— Ты мне не нравишься. — Врешь.

—Раньше ты не думала всерьез о смерти, хотя за последние месяцы поводов было предостаточно. Даже когда подобные мысли приходили в голову, ты и представить не могла, что все случится именно так. Затаив дыхание, ты смотрела через большой зал прямо в счастливые голубые глаза парня. Отдать свою жизнь за другого человека, а тем более любимого, вне всякого сомнения, стоит. Это даже благородно! Ты понимала, что именно приездом в этот дождливый серый город подвергла свою жизнь опасности, но не жалела об этом, несмотря на леденящий душу страх. Когда сбываются самые заветные мечты, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счет. Драгоций ласково улыбнулся и медленно подошел к тебе, — голос, тихий и мягкий доходил до сознания словно откуда-то издалека. Гул в голове с трудом позволял различать слова. — Боже мой, Дейла, если ты сейчас же не перестанешь читать мне этот бред, то меня стошнит прямо на тебя, — приложив усилие сухие, словно склеенные друг с другом губы с трудом приоткрылись, выпуская слова наружу. Голова раскалывалась, руки и ноги подчиняться отказывались. В воздухе стоял неприятный вязкий запах больницы и спирта, — Где я? Где Фэш? Что с ним?

***

Январь в Петербурге в этом году был больше похож на ноябрь. Дожди прекращаться и не собирались, хотя столбик термометра неумолимо полз вниз все больше с каждым днем. Небо непроглядно заволокло темно-серыми тучами, так что трудно было определить, день на улице или ночь. Второй день, как Василиса пришла в себя. Никто даже не попытался объяснить ей, что же все-таки произошло и где Фэш. Несколько раз заходил Миракл, чтобы узнать, не засохла ли «Сухая копченая крыса», приходил Лешка, с зеленым виноградом, который сам же, на пару с Василисой, схомячил. Даже Норт почтил ее своим присутствием. А вот от Дианы, Ника, Захарры и Маара не было никаких вестей. И, что было удивительнее всего, к ней ни разу не зашел отец. На вопросы Василисы о том, что же все-таки случилось, как там Фэш и придет ли отец, Дейла все так же переводила тему или делала вид, что занята наипознавательнейшим чтением глянцевых журналов. Это было больше, чем просто подозрительно.

***

Вечером следующего дня погода разительно переменилась.Тяжелые серые облака бесследно исчезли, уступив место нежно голубому небу и клочкам белой мягкой ваты на нем. За окном как раз разгоралось зарево заката, когда к Василисе, сидящей на кровати около окна, кто-то зашел. Она было дернулась, испугавшись, что это одна из тех противных медсестер, которая сейчас прикажет ей лечь смирно и подоткнет ей одеяло со всех сторон, но это оказался ее отец. Увидев дочь, сидящую на подоконнике, Нортон улыбнулся. — Лисса тоже любила вот так сидеть на подоконнике и смотреть на закаты или восходы, когда ей не спалось, — мужчина улыбнулся, — Я говорил ей, что она похожа на одну из героинь этих дешевых романов, а она лишь фыркала и кидала подушкой мне в лицо, — отец подошел к Василисе и провел рукой по волосам, — Прости, что не заходил, были важные дела, связанные с тем, что случилось и нашим переездом. Но я думаю, ты имеешь полное право знать, что произошло между мной и Астрагором, почему он тебя чуть не убил и что случилось с младшим Драгоцием, — Василиса напряглась, внимательно посмотрев на лицо отца. — Все это началось двадцать лет назад. Мы с твоей матерью были еще молодыми и глупыми, а мой бизнес только только начал развиваться. Мы были счастливы, ведь нам всего хватало. Детей заводить мы не собирались, ведь я хотел свозить твою маму во все страны, как писали в ее книжках «показать весь мир». Но все хорошее рано или поздно заканчивается. В один из дней, когда мы с Лиссой были в Новой Зеландии мне поступило очень выгодное предложение. От Астрагора. Мне, Лазаревым, родителям Захарры и Ляхтичам он предложил совместный бизнес. Каждый из нас всецело владел своей частью бизнеса, но только при условии, что у Астрагора были подлинные документы на владение каждым из нас своей частью. Было еще одно условие. Мы должны были отдать ему своих детей на воспитание. Я не знаю, зачем ему это было нужно, — отец ухмыльнулся на недоуменный взгляд Василисы, — Но мы с Лиссой тут же согласились, ведь не планировали заводить детей вообще. Проходит год — и вдруг появляешься ты. Никакие мои уговоры на нее не действовали, она поставила мне ультиматум: либо мы оставляем тебя, либо разводимся. Я слишком любил вас двоих. Поэтому через неделю после твоего рождения мы спешно собрали вещи и улетели из Америки в Россию. Я не знаю как, но твоя мать заполучила оригинал документов на полное владение нашей частью компании. Как оказалось, Астрагор умолчал о некоторых деталях сделки. Мы жили спокойно на протяжении 16 лет, переехали в Америку, пока мама не заболела, — Василиса чуть крепче сжала руку отца, — Я возил ее в лучшие клиники, но врачи везде разводили руками, мол, уже третья стадия и мы ничего не можем поделать. Астрагор со своими связями подкупил большую часть врачей, чтобы те отказали в лечении. А когда мы нашли врача, который согласился провести операцию, было уже поздно, — на лбу Нортона пролегла глубокая морщина, — Так он убрал с дороги Лиссу. И вот, он почти добрался до тебя, — горько усмехнулся Огнев и взглянул на дочь, — Но его предал его же племянник. — Где Фэш, что с ним? — встрепенулась Василиса, подсев отцу еще ближе. — Драгоций погиб, — Василиса застыла, — В больнице у него усилилось крово… — но девушка уже не слышала его. В ушах вдруг зазвенело, а дышать стало трудно, будто ребра стиснули стальными обручами. — Как?! Неужели опять бред от лекарств?! Я тебе не верю, — из уст Огневой вырвался нервный смешок, — Это же не может быть правдой! Этого не может быть! Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ!!! — в палату влетела взволнованная медсестра, дежурившая все это время около входа в палату, — Я не могла его потерять! Он жив… жив! Я тебе не верю! — словно мантру повторяла Василиса, пока копошащаяся медсестра кое-как не вколола из шприца в капельницу успокоительное. Кое-как усадив Огневу на кровать медсестра какое-то время сидела рядом с ней держа за руку, пока девушка не затихла, уснув. — Я же просила вас не давать ей волноваться! — Нортон лишь смерил холодным взглядом светловолосую медсестру, смотревшую на него с недовольством.

***

Три недели до выписки Василиса ни с кем не разговаривала. Просто сидела. Не плакала, не ела, не устраивала истерик. Просто думала. Не приехала бы она обратно в этот дурацкий город или хотя бы в другую школу пошла, все было бы иначе. Фэш был бы жив. А получается, виновата во всем она. На следующий день после выписки Василиса потребовала, чтобы отец отвез ее на могилу Фэша. Купила букет ландышей и, надев платье, в котором они провели последнее Рождество вместе, под руку с Дейлой села в тонированную машину отца. Рядом с ним, на переднем сидении, сидела какая-то светловолосая женщина, которую отец представил Еленой. Но Василисе на эту Елену было откровенно насрать. Драгоция похоронили в довольно неприглядной части кладбища. Отец, кое-как объяснив Василисе, как дойти до могилы, остался в машине с Еленой, под предлогом обсуждения каких-то деловых договоров. Дейла же, взяв сестру за руку, бодрым шагом повела Василису через дебри кладбища. Могила Фэша оказалась совсем небольшой. Темно-серая каменная плита, с фотографией улыбающегося Фэша, с подписью «Любимый брат и друг». Огнева молча положила маленький букетик рядом с большим венком из роз на холмик свежей земли. По щеке прокатилась одинокая слеза, которую Василиса тут же смахнула. — Прости меня, — тихо прошептала девушка, едва слышно всхлипнув, — Я ведь так и не сказала, как сильно тебя люблю. Вся эта запара с Астрагором, записка, которую я тебе оставила, это ведь все неправда, — судорожно выдохнула Василиса, — Я тебя так сильно люблю, — Дейла приобняла было сестру, но та вдруг резко развернулась к ней лицом и разрыдалась, уткнувшись лицом в черное пальто на плече сестры, — Дейла, я не знаю, что мне делать.

***

Захарра добавила Огневу в черный список во всех соцсетях сразу же после того, как прилетела в палату брата и семь раз убедилась у врача, что у Фэша стабильное состояние. И сейчас, одной рукой держа за руку брата, а в другой автоматически крутя телефон, младшая Драгоций прокручивала в голове картинки сегодняшней ночи. Арест дражайшего дядюшки, Фэш и Василиса, все в крови, Рок, тихо что-то объясняющий Диаману Драгоцию. Бледное лицо брата, зовущего Василису, отпечаталось в ее памяти надолго. Через какое-то время в палату принесли часть вещей Фэша. Захарра помнила, что утром этого злополучного дня оставила ему на тумбочке бутылку минералки, которую брат наверняка взял с собой. Достав бутылку и опустошив ее наполовину девушка заметила на дне рюкзака белый конверт. Подпись гласила, что конверт для Фэша. Ни секунды не колеблясь Драгоций разорвала конверт. Внутри оказалось маленькое серебряное кольцо в виде черного кота с острыми ушками и листок бумаги, исписанный с двух сторон таким знакомым почерком. «Что ж, Фэш, если ты нашел это письмо, значит я уже далеко от Петербурга. Я более чем уверена, что первое мое послание тебя не успокоило, и ты попытаешься меня найти. Даже если я скажу, что это бесполезно, ты все равно не послушаешь. Я ведь знаю, какой ты упрямый. Только вот в этот раз твое упрямство тебе не поможет. Если честно, я не хочу думать, что такого предложил тебе твой дядя, что ты так легко перечеркнул все, что между нами было и так со мной поступил, потому что это уже не важно. Я разберусь с Астрагором сама и очень надеюсь, что ты оставишь меня в покое. Передай ребятам, что мне было приятно с ними общаться, даже несмотря на то, что все это было не по-настоящему. Признаю, ты меня удивил. Настолько продуманный план просто для того, чтобы отомстить мне за выдуманную обиду. Видимо, эта хитрость у Драгоциев в крови. Сейчас я должна уехать, далеко и надолго. Своему дяде можешь передать, чтобы на скорую встречу не надеялся. А тебя я лишь прошу, если я была тебе хоть на четверть так дорога, как ты мне твердил, забыть и не искать.

Прощай.»

— Ох, Фэш, — письмо выскользнуло из рук девушки и плавно опустилось на пол, — Что же ты натворил, — Фэш вдруг слабо сжал руку сестры в своей, заставив Захарру резко поднять голову, — Ну и дурак же ты, братец.