Сумрак и Греза

Купила благочестивая еврейская женщина попугая. Приходит домой, снимает с клетки покрывало, а попугай и говорит: - Здравствуйте! Меня зовут Сарочка. Я очень хочу трахаться!!! Женщина упала в обморок. Когда пришла в себя, понесла попугая к Раввину. Снимает покрывало. Попугай: - Здравствуйте! Меня зовут Сарочка. Я очень хочу трахаться!!! Раввин говорит: - Ничего страшного. У меня есть друзья, у которых живет пара таких попугаев, так они целый день богу молятся! Отнеси им Сарочку, и она тоже выучит молитвы, глядя на них. Приносят Сарочку к друзьям. Ставят клетку рядом с теми попугаями. Снимают покрывало. Сарочка: - Здравствуйте! Меня зовут Сарочка. Я очень хочу трахаться!!! В соседней клетке два попугая самца. Один другому и говорит: - Ну наконец-то бог услышал наши молитвы! (Народное творчество)       Утро неторопливо вступало в свои права. Лес вокруг пробуждался, наполняясь шелестом, шорохами и многоголосьем своих неугомонных обитателей. Первые лучи солнца позолотили деревья и коснулись земли, заодно осветив стоящий на поляне, чуть накренившийся после неудавшегося старта, потертый суборбитальный челнок. Через широкое смотровое стекло можно было различить странную картину: развалившийся в кресле нагой пилот, пригревшаяся на его груди такая же обнаженная самка и непочтительно раскиданное по всей кабине оружие вперемежку с разрозненными элементами доспехов. Все это отдавало весьма дурным тоном, если не сказать хуже…       Греза приоткрыла глаза и первым, что она увидела, было чешуйчатое плечо самца, расположенное в нескольких сантиметрах от ее жвал. Отходя ото сна, самка некоторое время сосредоточенно изучала его, оставаясь неподвижной и лишь перескакивая взором от щитка к щитку. Ее слегка покачивало вверх-вниз от размеренного дыхания партнера. В памяти постепенно проявлялись неоднозначные события минувшей ночи.       Итак, свершилось… Она и самец… Именно тот самец, который так давно не давал ей покоя… И теперь уже ничего не изменить. Хотя, а зачем менять? Не о том ли она мечтала? Не она ли сама так старательно соблазняла этого самца? Все так…       И тем не менее Грезу начало одолевать некое смутное тревожное чувство. Ощущение… Ошибки? Разочарования? Нет, не то… Сомнения? Да, пожалуй. Сомнения, насчет того, верно ли она поступила, позволив эмоциям и сезонным желаниям руководить собой в принятии самого важного решения в жизни…       Почувствовав на себе внимательный взгляд, самка отвлеклась ненадолго от дурных мыслей и наконец подняла голову. Сумрак не спал и, по-видимому, уже давно. Он смотрел на нее пристально, не отрывая глаз, и выражение его было каким-то невнятным, застывшим. Не то обеспокоенным, не то просто задумчивым. Вчера он смотрел иначе – сперва с безмерным обожанием, затем с безумной страстью… Неужели, тоже в чем-то сомневается теперь?..       Обе его руки покоились на худой спине самки – так же, как и несколько часов назад, когда Греза уснула в его объятиях. Спина, кстати, побаливала, и все мышцы нижних конечностей тоже. Между ног противно токало. Как ни крути, Греза ожидала, что он будет с ней поаккуратнее. Хотя… Самец и есть самец, что с него взять.       Заметив, что самка проснулась, Сумрак мерно заурчал и потянулся к ней жвалами, словно стряхивая с себя некое оцепенение. Странное выражение исчезло с его лица, сменившись на просто доброжелательное.       - Ты в порядке? – немного смущенно спросил он.       - Ну, думаю, ходить смогу, хоть и в ближайшее время с трудом, - призналась Греза, опершись на самца локтем и слабо пошевелившись.       - Ты меня слишком долго мучила…       - То есть, это у тебя месть такая? – Греза с подозрением попыталась отстраниться, но Сумрак ее не пустил.       - Ты хотела этого сама, разве, нет?       - Хотела, но… - Греза заколебалась, потом внезапно вспылила, стукнув самца кулаком в грудь: - Да чтоб тебя, Сумрак!..       Самка отвела глаза. Повисло долгое молчание. Первым его прервал самец:       - Греза… Скажи… Ты жалеешь?       Она вновь поглядела на него. Сумрак был серьезен.       - О чем? – фыркнула самка. – О том, что Серый не раздробил мне кости таза?       - Ты знаешь, что я имею в виду… - не дал уйти ей от ответа самец.       - Нет, не жалею, - она мотнула головой, хотя, как-то маловато в ее голосе слышалось уверенности.       - Хорошо. Жалеть поздно. Теперь ты моя, - непривычно низко пророкотал Сумрак и бесцеремонно захватил самку за ягодицу, подтягивая повыше. Греза промолчала.       Склонив голову, она увидела на коже воина следы собственных когтей и осторожно провела по подсохшим царапинам, затем убрала с плеча самца гриву и осмотрела красующийся там глубокий укус.       - Тебе это нравится, что ли? – с оттенком удивления поинтересовалась Греза.       - Не могу точно сказать, - прозвучало в ответ. - Но это же помогло тебе немного расслабиться? И это главное.       Надо же, какие мы заботливые…       Греза высвободилась из его рук и не без труда встала, придирчиво оглядев себя и самца. Ниже пояса партнеры были сплошь покрыты засохшей пленкой свидетельств ночной одержимости. Сумрак тоже поднялся из кресла и вдруг без лишних слов попытался снова обхватить самку. Греза тем не менее уклонилась от его объятий, ибо от ее внимания не скрылось, что он уже опять в полной «боевой готовности». Она и не представляла, что Сумрак окажется настолько похотливым самцом…       - Пошли-ка мыться, - строго сказала Греза, подбирая с пола одеяние и набрасывая его на себя. Вынужденно оставив на время свои домогательства, Сумрак также прикрыл срам, следуя ее примеру, и послушно разблокировал выход. Не дожидаясь помощи, Греза самостоятельно спрыгнула с высокой подножки и решительно зашагала в сторону реки, даже не оборачиваясь.       Сумрак слегка отстал, закрывая транспорт, но вскоре без труда догнал самку. Приближаясь, он невольно окинул ее взглядом, действительно найдя ее походку странноватой. Похоже, ночью он и впрямь перестарался… Он плохо себя контролировал в тот момент – и свои слова, и свои поступки. Да и сейчас… Сейчас с ним начинало происходить нечто необъяснимое. Наблюдая за передвижением Грезы и улавливая ее аромат Сумрак вдруг поймал себя на опасной мысли: вместо того, чтобы сочувствовать, у него появилось желание зажать ее где-нибудь и немного добавить…       Теперь, когда табу было снято, самцу постоянно хотелось спариваться с ней, и он уже не мог найти ни единой достойной причины этого не делать. Стоило один раз дать волю своим инстинктам, и вот уже не было никакой возможности их обуздать… Что ж, самочка, терпи, сама хотела…       Он честно пытался держать себя в руках, но уже не мог, словно его действиями руководил какой-то поселившийся в нем зловредный демон. Внутреннее напряжение все нарастало, загоняя чувства и мораль в дальний угол и заставляя отступать неумолимо сдающий позиции разум.       В результате, на протяжении всего пути через лес обескураженная Греза только и делала, что отбивалась от нападок ополоумевшего в своем желании самца. Бедная самка была в абсолютном шоке от произошедших с ним изменений: он словно бы не понимал слов, на возражения отвечал, как полная сволочь, либо не отвечал вообще. Его лицо пугающе исказилось гримасой вожделения, по груди и ногам потек ручейками густой секрет с одуряющим запахом, интеллект в глазах отсутствовал. Сумрак то и дело распускал руки, с порыкиванием дыша самке в затылок, норовя прижать избранницу к дереву или повалить на землю. Греза уворачивалась и ускоряла шаг, но он неизменно ее настигал, преследуя, точно дикий зверь. С грехом пополам они все-таки дошли до реки, но дальше вид обнаженной возлюбленной, поливающей свое тело прохладной водой, вновь вскружил Сумраку голову, заставив забыть обо всем на свете и бессовестно полезть к самке.       - Угомонись, маньяк! - взвизгнула она. - Я еще с ночи не отошла!       - А ты в курсе, что клин клином вышибают? – веско заметил Сумрак, назойливо пристраиваясь к выворачивающейся партнерше.       И вымотанной Грезе ничего не оставалось, кроме как уступить. Во-первых, ответственность за ситуацию целиком лежала на ее плечах, во-вторых, Сумрак был как минимум сильнее, а в-третьих - и это оказалось решающим моментом - устоять перед феромоновым натиском жаждущего молодого самца было выше ее сил.       Она-то думала, это Серый настойчив… Как же Греза ошибалась. Неожиданно дорвавшемуся до нее Сумраку теперь все было мало, и он явно вознамерился получать интим по первому требованию. Стоило ей лишь на минуту потерять бдительность, ополаскиваясь, а он уже оказался тут как тут. Стоило ей подумать, что, будучи удовлетворенным, он хотя бы ненадолго отстанет, как ситуация повторилась.       И не то, что бы Грезе не нравился секс с ним, как раз даже наоборот. Но она откровенно устала и была не в восторге оттого, что Сумрак резко взял моду вот так идти напролом с неотвратимостью бронетранспортера. Неужто на этом вся романтика и закончилась? Стало быть, пока она была для него недоступна, он был чуток, внимателен и заботлив, а стоило ей перейти в его полное распоряжение, сразу принял как должное? Мать говорила, что все они, мужики, такие, но Греза даже не подозревала, насколько она может быть права…       Короче говоря, пока Греза совершала безуспешные попытки вникнуть в происходящее, самец, даром времени не теряя, покрыл ее еще трижды. При этом он уже не разменивался на слова и прелюдии, а с абсолютно непринужденным, если не сказать будничным, видом подходил и приступал к спариванию. Греза пыталась давать отпор, но быстро с ужасом убедилась в том, что это абсолютно бесполезно. Нахальный самец, возбудившись до предела, пустил в ход не только свои феромоны… Сумрак полностью застал самку врасплох, когда внезапно принялся сопровождать свои действия необычными вибрирующими трелями, от звуков которых партнершу на время словно бы сковывал паралич, не позволяющий сопротивляться.       Справедливости ради, стоит отметить, что сам Сумрак был поражен тем, что с ним творится, не меньше… Он впервые чувствовал себя так. Периодически самец будто бы просто отключался, теряя действительность, и тогда во всем его мозгу оставалась единственная мысль, в мгновение ока вытеснявшая все остальные: «Только моя!» А в следующий момент самец обнаруживал что уже во всю овладевает самкой. Из его горла то и дело бесконтрольно вырывались странные новые звуки. Клокочущей волной они поднимались откуда-то из глубины груди и заставляли все его тело мелко содрогаться. И самка начинала изгибаться, содрогаясь в такт, как только он проникал в нее.       С прежними партнершами такого не было. В разгаре несдержанных оргий они не раз доводили его до бессознательности, до беспамятства, до самой грани потери рассудка, пьяня зрелыми ароматами и пленяя изощренными ласками, но, приходя в подобное состояние, самец был готов повиноваться и выполнять все их желания, а вовсе не воплощать свои. Правила игры всегда задавали самки, даже, если этими правилами предусматривалось его весьма жесткое поведение. Спаривание инициировали тоже они, хоть часто и не явно, делая пару соблазнительных движений и создавая у самца иллюзию остающегося за ним первого шага. Но только иллюзию. И еще кое-что… Во время соитий с тремя сестрами Сумрак рычал, стонал, урчал от удовольствия… Но ни разу не пел.       И, хотя Сумрак сейчас был не в состоянии этого осознать, происходящее объяснялось весьма просто: впервые получив в свое распоряжение девственную самку моложе себя, он неосознанно начал демонстрировать типичное доминирующее поведение старших самцов. Он попросту токовал перед Грезой! И пусть такое ухаживание заключалось всего лишь в неотрывном следовании за избранницей с попытками покрыть ее, как только та зазевается, оно было весьма эффективным, хоть и не всегда саму самку устраивало.       - Все, хорош! – наконец огрызнулась самка, все-таки найдя в себе силы решительно стряхнуть в очередной раз осаждающего ее самца. Пока озадаченный и потому ненадолго пришедший в себя Сумрак соображал, что к чему, она бросилась в воду и попыталась уплыть на противоположный берег. Но партнер довольно быстро сориентировался и плюхнулся вслед за ней, догнав в два счета, проворно обхватив одной рукой и развернув к себе лицом. Они остановились на середине реки, и течение медленно повлекло их прочь.       - Кто-то сегодня не в настроении? – промурлыкал Сумрак, неторопливо заплывая под самку.       - Кто-то меры не знает! – прошипела она.       - Просто мера у каждого своя, - лукаво возразил самец, а затем, помолчав немного, добавил с заговорщической интонацией: - А в воде мы с тобой еще не пробовали…       Греза измученно закатила глаза, чувствуя, как что-то уже подозрительно тычется ей в живот.       - Ниже… - обреченно проговорила она.       Примерно через час произошло чудо: самец наконец-то пресытился любовными играми и успокоился. Паре удалось-таки вымыться, после чего Сумрак нырнул и выловил из реки вкусное и питательное рыбообразное существо, чтобы накормить самку. Пока Греза с жадностью ела, он лежал рядом с ней на берегу и изредка дотрагивался до ее ног или спины вожделеюще дребезжа, но спариваться больше не лез.       Потом они вместе вернулись к челноку, где Греза сразу со стоном повалилась в кресло. День только начался, а самке уже хватило впечатлений на неделю вперед… Пока она отдыхала, Сумрак прибирался в кабине, собирая раскиданное обмундирование. Наблюдая за ним, Греза опять погрузилась в размышления, касающиеся теперь уже не только минувшей ночи, но и всего сегодняшнего беспредела. Ей поневоле начала закрадываться тягостная мысль, а уж не сменила ли она шило на мыло? Серый обхаживал ее только, чтобы получить доступ к ее телу, и это Грезу бесило. Сумрак же выгодно выделялся на его фоне, прежде всего, не своей молодостью, а живым умом, покладистым характером и, на первый взгляд, неподдельным интересом к личности самки. Но куда, позвольте спросить, теперь все это подевалось? Лишь только удостоившись статуса ее избранника, он немедленно возвел в приоритет физическую сторону отношений, игнорируя чувства Грезы. Может, он вообще все это время умело притворялся кем-то другим, осуществляя коварный план по заманиванию доверчивой самки в свои сети? Не поспешила ли она с выбором?       По всему было ясно, что юную самку спровоцировал на необдуманные действия какой-то сезонный скачок гормонов… А сейчас, после удовлетворения первого зова природы, к ней пришло неотвратимое и горькое отрезвление. Похоже, Сумрак был не тем, за кого себя выдавал. Или это она, глупая, приняла его за того, кем на самом деле хотела бы его видеть.       С другой стороны… Речь ведь все-таки шла о самце. А они все теряют голову в Сезон. Так, может, его поведение было и нормальным для гона? Да, он достойно справлялся со всеми искушениями, пока Греза ему не принадлежала, но, когда она ему отдалась, к чему оставалось сдерживаться? Он попросту слетел с тормозов и, наверное, было бы наоборот странно, не произойди подобное. Кроме того, вся ирония заключалась в том, что при отсутствии ожидаемого физического внимания со стороны Сумрака Греза разочаровалась бы еще больше! Боги, так чего же она хотела на самом деле???       Воин тем временем закончил развешивать доспехи и вернулся к самке. Греза с тревогой поглядела на него. «Передохнул, сейчас снова полезет…» - мелькнуло в ее голове. Но Сумрак неожиданно опустился перед ней на корточки и, поглядев на самку с прежней нежностью, забрал ее руки.       - Я должен ненадолго оставить тебя, любимая, - тихо сказал он. - Нужно уладить кое-какие формальности…       - …любимая? – переспросила самка, привставая, словно в попытке лучше расслышать его слова. – Так ты, стало быть, чувствуешь ко мне что-то кроме жажды удовлетворения собственной похоти?       Сумрак изумленно поджал жвала, похоже, немало задетый этими словами, и воззрился на самку со смесью недоумения и осуждения.       - Ну разумеется, глупая ты самка… - наконец проворчал он. – Не ожидал…       Греза застрекотала, не давая ему закончить фразу, и притянула самца к себе.       - Так скажи мне, что ты чувствуешь, - произнесла она, проникновенно заглядывая ему в глаза.       - Я люблю тебя, Греза, дочь Желанной, - прошептал Сумрак. – Люблю с самой первой нашей встречи.       А ведь это и было все, что она хотела знать и слышать...       - Почему же молчал? – Греза еще слегка недоверчиво прищурилась.       - Охотнику не пристало бросаться откровениями…       - А теперь?       - А теперь я – твоя беспомощная жертва, - голова Сумрака медленно поникла. - Потому что в твоем присутствии я теряю разум, Греза, теряю себя… Что может быть страшнее? И сейчас я молю тебя о снисхождении. Если можешь, прости меня за все, что я совершил, и все, что еще совершу…       Сказав так, он, не дожидаясь ответа, ласково потерся о ее шею ротовой перепонкой, встал и отошел к передней консоли челнока. Набрав какую-то комбинацию кнопок, он попросил:       - Скажи что-нибудь. Все равно, что.       - Греза дурочка, - хихикнула самка.       - Отлично, теперь это твоя кодовая фраза, для открывания и закрывания двери, - невозмутимо сказал Сумрак, - на случай, если тебе вздумается прогуляться. Но я бы тебя попросил сегодня без лишней надобности не выходить отсюда. Мне спокойнее будет…       Потом, взяв деревянное копье, Сумрак направился к выходу.       - Возвращайся скорее, моя любовь, - промурлыкала Греза ему вслед и уютно устроилась в кресле. Ну как можно было сердиться на этого негодяя?