Сумрак и Греза

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, Оттого что я тебе спою — как никто другой. Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я закину ключи и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи я вернее пса. Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной, Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя — замолчи! — У того, с которым Иаков стоял в ночи. Но пока тебе не скрещу на груди персты — О проклятие! — у тебя остаешься — ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир, — Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир! (Марина Цветаева)       Вечерело. На светлые луга опускался туман. Тянуло легкой прохладой. Из высокого травостоя раздавались поздние рулады певчих беспозвоночных, но в лесу, граничащем с лощиной, было тихо. Утих ветер, утихла листва, утихли пернатые твари в кронах. Лес замер, усыпив до рассвета дневных созданий и не успев еще пробудить ночных.       Сумрак стоял возле своего челнока, мысленно прощаясь с этим уютным гостеприимным местом, с солнечными отмелями, с долиной источников… С несносными сестрами, сделавшими его мужчиной… С Грезой, забравшей его сердце.       Они долго не могли расстаться вчера. Уже почти затемно Сумрак с трудом спровадил самку. Греза словно бы до последнего ждала, что он передумает улетать, хотя, конечно, и понимала тщетность своих надежд. Совсем скоро всем самцам предстояло покинуть планету. Насеяв потомков, они были готовы с чувством выполненного долга вернуться к ратным делам. Им было не положено задерживаться.       Свою последнюю одинокую ночь Сумрак провел в недостойном, но необходимом забытьи, найдя в лесу и сжевав горькую сонную траву. Уснуть самостоятельно он бы точно не смог, а перед отлетом следовало хоть немного отдохнуть.       Днем он не спеша подготовил свой транспорт к скорому запуску, а так же в сотый раз почистил доспехи. Сходил к реке и как следует помылся, заодно перестирав всю пропахшую самками и его собственным мускусом одежду. Потом отловил мелкого ящера и заставил себя поесть. Вылет пришлось отложить до вечера, когда остатки принятого накануне растительного снотворного уже точно должны были вывестись из организма.       Теперь же он стоял возле раскрытого челнока, уже находясь при полном обмундировании, и отсчитывал последние минуты своего пребывания на этой планете. Наконец, тихо вздохнув, Сумрак повернулся, машинально стряхнул рукой несколько сухих листьев со стекла кабины и проворно запрыгнул на высокую подножку. Дверь плавно сдвинулась за его спиной, с шипением активировав запирающие механизмы. Воин расположился в кресле, пристегнулся и пододвинулся к передней консоли. Все. Пора…       Сумрак уже запускал двигатели, когда внезапно увидел движущуюся между деревьев и отчаянно машущую руками знакомую фигурку.       Что за черт… Неужели, она?.. Точно, она…       Поневоле пришлось вновь глушить моторы. Греза, ну зачем, зачем ты это сделала…       Ругнувшись про себя, он повыключал приборы и резко оттолкнулся от консоли вместе с креслом. Разгерметизировав дверь, Сумрак открыл ее и высунулся из проема. Греза уже в нетерпении топталась внизу.       — Я боялась не успеть. Или, что ты не захочешь меня видеть… Или… Не знаю… — она на мгновение замолкла, переводя дыхание, а потом резко выпалила: — Тебе точно обязательно улетать сегодня?       Ох уж эта самка… Все-то в ее понимании было так просто: захотел — прилетел, захотел — улетел. Никакого понятия о дисциплине.       Самец наклонился и протянул ей руки, поднимая на борт. Потом снял маску и раздраженно швырнул ее на консоль. Его укоризненный взгляд устремился на Грезу, требуя немедленных объяснений.       — И как это понимать? — строго спросил Сумрак, скрестив руки на груди в ожидании того, как же самка будет сейчас оправдываться.       — Очень просто, — без тени смущения, если не сказать, с гордостью в голосе, ответила Греза. — Я послала Серого подальше и ушла из гарема. Вот прямо только что. Он ни разу не коснулся меня за весь Сезон…       Надо было видеть лицо Сумрака, когда он это услышал… У него в буквальном смысле отвисли мандибулы, и вылезли из орбит глаза. На секунду самец лишился дара речи. Затем, опомнившись, грубо схватил Грезу за плечи и хорошенько встряхнул.       — Ты какого хрена это сделала?! — взревел он.       — Я поняла, что не хочу принадлежать ему более ни минуты, — тихо проговорила обескураженная самка. — Я хочу быть лишь твоей…       Сумрак бессильно завыл и, выпустив Грезу, взялся за голову.       — Ты вообще нормальная??? — задыхаясь, зашипел он. — Ты потеряла все! Понимаешь, ВСЕ!!!       — Так тебя привлекал лишь мой статус? — неверяще прошептала она, начиная медленно пятиться назад.       Сумрак замер в растерянности. Ровно на мгновение. Мгновением позже ему пришлось бросится вперед и схватить оказавшуюся на самом краю подножки и едва не выпавшую из челнока самку. Успев поймать Грезу в последний момент, он крепко прижал ее к себе. Не размыкая объятий, он горько вымолвил:       — Ты сама знаешь, что это не так… Но, если бы ты не торопилась, у тебя был бы целый год на размышления… Ты жила бы под защитой гарема…       — Разве, твой гарем будет для меня худшей защитой? — возразила Греза, пытаясь отстраниться и заглянуть в глаза самца. Он не позволил ей, удержав самку рукой за основание шеи и как можно выше запрокинув свою голову. Она не должна была видеть, как Сумрак сжимает зубы, чтобы не взвыть от досады.       Что же Греза такое натворила… Она даже не удосужилась предварительно узнать, постоянный у Сумрака был гарем или всего на Сезон. У нее не шевельнулось ни единого сомнения насчет того, почему транспорт Сумрака стоит в лесу, а не на территории самок… Она могла хотя бы задуматься над тем, а не унизит ли ее поступок самого самца, лишенного теперь возможности честно ее завоевать! Да, что там, она могла просто-напросто опоздать к вылету! И вот теперь… Что делать? Признаться ей во всем? Исключено… Это просто ее убьет. Значит, придется импровизировать…       — Мои подруги очень агрессивны, ты видела… — предупредил он.       — Поверь, я тоже не лыком шита, — фыркнула Греза, устраивая голову на его плече.       Теперь-то он верил…       Не выпуская возлюбленной, Сумрак заблокировал дверной проем, чтобы не сквозило снаружи, и со смешанным чувством тревоги и счастья уткнулся жвалами в макушку самки. Что ж, вылет отменялся…       — Я хочу продолжить то, что мы начали вчера, — раздалось в наступившей внезапно тишине. Сумрак всем телом напрягся. Этого не могло происходить на самом деле… Ему, верно, снился очередной сладкий сон. Может, просто трава еще не отпустила… Греза пришла и захотела ему отдаться… Сама… И как, скажите, он мог ей противится? Да еще после того, как терпел пятые сутки…       Самец не стал отвечать. Что толку было от слов… Он склонил голову, задержавшись на некоторое время на уровне Грезиной шеи, и с наслаждением вдохнул пьянящий аромат. Потом, расположив ладони чуть выше талии самки, ненадолго отнял ее от себя, чтобы увидеть ее лицо. Ее широко раскрытые глаза блеснули в полумраке…       Грезу била легкая дрожь. Самец испугал ее своей агрессивной реакцией. Еще и его полное боевое облачение добавляло немалую долю угрожающих красок. Непривычно было видеть его таким — суровым, холодным, отчужденным. Сумрак ли был перед ней вообще?..       Но, стоило ему немного успокоиться, как улеглись и исходящие от него волны ярости. Самец умел быстро отходить от потрясений. И вот уже очи влюбленного воина словно бы подернулись поволокой, устремляясь на Грезу с удивительной нежностью. Неожиданно смутившись, самка ушла от его взгляда и вновь уткнулась в часто вздымающуюся под пластинами брони грудь. Одна ее рука направилась вверх, очерчивая рельеф мускулов и обвивая шею Сумрака, а подушечками пальцев второй Греза робко провела по его торсу, закончив это несмелое и оттого еще более возбуждающее движение прикосновением коготков к средней линии полуобнаженного живота. Самец негромко зарокотал и с плавным нажимом опустил одну ладонь на поясницу самки, другую же переместил ей на затылок. Греза запрокинула голову, упираясь в твердо поддерживающую ее руку и теперь уже уверенно и страстно взглянула в янтарные глаза любимого.       Сумрак медленно поддел ее ниспадающее с плеч одеяние, и оно соскользнуло до середины стройного тела. Самец наклонился сильнее и как можно аккуратнее пустил в ход жвала, едва дотрагиваясь до тонкой кожи юной самочки, лаская ее шею и грудь, перебирая по обхватившим теперь его голову и утонувшим в гриве рукам. Одеяние самки незаметно съехало вниз.       Настал черед Грезы. Она старательно попыталась нащупать крепления верхнего доспеха, однако не преуспела.       — Как это снимается? — в тишине раздался ее неловкий смешок.       Самец опять не ответил, просто осторожно взял ее кисть и переместил на нужное место. Греза выщелкнула фиксаторы и в ожидании обратила взгляд на партнера. Тогда, продолжая тем же образом направлять ее руки, Сумрак начал помогать самке разоблачать себя. С глухим стуком на пол падали элементы брони и обмундирования. Нагрудник, испаритель, блок управления, наплечники, наручи… Вместе они отстегнули тяжелые пластины с его бедер. Плотно облегающие поножи Сумрак снял сам. Снова забрав ладони самки в свои, он подвел их к поясу и возложил на застежку, показывая, куда нужно нажать, чтобы снять остаток брони. Наконец на воине осталась лишь сеть да обернутая вокруг бедер ткань. Уже без особых колебаний Греза проникла под его набедренную повязку, вызвав первый невольный стон. Спустя мгновение ткань отправилась вслед за доспехами.       Сумрак отступил на шаг и опустился в кресло пилота, осторожно взяв Грезу за самые кончики пальцев и слегка потянув на себя. Самка легко поддалась, усаживаясь поверх его бедер и обвивая руками шею своего самца. Теплый и влажный вход в ее лоно как бы невзначай коснулся его приоткрывшейся клоакальной щели, откуда тут же начала выдвигаться, наливаясь кровью, головка полового члена. Самка тихо ахнула и поспешно сдвинулась назад, но Сумрак подхватил ее за спину, останавливая и притягивая вновь со словами:       — Не надо бояться. Он совсем не страшный. Он тебе понравится, — чтобы расслабить партнершу, самец позволил себе добавить немного шутливой интонации.       Продолжая одной рукой поддерживать спину самки, Сумрак опустил вторую руку под сидение и нажал на рычажок, опускающий спинку кресла. Полулежа, он обнял Грезу уже обеими руками и привлек к себе.       И тут она почувствовала его. Нечто горячее, плотное, сочащееся вошло в ее клоаку и уперлось, пульсируя, в сжавшееся в последний момент отверстие. Сумрак надавил сильнее, но, ощутив препятствие, остановился. Горло и грудь самца часто завибрировали в низком успокаивающем звуке. Он нежно ткнулся в шею партнерши и принялся покалывать ее кончиками жвал, переходя то на плечи, то на виски.       — Укуси меня, — шепнул он.       Греза несмело приблизилась к его левому плечу, носящему обширный след от ожога, и осторожно захватила изрубцованную кожу, обильно залитую выделениями шейных желез. Запах самца мгновенно наполнил ее носовые камеры и заставил странным образом обмякнуть, действуя подобно наркотику.       — Сильнее, — попросил Сумрак, уводя голову вверх и в сторону.       Самка напрягла жвала и почувствовала, как они с тихим хрустом проламывают чешую. Самец еле слышно застонал. Греза двинулась вперед и, забыв о страхе, впилась в его плечо всеми остальными зубами. В этот момент затвердевший пенис вновь пришел в движение, начав медленно раздвигать края чуть расслабившейся вульвы и проникать внутрь, минуя узкий, еще пока сопротивляющийся вход. Наконец, с некоторым усилием он проскользнул глубже и после этого стремительно вошел на всю длину. Греза вздрогнула от легкой боли, сразу же отступившей под действием быстро распространяющейся по всему телу волны необъяснимого блаженства. Затем она почувствовала, как член самца начинает равномерно давить изнутри, быстро увеличиваясь в размерах. Орган достигал полной силы лишь в половых путях самки, распирая податливые стенки семяприемника и надежно связывая предающуюся любви пару.       Ощутив непривычную тесноту юного лона, никогда не знавшего других самцов, Сумрак испытал нечто совершенно непередаваемое. Оно сжимало его естество с такой жадностью и силой, что, казалось, в нем невозможно будет двинуться. Пульсируя, лоно охватывало член все плотнее, вызывая ощущение растущей, до боли усиливающейся вибрирующей тяжести. Между партнерами как будто бы побежал неконтролируемый электроток…       Не в силах более терпеть эту сладостную муку, Сумрак изогнул поясницу в первой глубокой фрикции, одновременно выпуская порцию семенной жидкости. От его экстатического рычания дрогнул весь корпус челнока, на борту которого подобное явно творилось впервые. Греза протяжно вторила его крику на более высокой ноте, чувствуя, как напрягается пронзающий ее стержень, и тягучее тепло разливается у нее внутри.       Совокупление перешло во вторую фазу, и пенис начал ритмично сокращаться, до отказа наполняя жаждущий семяприемник. Помогая процессу, самец совершал плавные толчки, придерживая оседлавшую его самку за поясницу. Чувствуя, что ему в таком положении не очень удобно, Греза тоже начала двигаться, не замечая, как постепенно теряет над собой контроль…       …Придя в неистовство, она, надрывно рокоча, сдирала с самца сеть, мешающую прикасаться к его торсу и гладить его кожу. Нет, самки определенно были все одинаковы в своем стремлении заполучить желаемое. Как бы благопристойно они не выглядели поначалу, стоило начаться соитию, как все их кокетство и показная недоступность улетучивались, уступая место звериной ненасытности. Обнажив грудь Сумрака, Греза впилась в нее всеми когтями и уже сама начала овладевать самцом настолько безудержно и яростно, что ему не оставалось ничего другого, кроме как покорно сдаться на ее милость. Так вот ты какая на самом деле, дочь Желанной…       Наконец, не сдерживая криков, Греза резко прогнулась и снова оказалась в объятиях оргазмирующего самца, вызывая его ответный утробный вой чередой сильных мышечных сокращений, сигнализирующих о финальной стадии акта. Сцепившись и сжав друг друга что есть силы, партнеры совершили последнее встречное движение и замерли, погрузившись в любовную негу.       Обмякший орган Сумрака легко выскользнул из тела самки и медленно вошел в складку, утягивая за собой нить из блестящей слизи. Самец в блаженстве прикрыл глаза.       — Как же… хорошо… — вырвалось из его пасти вместе с судорожным выдохом.       Греза, бессильно возлежащая на его тяжело ходящей груди, лишь что-то нечленораздельно промычала в ответ. Некоторое время пара оставалась совершенно неподвижной. Наконец, немного оправившись от сокрушительного шквала полученных ощущений, самка подняла голову.       — Признайся, ты хотел меня все это время? — хитро поинтересовалась она, заглядывая в лицо Сумрака.       Эти ее слова мигом активизировали успокоившегося было самца. Его глаза широко распахнулись, вперившись в Грезу горящим хищным взглядом. Вместо ответа Сумрак вдруг крепко ухватил самку и быстро перевернулся, проворно укладывая ее на спину и наваливаясь сверху.       — О, хотел — не то слово! — эмоционально рявкнул самец, в накатившем порыве страсти тряхнув своей густой гривой. — Теперь-то я могу рассказать тебе все подробно. Про каждый отдельный случай. Так что готовься внимать!       «Какое все-таки удачное кресло», — одновременно не к месту промелькнуло в его голове, но мысли сразу же вернулись в прежнее русло, сосредотачиваясь на удовлетворении их с Грезой совместных желаний и потребностей.       Так она хочет признания… Что ж, начнем по порядку…       — Об этом я думал, когда мы столкнулись на охоте, — прорычал Сумрак, вторгаясь в тело самки жестко и без предупреждения. Греза панически забилась под тяжестью самца, испытывая уже совсем иную гамму чувств. От него неожиданно вновь повеяло агрессией. В беспомощности самка пронзительно закричала, но мощные жвала сомкнулись на ее горле, заставив замолчать. Сумрак неторопливо развел вцепившиеся в его спину руки и прижал их по обе стороны от Грезиной головы, отпуская шею самки и начиная глубокие поступательные движения. Овладевая партнершей, он неотрывно смотрел в ее глаза, выражение в которых постепенно и ожидаемо начало меняться с испуганного на развратное. Когда Греза начала постанывать и обхватила его ногами, Сумрак ускорил темп, приводя себя и свою самку к высшей точке наслаждения.       После недолгого отдыха самец поднялся и продолжил свой богато иллюстрированный рассказ:       — Так я желал сделать, когда застал тебя у реки, — сообщил он, поднимая самку, подхватывая ее под бедра и вынуждая скрестить ноги на его пояснице. Томно выдохнув, Греза прижалась к своему воину и обхватила его шею, ощущая беззащитно раскрытой промежностью возбуждающе сильные фрикции. И в третий раз самец начал с рычанием изливаться, держа самку на весу, а раздающиеся на его плече стоны беспрестанно услаждали его слух.       После они опять лежали обнявшись, и Сумрак нежно гладил самку по спине, пока новый приступ вожделения не заставил его поставить Грезу на локти и колени и взять сзади. При этом самец наклонился к самому ее уху и с жаром произнес:       — А вот этого ты едва избежала, когда решила поиграть со мной в догонялки!       Уже освоившееся с новыми ощущениями и привыкшее к размерам Сумрака лоно мягко приняло вновь напрягшийся член. Одной рукой властно ухватив самку за гриву, а другую положив ей на плечо, Сумрак довел партнершу до оргазма несколькими могучими толчками и сам обессиленно повалился сверху, чувствуя, как с последним спазмом из него сгустками выходит сперма. Уставший и удовлетворенный он слез с Грезы, опустился в кресло и подтянул разомлевшую самку, удобно укладывая ее на себе и давая передохнуть.       — Я признался, теперь твоя очередь, — проурчал охотник, вальяжно откинувшись на спинку и с интересом глядя на утомленную его стараниями возлюбленную. — Расскажи-ка, о чем ты тайно вожделела, когда столь страстно ласкала мое копье?       Греза нашла в себе силы хихикнуть и, состроив загадочное выражение, промолчала. Но ее рука при этом скользнула вниз, ловко нажимая у самца над лобком и заставляя переполненный кровью пенис легко выйти из складки. Видимо, кто-то тщательно готовился к Сезону, изучая анатомию противоположного пола… Радовало то, что она не полезла за ним когтями, как иной раз делали сестрички из долины…       Похоже, поступая так, Греза одновременно утоляла свое любопытство к строению мужского организма и выгадывала себе время на отдых. С непривычки сразу четыре половых акта подряд были для нее чрезмерной нагрузкой, хоть она и не сознавалась в этом, самец же явно настроился и дальше утолять свой сексуальный голод, не сообразив сразу, что нужно немного считаться с менее опытной партнершей.       Завладев пенисом, самка принялась его поглаживать, пользуясь облегчающим процесс значительным количеством накопившейся смазки. Пораженный самец наблюдал, с каким сладострастием она мнет и лакает рукой его орган, задаваясь единственным вопросом: что такое творится у этой юной развратницы в голове?       — Ты только давай без лишнего энтузиазма, — на всякий случай предупредил Сумрак, догадавшись о намерениях Грезы. Ему не особо хотелось зря проливать семя, но момент был упущен, при полной эрекции он бы уже не смог ввести пенис в столь узкое лоно без боли для себя и самки. Кроме того, он видел, как Грезе нравится забавляться с неожиданной игрушкой, посему Сумрак уступил и просто расслабился, позволяя самке бесстыдно манипулировать своим членом.       Эти игры быстро дали результат. Откликаясь на ласки орган восстал, достигнув максимального размера, и начал выбрасывать сперму. Греза словно завороженная взирала на это зрелище, продолжая двигать рукой вдоль крепкого, чуть изогнутого ствола и доводя рычащего и вцепившегося в подлокотники Сумрака до состояния, граничащего с безумием. Наконец последняя порция золотистой жидкости толкнулась наружу, заливая руку самки и живот самца. Сумрак с неожиданно тонким, почти женственным стоном выгнулся, после чего растекся в кресле, уже не в силах пошевелиться.       — Что ты такое со мной сделала… — слабым голосом проговорил он, приведя дорвавшуюся таким странным образом до доминирующей роли самку в неописуемый восторг.       — Но тебе ведь понравилось? — лукаво спросила она и разлеглась поверх самца.       — Да, только мы теперь к утру с тобой слипнемся… — вздохнул он, скосив глаза на нижнюю часть своего тела. — А к реке я сейчас ни за что не потащусь.       — Ну, слипнемся, так слипнемся, — философски ответила самка, устраиваясь на нем поудобнее.