Мушонок

Долго ли, коротко, мои милые читатели, но, как я уже вам говорила в предыдущей главе, мушиное время летит очень быстро — занятые воспитанием личиночек и бесконечным поиском ответов на сыплющиеся из их ротиков вопросы Медок и Хвой и вздохнуть не успели, как промелькнуло четверо суток. Личинки выросли размерами, соответственно, будущие ароматные медовые омежечки — с папу, а хвойные альфочки — с тату, научились хорошо, складно разговаривать, обрели силу, и пришло им время превращаться дальше. Однажды они вдруг перестали есть и стали вялыми, а потом и вовсе заснули, одна за другой. Их кожица, ранее мягкая, бархатистая и беленькая, начала стремительно грубеть и коричневеть. Хвой и Медок сидели, обнявшись, растерянные, в окружении куколок, и не понимали, куда себя девать во внезапно наступившей тишине. Супругам, успевшим привыкнуть к беспрерывному гаму, возне и мельтешению отпрысков, стало пусто и тоскливо, просто невыносимо… ТАК невыносимо, что они даже заплакали. А ведь совсем недавно оба мечтали хоть на несколько коротеньких минут остаться только вдвоем. Что ж, их мечта сбылась. Но были ли они рады?! Отнюдь. Лишь одно утешало обоих — стадия куколки длится всего день, и еще ночь. Потому, поплакав, супруги высушили друг другу слезы поцелуями, плавно перетекшими в жаркую любовь. Их хоботки сплелись и начали чувственный танец, лапки заскользили, лаская, бубенчики воспряли из висючек в сучки, и захлюпало в возбудившейся Медовой попочке, застучал о хитин хитин, зажужжали в горлышках, под трепет крыльев, восторженные охи и стоны, отражаясь эхом от стен норки, чтобы позже страсть сменилась крепким, восстанавливающим, сладким сном... Разбудили влюбленных возня, шорохи и шепотки. Вокруг пожужживали, но не громко, бережно, что-то перетаскивали и обсуждали, кто-то один, вроде, командовал, низким альфячьим баском, остальные тихо препирались с ним, огрызались, не соглашаясь, высказывали свои мнения. Изумленные и не понимающие происходящего Медок с Хвоем резко подорвались, сели и распахнули не желающие открываться, опухшие глаза. На них смотрели мухи, со всех сторон, много молодых, изумительно стройных, красиво переливающихся свеженьким хитином мух, альф и омег! Юные альфачи были похожи на Хвоя, омежки — вылитый Медок, и — улыбались, светло и лучезарно. Проспали! Проворонили вылупление детей из куколок!! Кошмар!!! А может, вовсе не кошмар. Мушата и без родителей, вон, похоже, со всем вполне справились, первые вылупившиеся помогли выбраться последующим, сами расправили и высушили крылышки, даже пустые оболочки уже успели собрать в общую кучу, в сторонке. Молодцы, запомнили, чему их тата с папой, еще личиночек, учили! Заметив, что Медок и Хвой проснулись, мушата побросали не дотащенную ими последнюю скорлупку, все вместе, сразу, замахали верхними лапками и прожужжали, весьма слаженным хором, словно до этого тренировались: — Доброе утро, тата! Доброе утро, папа! Приветствовали любимых и обожаемых родителей. Наверно, и взаправду тренировались, пока те спали. Хотели им сюрприз сделать, порадовать. Хвой с Медком смотрели снизу на своих детей, улыбались в ответ на их улыбки и вдруг, мощным пинком под брюшки, сообразили — эра относительного спокойствия и безопасности завершилась. Пора выводить потомство из убежища в мир. Страшно, мои уважаемые, милые читатели. И писать мне дальше будет непросто. Потому что флафф писать куда приятнее, чем ангст и драму. Но придется, увы. Ведь не могу же я, да и вы тоже, бросить Хвоя и Медка в подобный ответственный момент? И вы, мои читатели, обязаны меня поддержать. Вы же поддержите? Не оставите бедного автора, подопрете плечами?! Короче, я в вас верю, и жду.