Мушонок

Оказавшись в безопасном мраке норки, тридцать восемь рыдающих мушат и их не менее горько рыдающие родители наскоро перекусили коричневой, истекающей влагой кашицей прелого яблока, слегка захмелели, сбились в кучку и довольно долго лежали в тишине, нарушаемой лишь их собственными всхлипами, короткими взжуживаниями и звуком где-то капающей воды, а потом все же уснули, измученные душевной болью и слезами. Не известно, что именно снилось каждому, но Медку приснился он сам, в глубокой юности. В то злополучное утро тата и папа вывели его вместе с братишками в мир в первый раз. Был очень сильный ветер, явно собирался дождь, и родители велели мушатам по-быстренькому позавтракать и возвращаться. Медок, тогда еще безымянный омежка, послушался бесприкословно, наметил себе по указке таты ближайший цветок клевера и даже почти уцепился за него лапками, но тут его подхватило, закрутило и умчало прочь мощным воздушным потоком. Унесло далеко, и найти дорогу обратно малыш не сумел, заплутал. Так и остался один, не обученным и пугающимся собственной тени, от всех прячущийся и, не вмешайся в его судьбу Хвой, скорее всего, давно бы погиб, в первую же течку, или вскоре после нее. Спасибо Хвою, любимому, за жизнь и за деток… Проснулся Медок опять в слезах. Или его что-то разбудило? Омежка прислушался, и вскоре явственно различил шорохи и хруст копаемой земли. Нечто большое пробиралось к их убежищу снизу! Сон сняло мгновенно. — Тревога, тревога! — отчаянно взжужжал папа целой семьи, взвиваясь в воздух. — Тревога! Сырая норка почти сразу же наполнилась трепетом крылышек и писками испуганных мушат. А нечто приближалось… — Всем лететь вон! — гаркнул тоже вспорхнувший Хвой, перекрывая воцарившийся общий шум. — Быстрее!!Это крот!!! Мушат не нужно было подгонять пинками. Хоть юнцы никогда кротов в глаза не видали, но копание под лапками и дрожь почвы ощутили все без исключения и догадались — то, что ползет сюда, огромно и жутко опасно, раз родители настолько всполошились. Почти ослепнув от ужаса, бедняжки повысыпали наружу и заметались между стволиков трав и цветов, в панике. — Стойте! — срывая голос, отчаянно кричал им Медок. — Стойте, остановитесь! Да стойте же! Крот за вами не последует! Земля! Земля!!! Спятившие в страхе мушата продолжали бесцельно метаться. Они не слышали воплей папы. Появись сейчас птица или… Оса мелькнула мимо инстинктивно замершего в полной неподвижности Медка желто-полосатым узким телом, выцепила одного из мушат прямо в полете и исчезла, низко гудя. Юный омежечка и пикнуть не успел, не то, что позвать на помощь. Впрочем, спасти малыша все равно никто бы не смог, не мухе, увы, тягаться силами с этой вооруженной страшным, многоразовым, ядовитым копьем хищницей, смельчак лишь погиб бы напрасно, вмешавшись. Даже стаей бы не одолели проклятую. Станет теперь мушоночек пищей потомству укравшей его осы. Хищница затащит бедняжку в вырытую в песке норку, но не убьет, лишь парализует, отложит ему на брюшко единственное яйцо, и исчезнет навсегда. А вылупившаяся через сутки личинка медленно сожрет оставленную матерью добычу и тоже превратится в осу. Круговорот жизней в природе, плачь, не плачь… Подоспевший Хвой вылавливал потерявших соображение детей по одному, Медок был на подхвате, вслед за супругом награждал повторным, приводящим в чувство душевным подзатыльником и запихивал в тень, под огромный лист лопуха, вместо утраченной, разрушенной кротом норки с яблоками. Пересчитать мушат родители не могли, циферок не знали, но последующий осмотр мордочек показал — кроме унесенного осой омежечки, отсутствует еще и бета, тот, который помельче. На поиск потеряшки отправился Хвой, запретив остальным членам поредевшей семьи покидать убежище под лопухом. Альфа нашел сына довольно быстро — тот со стонами мУки бился в лапах огромного мохнатого паучищи, запутавшийся в паутине. Смотреть на гибель ребенка Мух не стал, просто заплакал, тихо-тихо, развернулся и полетел обратно. Позже, когда от беточки ничего не останется, кроме неопознаваемой, высосанной, сморщенной, пустой оболочки-хитина, надо будет обязательно привести мушат на это место, показать смертельную, развесившуюся между ветками куста и такую потрясающе красиво мерцающую в лучах солнца ловушку, и чтобы хорошенько запомнили.