Tanuki

***

Ю осторожно присаживается на диван, проверяя попутно ладонью, реален ли тот. В голове царит хаос от возникающих вспышками мыслей. Некоторые из них исчезают, иные наоборот спутываются с остальными, превращаясь в гудящий клубок. Но ни одна не объясняет точно, что он только что увидел. Зрачки неподвижны, мозг ослеплён лавиной догадок, идей и навалом эмоций, которые, не находя выхода, парализуют тело. Моргнув, наконец, раз или два, Ю лезет в карман за телефоном. Гугл, помоги. На запрос «Тануки» поисковик выдаёт набор информации о енотовидных барсуках, фотографии смешных фигурок и пару не менее странных миниатюр. Тяжело вздыхая, Ю пристально вглядывается в экран телефона и увеличивает изображение. За спиной слышится шорох. Кто-то сзади на грудной ноте прочищает горло, а затем настолько неожиданно чихает, что Ю подпрыгивает. Он сжимает телефон так сильно, что дай бог, чтобы не треснул. В самом Ю трещина уже наверняка появилась, как и пара седых волос. Проходит полная напряжения минута, и хозяин квартиры нехотя, будто в наказание, оборачивается. Тануки босиком, с небольшим полотенцем вокруг бёдер стоит, поджав губы, и тщательно разглядывает отполированные доски. При виде голого прекрасно сложенного тела, гудящий клубок замолкает, а Ю силой воли подавляет рвущееся наружу «У-ух!». То, что перед ним чёрт знает что, сразу как-то сдвигается на второй план. Жар внезапно приливает к щекам, и приходится быстро отвернуться. — Ты, это… Оденься, что ли? Возьми мои вещи, если найдёшь свой размер, — парень смущённо кивает, а Ю, прикрыв ладонями румянец, провожает взглядом широкоплечего оборотня. Выдохнуть получается не сразу. Тануки вынимает бельё, свободные спортивные штаны и серую толстовку, которая Ю была велика ещё в день покупки. К слову, надеть её так и не пришлось — здесь не ходят в такой одежде. Япония — иной мир, тут мужчины носят длинные волосы, а еноты превращаются в людей. Ю бездумно смотрит в телефон, стараясь не обращать внимания на то, что мимо него в ванную прошлепывает оборотень. После просмотра европейских фильмов о волкодавах, ничего лучшего на мысль не приходит. Ни один поисковик не может пролить свет на то, что случилось в его квартире. А случилось из ряда вон. Шорох. И вновь звук босых стоп по паркету, от которого мурашки по коже. Ю сглатывает нервно, видя краем глаза, что гость молча встаёт с левой стороны дивана. И мало того, что парень совсем не привык к чужому присутствию в квартире, так ещё и тот оказывается выше его на голову. Что пропорционально влияет на стремительно падающее чувство безопасности. Правда, интереса к происходящему не отбивает. — Ну, садись, — Ю инстинктивно жмётся к противоположному подлокотнику, — будем знакомиться. Меня зовут Ю, а тебя как? — Тэкун, — басит тот, присаживаясь, и трясет головой так, чтобы чёлка полностью закрыла глаза. — Прости, пожалуйста, что тебя напугал. Я не нарочно, — выдерживает паузу и, понимая, что Ю на него старается даже не дышать, продолжает, — я не намеревался менять форму, просто ты зашёл слишком неожиданно. Когда зверю кажется, что приближается опасность, он перевоплощается в человека. Тэкун задерживает дыхание и ждёт от Ю хоть какой-то реакции. У того в голове одна нецензурщина и пара саркастических комментариев, вроде: «Да ты сам кого хочешь напугаешь». Но тануки явно не настроен на шутки. Он сидит на самом краешке дивана, с опущенной головой и сжимает ладони между коленями. Совсем как провинившийся ребёнок. Ю проникается немного жалостью, но чего ожидать от такого крупногабаритного парня под метр девяносто, не знает. Вот жил себе со зверушкой, а она вдруг раз, и не зверушка вовсе. Такое кого хочешь выбьет из колеи. И как бы этот Тэкун не горбился и не извинялся, то Бог (теперь-то Ю уверовал) один знает, что ещё за фокус он может выкинуть. А нервы уже и так расшатаны работой в японской корпорации. Ю сопротивляется, борется внутри с собой и кричит в душе, что надо идти спать, утро вечера мудренее, и все дела. И может, утром он проснётся с шерстяным проказником, а не с мыслью, что под пушистой шкурой вот_это_всё. И что вот_это_всё сложено очень даже красиво и пропорционально, Ю не может не оценить. — Слушай, я тут ничего не нашёл на тему енотов-оборотней. Просвети, а? Вас тут много таких бегает? — Ю грубостью борется за остатки здравого рассудка, не зная, как реагировать на парня. Как и не знает, с чего начать общение с красавцем, у которого ключицы размером с вёсла. — Не знаю, сколько нас. И я не оборотень, а божество, — с нотой обиды отвечает парень, — приносящее счастье людям. За спасение помог тебе с работой, помнишь? Я не знаю ни родительского дома, ни как пришёл в мир. Во время первого перевоплощения в человека на вид было лет четырнадцать. Меня тогда собака чуть не разорвала, а человеческий облик помог спасти жизнь. Тема божества зверя-человека достаточно популярна, ты японские комиксы, мангу не читал? — Нет, а ты мангу читаешь? — почему-то Ю интересует вопрос не столько о манге, а умеет ли тануки читать и писать вообще. Про то, что не читал, нагло врёт, не желая вдаваться в подробности, какого рода это были комиксы. — Я живу в городе, лажу по помойкам. Естественно, читаю, что выкинут, ношу, что выкинут, и ем, что выкинут, — парень говорит это настолько будничным тоном, что у Ю непроизвольно сжимается сердце. Тэкун, получается, бездомный сколько себя помнит. — Тебе нравится такая жизнь? — косится подозрительно он. — Я другой не знаю, — пожимает плечами тануки. — У тебя вот отъелся на зиму, так что не пропаду, — улыбка получается натянутой и ненатуральной, а из глаз пропадает живой блеск. Ю, не зная, что ответить, возвращает внимание к картинкам на экране смартфона. Сказать «оставайся» неудобно, так как тануки, видимо, уже решил уходить, но с другой стороны не хочется, чтобы это наступило именно сегодня. Как бы ни было, будет тяжело опять привыкать к одиночеству и звенящей тишине квартиры. Не вспоминая о отставке пятничных пиршеств. — Что за нелепые фигурки? — бурчит он под нос. — Будто на уши чебурашки нацепили глаза. Но зато такие милые, круглые лапы, хе-хе-хе. — Это не лапы, не ноги, точнее, — тануки поджимает губы и старается не рассмеяться. — Если это не ножки… — Ю щурит и так узкие глаза — Не-е-е-ет. Нет? О нет, ты же не хочешь сказать, что это… — Ю задерживает дыхание на несколько секунд. — Черт возьми, у него огромные яйца! Тэкун пододвигается и, скрывая смешок, тыкает в старинную гравюру. На ней двое енотов под зонтами отбиваются от людей яйцами. На следующей из яиц сделали барабаны и животные играют на них. На этом поисковик, естественно, не останавливается. Ю в шоке от таких рисунков, наверное, даже больше, чем от живого тануки рядом. — Мы не только счастье и алкоголь приносим, но попутно и символ плодородия, — глядя на растерянного Ю, он откидывается на спинку дивана и, запрокинув голову, громко смеётся. Звук отбивается от стен и отрезвляет Ю, заглядевшегося на мощный кадык и острую линию челюсти. — Теперь я понимаю, почему у него такие большие и выпученные глаза. Он ужасно пьян и хочет в туалет! — острит Ю. — Эй, это светлый взор мудрости! — сквозь смех выдавливает тануки. — Они смотрят в небо! — Они молят о кустах, чтобы побыстрее отлить, — Ю не унимается и ищет больше деталей, чтобы свергнуть божество на землю. — О, а на этой фигурке он даже сразу в кустах! Тэкун смеётся, наклоняется и по привычке утыкается носом в щёку Ю. Тот замирает от неожиданности и открывает широко глаза. Нос не прохладный и мокрый, как всегда, а горячий. Чужое дыхание ложится в уголке губ теплом, а мягкие блестящие волосы щекочут скулу. Ю моргает и сглатывает от неловкости, которую сразу же улавливает Тэкун, отодвигаясь. — Ты когда собираешься уходить? — Ю пробует как можно быстрее заполнить образовавшуюся тишину. Но вопрос не обдуманный, и после него молчание становится ещё более неловким. Тэкун меркнет, и остатки улыбки исчезают с лица. Он обводит взглядом небольшую, но уютную квартирку, к которой успел привыкнуть, и кутается в толстовку при мысли об осенней прохладе. Прячет ладони в карманы, стараясь скрыть слишком короткие рукава и поджимает пальцы на босых стопах, зная, что в обувь Ю он не влезет. — Если мешаю, то могу прямо сейчас, — легко и как можно беззаботнее отвечает тануки. — Не то, чтобы… — Ю запинается, понимая, что ляпнул минутой ранее. — Да и куда ты, на ночь глядя? Вдруг опять машина переедет? — наступает продолжительная пауза. — Если человеком есть будешь не многим больше, чем в шкуре зверя, оставайся пока. Тэкун улыбается и от радости машинально тянет к Ю ладони, перебирает футболку пальцами, теребит, тыкает и щекочет. Ю стесняется, несмело пробует отпихнуть большие ладони, но не выдерживает и смеётся, когда пальцы проходят по рёбрам. Тануки сгибается и трётся лбом о плечо, фыркает смешно и ловит зубами ткань, пробуя укусить. Ю понимает, что деваться некуда. — Ой, прости, привычка, — тануки вдруг замирает, понимая, что делает, но удержать руки при себе оказывается нереально тяжело. — Если долго нахожусь в животной форме, некоторое время сохраняются повадки и поведение. — Да нет, а-ха-ха, меня последний раз так щекотали в школе, а-ха-ха, ой, а-ха-ха, нет, всё же перестань, а-ха-ха, сейчас умру, — Ю спазматично глотает воздух и корчится от смеха. Отдышавшись немного и заметив, что на циферблате доходит девятый час, заявляет: — Слушай, я проголодался, а ты? Тэкун стесняется, молчит, всё ещё помня, что ему сказали про еду. Открывает уже рот, чтобы отказаться, но… Песнь голубого кита в животе тануки окончательно стирает все границы неловкости. Поход в кухню сопровождается громким хохотом обоих парней.