс переминается с ноги на ногу. Пит смотрит на нее не моргая. – Итак, мы решили бежать навстречу неизвестности? – нарушив тишину, обращаюсь я к Китнисс. – Нет, – отзывается она. – Уже нет. Вот как. Зная Эвердин, она непременно задумала что-то новое. Правда, если ее идея с побегом была безумной, что может быть на этот раз? – Все же нашла в своем замысле кое-какие изъяны, солнышко? Может, есть новый план? – скрестив руки на груди, осведомляюсь я. – Нужно поднять восстание, – выпаливает Китнисс Эвердин, бывший трибут дистрикта номер Двенадцать, моя подопечная и победительница 74 Голодных игр.