Удержи моё сердце

Алексей смотрел на то, как Ирина пытается разобраться с застёжками на костюме. Женщина не проронила ни слова. – Ира… – Утешин попытался начать разговор. – Что ещё? – блондинка взглянула на него устало. – Понятно, значит ты меня не простила! Но ведь я вернулся… – Прекрасно! Замечательно! Ты вернулся, ты здесь, не сбежал окончательно, я так счастлива! – Павлова не позволила ему договорить, болезненно реагируя на слова челюстно-лицевого хирурга, – Давай мы тебе всем отделением низкий поклон отвесим, что ты прилетел обратно! Мы бы без тебя не выдержали тут, загнулось бы отделение! Алексей молчал. Он был уверен, что после произошедшего всё наладится. – Объясни мне, ты чего ждал? Что я брошусь тебе на шею с криками небывалого восторга?! Ты ничего не сказал толком, написал заявление и поминай как звали! Прилетел обратно и думаешь, что ничего сверхъестественного не произошло?! – Ирину было уже не остановить. – Я вернулся ради тебя и ты прекрасно об этом знаешь! – пытался оправдать себя Утешин. – Дешёвый ход, не верю! Я тебе уже говорила, чтобы ты забыл обо всём, что между нами было! – продолжала свирепствовать Павлова. – Хочешь сказать, что всё кончено? – Ты думаешь, что я такая глупая дурочка, непременно закрою глаза на твои выходки и мы будем жить долго и счастливо, да?! Зачем ты вообще пришёл тогда именно в моё отделение?! Я как полная идиотка поверила тебе, а теперь вот расхлёбываю… Ненавижу тебя, слышишь?! Ты – самое худшее, что может случиться в жизни! – женщина беспощадно осыпала Алексея не самыми лучшими словами. – Хорошо, я вас понял, Ирина Алексеевна… – Утешин покорно принял все оскорбления в свой адрес. – Что, не нравится? Опять сбежишь?! Трус! – собеседница пыталась уколоть его побольнее, в самое сердце. – Нет, принимаю к сведению все ваши замечания! – Хватит валять дурака! Ты прекрасно знал, что всё было взаимно, пока ты не начал мною пользоваться! Ты всё мог рассказать, объяснить, а не сбегать молча, Утешин! – Я любил тебя, сейчас своего мнения тоже на этот счёт не меняю, – он был абсолютно спокоен и уверен в своих словах. – Ты любил меня, а я любила тебя, а сейчас мы выйдем из этой палаты, вернёмся на свои рабочие места и сделаем вид, что нас ничего и никогда не связывало! – Ирина хлопнула дверью палаты, в очередной раз оставив хирурга в одиночестве. Одним из вечеров, когда все дела были решены, а занять себя было нечем, Алексей принялся за разбор документации. В одной из папок, в самом её уголке, он заметил сим-карту. Она напомнила о Москве. Вставив её в телефон, мужчина с ужасом наблюдал за тем, как шквал оповещений о пропущенных звонках, настигает его, догоняя и в другой стране. «Павлова» – прочёл он сам себе, глядя на список вызовов, горящих ярко-красным пламенем. Алексей стиснул зубы, чувствуя, как челюсть сводит от боли, череп будто сдавливает головной мозг, который кипит от всевозможных мыслей, от воспоминаний о любимой женщине. «Я тоже тебя люблю, Утешин!» – открыв переписку с Ириной, мужчина воспроизводит последнее голосовое сообщение, которой кажется, становится отправной точкой к внутренней истерике. Ничего не помогает в попытках забыть Павлову, так или иначе она назойливо сидит в голове Алексея, лишая покоя и адекватности. – Лёш, ты что-то сказал? – на кухню спешила Мария Анатольевна, – Я Алисоньку уложила… – Нет, тебе показалось, – отозвался Утешин, вновь возвращаясь к штудированию бумаг. – Голос женский мне вряд ли послышался… Как себя чувствуешь? – она села напротив, протягивая руку ко лбу сына. – Не мог найти кое-что… – Я к тебе вот с какими новостями! С Юлиным лечением всё определилось наконец-то, полетят в Москву! – Утешина улыбнулась. – Шутишь? – Алексей не поверил собственным ушам. – Нет, только вот отзвонились, на следующей неделе самолёт…– Мария Анатольевна замерла в нерешительности, – А ты, Лёш? – Что – я? – мужчина потупил взгляд, делая вид, что заинтересован в кипе бумаг. – Ты полетишь в Москву? – пытливо спрашивала женщина, – Алиску, если так будет для тебя удобнее, можешь оставить у нас, она нам только в радость… – Что я там забыл? – Алексей от нервов едва не разорвал один из листов документации, – Вы же все тут, здесь теперь вся моя семья, даже пёс и… Я не хочу больше так надолго оставлять дочь! – Тогда тем более нужно возвращаться, родной, Алису с собой, Юля ведь ей не чужой человек! – Мария Анатольевна наблюдала за тихой истерикой сына, не зная, как подступиться. – Я не хочу, чтоб Алиса переживала все эти проблемы, новые коллективы, другие люди и вообще… – Лисёнок без проблем впишется в любую компанию, ещё все вокруг неё плясать будут и в друзья набиваться! У неё, как говорит твой отец, моторчик в одном месте… Язык подвешен, активная, смышлёная девчонка растёт! Поэтому по поводу неё ты даже не сомневайся, – тут же вступилась за внучку бабушка, – Лёшка, ну, что у тебя произошло там такого? Ты кого-то убил? Скрываешься? – Мам, ну, чего ты выдумываешь… – Нет, Лёш, я вижу прекрасно, как ты тут каждый день ходишь, как пёс побитый, и я вижу, что тебе плохо, что у тебя случилось? Алексей нервно усмехнулся, делая глубокий вдох. – Мамочка, я таких дел наворотил, а сам… – он припал к её рукам, пряча в них лицо, будто пытаясь раскаяться во всех смертных грехах. – В Склифе? – точно зная ответ на вопрос, спросила Мария Анатольевна. – Да… – Сhercher la femme, – улыбалась мама. – Что? – не понял Алексей, хмурясь. – Ищите женщину! Ты так из-за Егоровой переживаешь? – проницательно ответила Мария Анатольевна. – Да, мам, я…– Утешин не осмелился произносить всей правды. – Это тебя совесть всё время так по голове бьёт, Лёшка, – сделала вывод женщина, – Чего ты там натворил? – Очень долго рассказывать, мам, правда… – А я не спешу, тем более если речь идёт о проблемах моего сына! Ну, так что у вас там с Ирой? – Мария Анатольевна дала понять, что превратилась в слух. – Мы с ней встретились в Москве, в Склифе, нахлынуло всё, она в школе была красивая, сейчас изменилась, но тоже такая… – Да, я заметила, что тебе не всё равно на неё, ещё тогда, – напоминая о беседе за круглым столом, перебила его Утешина, – И ты заново влюбился, милый… – Влюбился, полюбил, какая теперь разница, я бросил её там и вернулся сюда, всё кончено! – резко оборвал всё Алексей. – Лёшка, не дури! – усмехнулась мама, – Рано ты мосты сжигаешь, да на себе крест ставишь! – Мам, я очень перед ней виноват, я сбежал сюда и ни о чём ей не сказал, поэтому она вряд ли ждёт меня там с распростёртыми объятиями… – Согласна, если ты молча улетел, то выглядит это мягко говоря… Но, с другой стороны, у тебя была очень весомая причина, мы сами были в шоке от таких перемен, Лёш! Вам нужно сесть и всё обсудить с твоей Егоровой, понимаешь? – мама смотрела прямо в глаза, искренне сочувствуя сыну. – Она не знает даже про Алиску, ничего не знает… – Утешин придвинул к матери смартфон, – Звонила, писала, а я тут… – А тебе тут плохо без неё, ты ведь раскаиваешься, Лёшенька, – накрыв его руку своей ладонью, объясняла всё Мария Анатольевна, – Не спеши делать выводы за неё! Если она тебя любит… – Нет, – резко перебил Алексей. – Я не страдаю слуховыми галлюцинациями, Лёшка, знаю о чём говорю! Ира тебя любит, жизнь даёт вам второй шанс, и ты не должен его упускать! – Утешина улыбалась, – Она умная женщина, глупым такие должности не достаются, расскажи ей всё как есть… Ты ведь не думал всю жизнь скрывать от неё Алисоньку? – Конечно нет, но… – Я уверена, что ей хватит мудрости понять тебя, и её любви хватит на вас двоих! Лети к своей Егоровой и ни в чём не сомневайся! Твоё место – там, в Москве, понимаешь? – Мария Анатольевна ловко спрыгнула с насиженного места, приближаясь к сыну. – Благословляешь? – смиренно улыбнулся Утешин, тоже вставая с места. – Да, очень хочу, чтобы ты был счастлив… – Я очень постараюсь…– обнимая маму как можно крепче, пообещал Алексей. – Всё будет хорошо, Лёшенька… – прошептала в ответ мама.