Одно "Прости... "

- Рукия... - Абараи обреченно опустил руки на черноволосую макушку, позволяя себя обнять. Подругу, выросшую в Руконгае, вряд ли испугаешь грязью. - Ренджи, - Кучики расцепила объятия и взяла лицо друга в свои маленькие ладошки. Впервые за последний год это движение не показалось мужчине пошлым или унизительным. - Мы так скучали, так беспокоились... В звенящем голосе прорезались слезы, и Абараи почувствовал прикосновение мокрой щеки к своему лбу: - Ками, как ты похудел! И стал таким бледным... Зачем ты ушел? Мы так волновались! Ренджи хмыкнул, но не ответил, лишь крепче прижался к дрожащему хрупкому телу. Ему не хотелось ничего говорить, ничего объяснять, он просто был рад, что после стольких месяцев, проведенных в аду, все еще был кому-то нужен. Неожиданно воображение подсунуло фрагмент из недавнего прошлого, в котором такие же крепкие, но отнюдь не девичьи руки так же сжимали в цепком захвате и притягивали к себе, но не останавливались на плечах, а спускались вниз по груди, животу, больно царапали кожу... - Нет... - тихо прохрипел Ренджи и резко подался назад, выбираясь из объятий. Рукия с непониманием и страхом посмотрела на внезапно отстранившегося друга, в расширенных матовых зрачках которого проступил безотчетный ужас. Она тяжело сглотнула соленый липкий ком, поднявшийся в горле, и протянула руку, слегка коснувшись тыльной стороной ладони пылающей щеки: - Ренджи, что с тобой?.. Абараи отвернулся, разрывая прикосновение, и попытался унять панику, поглотившую рассудок. Перед глазами до сих пор стояли пошлые улыбки, а в ушах звенел довольный смех... Ощущения не проходили. Они были не такими яркими как ночью, но не проходили ни на миг. Захотелось взвыть от ужаса и беспомощности. - Все нормально, - Ренджи попытался вернулось голосу былую беспечность, вот только получилось донельзя плохо. - Извини. - Ничего, - девушка подняла понимающий взгляд на отвернувшегося друга и с грустью осмотрела сгорбившуюся замершую фигуру. - Все пройдет... - Ты знаешь? - мужчина вскинулся и обернулся. Невидящие глаза изумленно расширились, глядя куда-то поверх темноволосой макушки. - Нет, - Кучики смущенно улыбнулась, но сообразив, что друг сейчас не может разглядеть выражение ее лица, спрятала улыбку. - Нии-сама мне ничего не рассказывает, Кира с Хисаги тоже молчат, и Оторибаши-сан отмалчивается, но я думаю, что он... - Оторибаши-сан? - удивление временно оттеснило на второй план жуткие мысли. - А что вайзарды здесь делают? - Ах, да, ты же ничего не знаешь. Понимаешь... - Понимаю, - снова прервал ее Абараи. - Айзен напал, да? - Да, - едва слышно выдохнула шинигами, но громкий тяжелый вздох получше любых слов выразил правоту его предположения. - Много наших полегло... - продолжила она уже тише. - А когда мы не стали справляться, пришли вайзарды. - А как же Ичиго? Где был Куросаки все это время? - Ренджи не мог увидеть легкий алый румянец, предательски разлившийся по лицу Рукии при упоминании бывшего временного шинигами. - В Готее. Первое время мы с ним, капитанами и лейтенантами вполне успешно отбивали атаки пустых, а потом появились аранкары и стало совсем плохо. Я думала, это конец: повсюду огонь, дым, лязг, грохот... Не знаю, как мы выжили. - девушка умолкла на время, а потом добавила уже более мягким голосом, - Кстати, он теперь тоже Кучики. Ренджи резко выдохнул и сильнее прежнего распахнул глаза: - Поздравляю, - в тихом голосе не прозвучало ожидаемой радости. В нем вообще ничего не прозвучало, а лицо стало спокойным и бесстрастным, словно на мгновение зажегся яркий огонек и тут же пропал в непроглядной мгле. - И как клан допустил две свадьбы за столь короткое время, да еще в таких условиях? - Две? Ты о чем? - О молодой жене твоего брата. На мгновение на бледном лице девушки отразилось полное недоумение, но уже через секунду она рассмеялась, облегченно и немного нервно. - Ренджи, ты что! Нии-сама, как только узнал о твоей выписке, сразу расторг помолвку. На него еще долго потом бросали косые взгляды, но он свое решение не поменял. Абараи замер, огорошенный внезапной новостью. Все его сомнения и обиды оказались пустым звуком, он напрасно переживал, напрасно считал себя ненужным, брошенным. На душе вдруг стало легче, и он рассмеялся вслед за Рукией. Неожиданно девушка притихла. - Доброе утро, нии-сама. - Доброе. Ренджи осекся, услышав глубокий, любимый, но такой далекий сейчас голос без толики радости или просто тепла. - Мы уже идем, - быстро пролепетала Рукия, прерывая затянувшуюся паузу. - Хорошо, - ответил тот же голос, и с едва различимым хлопком закрылась дверь. - Мы? - в тихом вопросе не было и тени прежней заинтересованности, только какая-то необъяснимая тоска. - Да, Ренджи, мы. И мы идем завтракать. - Рукия, я не могу... - Я знаю, - вздохнула младшая Кучики и уже веселее добавила, - Я тебя провожу. - Не стоит, я не голоден, - Абараи не решался сказать подруге, что просто не хочет, чтобы ОН видел его таким беспомощным, жалким, никчемным... - Ничего не хочу слышать! - Рукия вскочила на ноги и, схватив Ренджи за руки, потянула на себя, заставляя встать. Мужчина, словно обжегшись, резко отдернул ладони. - Тебе неприятны мои прикосновения? - Извини... Я не хотел. - Абараи смутился, поняв, что незаслуженно обидел подругу, и уже тише добавил, - Нет, не неприятны... - Тогда давай еще раз, - Кучики чуть более осторожно протянула руки вперед, словно боясь, что ее действия причинят боль. Она не знала, что именно произошло с ее другом, но, зная, где он пропадал весь прошедший год, догадывалась, что он еще долго не сможет стать тем, прежним Ренджи. Выдохнув, Абараи протянул раскрытые ладони и тут же почувствовал, как прохладные пальцы аккуратно переплетаются с его пальцами и замирают, не смея двигаться дальше. - Пойдем? - голос у Рукии тихий, будто спрашивающий разрешения. Ренджи молча кивнул, опираясь на тонкие руки - единственное, что он чувствовал в окружающей пустоте, - поднялся на ноги и двинулся за уходящей прохладой. Что ж, когда-нибудь ему все равно бы пришлось выйти за пределы этой комнаты. Так почему бы не сделать это сегодня? ~~~ Бьякуя устало опустился на футон, глубоко вдыхая холодный вечерний воздух - первый признак приближающейся зимы. Постепенно дни становились короче, а ночи - длиннее и прохладнее, и даже теплое кимоно и дополнительные хибачи больше не спасали от этого холода. Он словно мерз изнутри. - Разрешите, нии-сама? - тихий голос вырвал из неприятных размышлений, и в комнате, казалось, потеплело на несколько градусов. - Да, конечно, Рукия, проходи. Девушка вошла и чинно опустилась на пятки, непривычно прямо держа спину. - Я хотела узнать насчет... Ну... Вы же советовались с капитаном Уноханой? - Да, я спрашивал у нее насчет того пустого. - И что она сказала? - в фиалковых глазах блеснула надежда. - У Ренджи есть шанс вернуть зрение? Кучики внутренне вздрогнул от упоминания имени бывшего лейтенанта, но на красивом лице не отразилось ни одной эмоции. - Унохана-сан сказала, что пока нельзя ничего сделать. Если бы у него, - Бьякуя не смог заставить себя произнести его имя. - была бы хоть капля реяцу, то можно было бы попробовать исправить положение с помощью кидо, а так нам остается только ждать. - И больше ничего нельзя сделать? - Я не знаю, - капитан прямо посмотрел на сестру. - Рукия, я правда не знаю. - Хорошо, - девушка опустила вмиг погрустневший взгляд. - Спасибо, что уделили мне время, нии-сама. Шинигами поклонилась и направилась к выходу. У самой двери, словно спохватившись, она обернулась: - Мы хотели завтра выйти в сад. Можно? - Да. Только возьмите теплое хаори - на улице холодает. - Конечно, нии-сама, - девушка снова поклонилась и покинула комнату. Как только за сестрой закрылась дверь, Бьякуя позволил себе опустить голову и сжать пальцами ноющие виски. "Почему? Почему все так? Почему Рукия не боится приближаться к нему, проводить с ним время; не боится сделать ему больно. Гуляет с ним по дому, рассказывает какие-то истории, пару раз я даже видел, как они смеялись. Почему она не боится позволить себе этого, а я боюсь? А ведь он изменился, сильно изменился. В то утро, например, когда мы впервые завтраки вместе, он даже не притронулся к еде, только молча перебирал в руках палочки. А когда Рукия рассердилась и, отругав его за излишнюю скромность, силой запихнула в рок кусочек таяки, смущенно хмыкнул и посмотрел в ее сторону с какой-то... Благодарностью? А сейчас, когда она водит его по особняку, крепко держа за руки, и рассказывает новости отряда, он лишь слушает, иногда перебивает, уточняя и переспрашивая, но никогда не пытается отнять ладоней. Наверное, он уже все коридоры выучил за столько-то времени, а все равно позволяет себя водить. Рукия... Она молодец. Я бы не смог так долго и настойчиво пытаться вернуть его к нормальной жизни. А она старается, идет наперекор всем нормам и правилам и снова, с нескончаемой уверенностью, пытается пробить глухую стену его отчуждения. И ведь получается же... Я бы не смог." ~~~ Ренджи начинал бояться ночи. Не той, что теперь всегда перед глазами, а той, когда замирают все шорохи и звуки, и дом на несколько долгих часов окунается в тишину. Ведь тогда нет ничего, что может спасти от страшных воспоминаний и ощущений, которые воскресают с новой силой с приближением вечеров. Горячие, влажные от пота и смазки пальцы снова и снова проходят по телу, царапая кожу короткими ногтями. Сквозь боль и жар слышу, как открывается входная дверь, впуская еще одного "клиента". Ксо, я уже насчитал троих. - Ты долго, - хрипит чей-то низкий голос. - Мы уже устали тебя ждать. - Не похоже, чтоб вы скучали... - С ним не соскучишься... Сильные пальцы крепко сжимают мои волосы на затылке и запрокидывают голову назад. Пытаюсь выдохнуть, но из горла вырываются только тихие рваные хрипы. Чувствую, что напряженный член упирается мне между ягодиц и тяжело сглатываю, гася подступивший крик. Уже не первый за сегодня. Из-за боли и усталости почти ничего не чувствую: ни как чужие вспотевшие ладони упираются в вывихнутое плечо, ни как ноют лодыжки, придавленные острыми коленями к кровати, ни как кто-то с силой бьет по лицу, наслаждаясь глухим вымученным стоном, случайно сорвавшимся с покалеченных губ. Ничего. Только жар, бегущий по каждой артерии, каждой венке, и остывающий где-то в районе бешено бьющегося сердца. "Бьякуя! - зову про себя, не смея произнести это имя вслух. - Бьякуя!" Так странно, ведь я уже долго нахожусь здесь - может, месяц или два, может, больше - а твой образ до сих пор перед глазами, словно выжжен на обратной стороне век. Ни на секунду не перестаю думать о тебе, хотя знаю, что больше никогда не увижу. "Бьякуя, за что ты так со мной?" Сердце рвется на части, когда вспоминаю рядом с тобой еще одну фигурку, хрупкую и статную, словно созданную специально для тебя. Твой выбор, твоя судьба, я больше не нужен. Наигрался. "Бьякуя, почему?" Больно, обидно, но не могу тебя ненавидеть, не получается. Даже сейчас, задыхаясь в этом пошлом и диком безумстве, не могу. Наверняка так и умру здесь, с твоим именем в мыслях, если мне, конечно, вообще позволят умереть... Резкая боль в спине прорывается сквозь пелену ощущений, и я кричу, чувствуя, как между ягодиц протискивается еще один палец. - Не надо... - впервые позволяю себе просить. - Расслабься, тигренок, - шершавая ладонь скользит по напряженной влажной спине. - Тебе понравится. - Н-нет, - зажмуриваюсь, пытаюсь привыкнуть к новой боли, но уже не получается. Сильные руки опрокидывают на кровать и не дают отстраниться. - Ренджи, - громкий шепот непривычно обжигает ухо, и я на мгновение замираю, силясь понять, померещилось или нет. Но уже следующая вспышка жгучей боли не дает времени на размышления. Напрягаю мышцы в попытке выбраться, но лишь сильнее скручиваю травмированное плечо. - Ренджи, - в голосе слышится тревога, и чувствую, как холодное тело судорожно прижимается к моей спине. И боль почему-то уходит. - Ренджи! - Узкие пальцы скользят по лицу, обдавая холодом горячую, взмокшую кожу. Абараи резко открывает глаза, встречая привычную черноту, но ощущение прикосновений не исчезает. - Бьякуя!- Ренджи старается успокоиться, отдышаться, убедить себя, что это только сон и спасительная прохлада сейчас исчезнет, да только робкий поцелуй, обжигающий уголок губ до невозможности реален. Мужчина отстраняется, но не покидает объятий, смотрит в сторону исчезнувших губ расширенными от удивления глазами, словно пытается рассмотреть что-то в непроглядной мгле. - Ты здесь? В ответ Бьякуя лишь крепче прижимается к нему, обнимая за плечи: - Если тебе неприятно, я уйду, - Кучики слегка касается губами виска и чувствует, как по напряженному телу проходит нервная дрожь. - Нет, не надо, пожалуйста, - Ренджи быстро разворачивается, утыкается носом в шею и затихает, стараясь выровнять дыхание, еще слишком частое после ночного кошмара. Бьякуя, все еще не до конца доверяя ощущениям, аккуратно убирает за ухо тяжелую алую прядь и сжимает в объятиях любимого человека. - Ренджи, - так легко слетает с губ, и Абараи поднимает голову, глядя невидящими глазами слегка поверх плеча. - Я так долго тебя искал... Ренджи напрягается и опускает взгляд. - Бьякуя, - голос звучит хрипло, почти сорвано. - Зачем я тебе теперь нужен?.. Такой. Ты ведь глава клана, капитан, у тебя такие перспективы... - Ренджи, не говори глупостей, - шепчет Кучики и накрывает раскрывшиеся для следующего вопроса губы своими. Поцелуй получается робким, неловким, слишком торопливым, но и его хватает, чтобы сердце сладко забилось в грудной клетке. - Не надо, - Абараи резко отстраняется, разрывая поцелуй, и пытается отодвинуться. - Я не сдержусь... - Не сдерживайся, - разрешает хрипловатый голос, и Ренджи оставляет попытки выбраться из захвата и подается вперед, опрокидывая Кучики на спину и нависая сверху. Бьякуя сначала сжимается от неожиданного яростного напора, но потом, когда поцелуй превращается из страстного в нежный и тягучий, расслабляется, полностью отдаваясь ощущениям. Дорогая шелковая ткань быстро поддается умелым рукам, в то время как жадный рот ни на секунду не прекращает терзать распухшие от поцелуя губы. Кучики впускает чужой язык в свой рот, всеми силами стараясь не застонать от накрывшего удовольствия. Пальцы зарываются в тяжелые красные волосы, прижимают крепко, отчаянно, боясь отпустить хоть на мгновение, словно не до конца веря, что все реально и что сильное тело не исчезнет с первыми лучами солнца, как много раз до этого. Бьякуя чуть выгибается, и неожиданно губы, которые он и нацеловать-то еще не успел, оставляют его рот и спускаются ниже к подставленной шее и начинают быстро покрывать бледную кожу горячими поцелуями. Абараи движется четко, уверенно, как профессиональный шахматист, вслепую играющий сложную партию, - он точно знает, как отзовется каждая клеточка белоснежного тела на его движения. Ренджи зацеловывает шею, слегка прикусывая кожу в том месте, где с бешеной скоростью бьется пульс; спускается ниже к впадинке между ключицами, обводит ее языком, слыша, как дыхание Бьякуи переходит в тихие хрипы; долго мучает напрягшиеся соски, ловя как награду низкие, еще сдерживаемые стоны; не спеша ведет ладонью по внутренней стороне бедра, чувствуя, как от прикосновений к мягкой, бархатной коже начинает тянуть внизу живота. Ведя цепь поцелуев ниже, Ренджи едва успевает смочить слюной пальцы, и когда губы упираются в гладкий напряженный орган, осторожно надавливает на тугое мышечное колечко. От первого проникновения Бьякуя морщится и с силой втягивает воздух, но молчит, крепче стискивая пальцами жесткие яркие пряди. Ренджи двигает пальцем еще раз, глубже, и, отвлекая от неприятных ощущений, смыкает губы на каменно-твердой эрекции. Кучики сжимает зубы, но сдержать стоны больше не удается: он стонет, бесстыдно выгибаясь и толкаясь в жаркий рот, и даже глухая боль пониже спины быстро растворяется в невероятных ощущениях. Абараи долго мучает податливое тело пальцами и еще больше распаляет быстрыми движениями языка, ни на мгновение не прекращая ласку. - Ренджи, - зовет Бьякуя, чувствуя что уже на пределе. - Ммм?.. - вибрация только сильнее толкает к пику, и Кучики захлебывается стонами. Не дождавшись ответа, Ренджи выпускает уже пульсирующий орган изо рта, вытаскивает пальцы и пристраивается к растянутому входу. - Подожди, Ренджи... - Не могу. Извини, не могу, - Абараи плавно входит на всю длину и замирает, чувствуя, как резко выгнулось тело в его руках, и на живот выплеснулось белое семя. - Прости... Ренджи легко целует аккуратную скулу и начинает медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Сначала было сложно - сокращающиеся после оргазма мышцы просто сводили с ума, и Абараи из последних сил сдерживал себя, чтобы с силой не ворваться в белоснежное тело и не начать вколачивать его в футон. Но уже через несколько минут Бьякуя снова расслабился и начал двигаться навстречу размеренным толчкам. Неожиданно Ренджи сменил угол входа, и Кучики замер на вдохе, стараясь протолкнуть в легкие закончившийся воздух. - Бьякуя, - мужчина опустился на локти и на ощупь убрал с лица влажную прядь. - Н-не останавливайся... - прошептал капитан, обнимая любовника ногами за талию и пытаясь насадиться дальше, глубже. Ренджи что-то тихо прорычал в ответ и толкнулся сильнее, входя до упора. Бьякуя закричал и выгнулся, почти вставая на лопатки, и, чтобы хоть как-то заглушить неприлично громкие стоны, притянул красноволосую голову и жадно поцеловал, проталкивая язык в горячий влажный рот. Абараи двигался резко, быстро, словно утоляя накопившийся голод, периодически менял углы вторжения и позы, собственнически прижимая тонкое тело к себе и покрывая поцелуями-укусами, которые, еще долго будут краснеть на бледной алебастровой коже. А Бьякуя в итоге потерял счет крикам и стонам, но в конце уже и стонать не мог - устал, охрип - поэтому просто выгибался в жарких объятиях, тихо хрипя сквозь поцелуи. Так и закончилась ночь - обоюдным рваным выдохом и переплетением рук и ног, разорвать которое не было уже никаких сил.