По ту сторону туннеля и обратно

      Сквозь толщу наполненных кровью сосудов пробивался жгучий желтый цвет. Оглядевшись по сторонам, и поняв, что от него нет спасения, Лик открыл веки. Сквозь отвратительное чувство пробуждения, юноша всё же смог открыть свои глаза.       Зеленеющая трава, лавочка под деревом, плавающие утки в озере и как всегда несокрушимые небоскрёбы.       Промотав события прошлого дня, Лик осознал, что находится в парке. «Опять…» – безо всяких чувств подумал гуль.       Потянув и размяв затекшие конечности, Лик развалился на скамейке, получая удовольствие от минувшей разминки. Кровь наконец поступила в те области, которые он отлежал за ночь и что долго были неподвижны. От такого наслаждения Лик закрыл глаза и чуть было не заснул снова. Но резкий импульс из мозга в ногу заставил его судорожно дернуть ею. Весь покой был нарушен, а сон как рукой сняло. — Мгх…       Поняв, что сонное забвение окончательно отступило, парень решил, что лежать уже нет смысла.       Встав со скамейки, он лишний раз потянулся. Выставив левую ногу назад, и, держа руки на уровне груди, парень повернулся влево, да так, что его спина издала протяжный хруст. Но боли не было. Лик сделал точно также и вправо, послышался вновь характерный звук.       Наконец-то собравшись с силами, гуль двинулся к деревянному мосту, который отходил от берега на четверть. Сам по себе парк был достаточно большим, раз там могло уместиться озеро, а оно уже перетекало в небольшую речку, которая, вполне вероятно, выходила в океан. — А почему бы и нет? — немного удивительно, но парень думал об этом же.       Ступив на прочные деревяшки, гуль подошел к краю. Сняв с себя байку, он начал полоскать лицо и руки, чтобы хоть как-то оживиться.       Поняв, что все его три части: душа, тело и разум пробуждены, он начал интенсивно встряхивать руками. — О-у-у… Привет!       Юноша обернулся и увидел проезжающего мимо велосипедиста, который махал ему рукой. Потупив достаточно долго, он ответил и вскинул руку в ответном жесте: — П-привет!..       Велосипедист, еще раз махнув напоследок, повернул направо и скрылся в неожиданно появившихся кустах. Парня удивило больше то, что этот человек все время ждал его приветствия, не сворачивая с дороги, и более того, не смотря на неё. Но он уехал, поэтому это было неважно. Что было, то было.       Опять же, вернувшись к тому, с чего он начал, собравшись с духом, Лик надел байку, и, встряхнув ногами, стал двигаться к выходу.       Прошло немного времени, прежде чем он нашел выход из этих джунглей, хоть был здесь достаточно, чтобы запомнить какой-нибудь из выходов. Но самым главным ориентиром были как всегда небоскребы… Поэтому всё нормально.       Постояв около входа и глядя на волны машин, маленьких муравьёв-людей, и часто мелькающую рекламу, Лик начал растворяться в этом.       Кто-то бежит направо, кто-то налево, некоторые поднимаются вверх по лифту, немногие вниз в метро. По наклонной, касательной, зигзагом, волчком, броском и приседом, на ногах или на колесах… Они все куда-то бегут. Бегут без остановки. Наверное, только по праздникам этот бешеный темп хоть чуточку сбавляется. Парень смотрел и понимал, что будь он как человек, была бы здесь работа – наверное, бегал бы так же. На работу, домой, дачу, в магазин, к жене, брату, в поликлинику, на кладбище… Хотя, в его мире все то же самое. Все куда-то бегут и бегут. Скорее всего, тут это в порядке вещей. Быть занятым, что-то делать, куда-то ехать. Быть как все… «Быть как все – это нормально? Выполнять свои ежедневные рутинные дела?» – мысленно спросил себя гуль.       Смотря на эту суматоху, Лик не знал, что и думать. Он смотрел на толпу и сравнивал свой дом и это место. Удивительно, но отличий почти не было. Да, у демона есть хвост, рога и крылья, но и у него есть резинка для волос, портфель, офисная одежда и пластиковый стаканчик с кофе. Вглядываясь в эти два мира, парень почти не видел различий, кроме внешних, конечно.       Стоя и рассматривая, как за несколько минут происходят миллионы разных событий с людьми. Что кто-то от спешки чуть не попал под машину, по невнимательности уронил бумажник, от ремонта асфальта перестроилось движение, и тысячи-тысячи таких историй. Как хороших, так и плохих.       Но оглядевшись по сторонам внимательнее он увидел, что вдоль забора, тихо-мирно расположились бездомные. Это были единственные люди, которые точно также стояли и смотрели на эту толпу. Также рассудительно и беззаботно. Наверно из-за того, что большинство из них были «по ту сторону баррикад». «Всё такое разное, но ужасно знакомое» – произнес в голове юноша.       Через несколько минут парень вздохнул, оттолкнулся от мраморной колонны забора, и с осознанием, что утро позади и начался день, направился вперёд. Он делал шаги и сворачивал в знакомые места. Будь то светофор, урна или вчерашний мусор. Глядя постоянно в землю и усердно думая над собственной придуманной теорией, неожиданно для себя, он оказался возле калитки школы.       Оглянувшись и поняв, что его подсознание привело его сюда, гулю ничего не осталось, как зайти на территорию и сесть на ту же скамейку под розовым деревом. Выполнив задуманное, Лик получил приятное ощущение в груди. Может это было тёплое солнце, которое пробилось сквозь многослойную оборону из лепестков. Но это было не оно. Парень получил это теплое чувство благодаря, удобной скамейке, отсутствию людей, хорошей, слегка поддувавшему ветру, и, конечно же, благодаря воспоминаниям. Блаженно развалившись на скамье, гуль совсем забыл о счёте времени. От этого его начало клонить в сон. Не то, чтобы сильно, но первые позывы уже проявились. Разум Лика размяк – он стал полностью мягким, пластичным. — «Такое ощущение, что сейчас я могу представить себе всё, что угодно, и увидеть это, не тратя ничего взамен. Если раньше мне нужно было некоторое время и усилия, чтобы представить, как выглядят люди, то сейчас я могу сделать это за мгновение» — «ТЫ СЕЙЧАС В МИРЕ ЛЮДЕЙ, АЛЛО! ЧТО ТУТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ?» — возразил его внутренний голос.       Парень задумался над этим, промолчав. Но потом все же придумал себе повод: — «В любом случае, сейчас я открыт для любой информации, чтобы её впитать или наоборот, выдать. Прямо сейчас в меня можно влить любую из естественных наук, и я уверен, что пойму её без всяких проблем. Потому что мой разум готов к этому. Я чувствую, как он легок и открыт. Говорю и думаю в непривычной форме, но мне даже нравится. О какое…» — Лик прервал свой познавательный недомонолог, так как из-за школьных дверей вырвалось стадо кричащих детей.       В ту же секунду, парень открыл глаза и его мягкое, тягучее сознание стало гранитно-скованным. Двери его открытого разума захлопнулись со страшным хлопком. На голову свалился неприятный груз, а в плечах потяжелело. Настроение с беззаботного удовольствия спустилось чуть ли не до апатии.       Парень наблюдал, как эти мелкие спиногрызы бегают и резвятся. И о как было хорошо минуту назад!       Спустя десять минут стали выходить ребята постарше. И среди них затерялась Соня.       Лик не сразу её заметил из-за своей озлобленности на окончание уроков. Но через секунду он увидел блондинку. И первое, что бросилось в глаза – это красная, в клеточку, юбка. Это было довольно неожиданно, но чертовски подходило к её белоснежной рубашке, украшая внешность. Парень даже от удивления приоткрыл рот, но в тут же его закрыл, объяснившись тем, что «здесь нет ничего такого».        Наконец и Соня заметила Лика, и, со скрытой от посторонних глаз ухмылкой, направилась к нему. — Опять ты? — улыбнувшись, сказала Соня. — Ну да. — Что-то мы очень часто видимся, да и времени много проводим. — Это легко изменить. — Ну да, тут не поспоришь. — Опять гулять и всё больше узнавать друг о друге? — спросил парень.       Молчание послужило ему знаком, и он отмахнувшись, ответил: — Ладно. — «Ладно»? — переспросила девушка. — Эээ…       Соня пристально смотрела на него, находясь в тихом ожидании. — Ну мы идём? — спросил брюнет. — Ха… Ну конечно, да. — Ты какая-то… — Какая? — перебила она его. — Ну… Активная что ли. — Ммм… Значит, «активная»? — Да хватит так себя вести! — Как? — Странно и непонятно. Что случилось? — Ничего. А веду я себя как обычно, — сказала девушка и встала, подняв голову вверх вместе с левой рукой, и выдвинув левую ногу немного вперед.       Вернув все конечности на место, она спросила: — Ммм? Что такое?       Тишина. — Тебя что-то не устраивает?       И снова ничего в ответ. — А, точно, ты что-то говорил минуту назад.       Полное игнорирование. — Что я веду себя «активно», да, Лик? — она продолжала говорить не смотря на то, что гуль перестал ей отвечать. — Да, точно, именно это ты сказал. Странно, но я не замечаю в своём поведении что-то странное или активное. … — Может ты заболел? С тобой всё хорошо? … — Знаешь, от молчания умирали.       Парень не отвечал ни на один вопрос. Его каменное лицо не выражало ничего, лишь изредка на висках были заметны стекающие капельки пота, а левая бровь нервно подёргивалась с каждым новым вопросом. Ему самому было интересно, насколько его нервы устойчивы и крепки.        В это же время у Сони в голове происходил диалог.       Раздался долгий девичий смех, а затем: — «Т-ты долго так ещё будешь» — спросила Соня. — «Ох, не, е-ещё пару раз» — ответила Сакура. — «Боже, либо он глупый, либо у него крепкие нервишки» — «Да у него бровь с каждым вопросом прыгала и губы поджаты были. Какие тут нервы?» — «Ну да» — «Ладно, Сакура, надо заканчивать, а то он перегорит, да и ещё и гулять нам с ним» — «Кайфолом» — «Обалдуй» — «Фхм» — шмыгнули девочки друг другу.       Поменявшись местами, Соня моргнула. — Кхм, прости. Идём?       Лик, посмотрел на неё дурным глазом. От этого блондинке стало не по себе. — Э-это… Прости, Лик. Мы с Сакурой решили над тобой посмеяться и-и-и… Ммм… Прости… — Дуры!       Гуль встал со скамейки, засунул руки в карман, повернулся спиной к девушке и сказал: — Ну? Мы идём?       Тут подул ветер, который начал слёгка ворошить волосы девушка. Она отвлеклась на них. И с закрытыми глазами, одним движением, поправила их. Открыв глаза и сделав маленькую улыбку, она промычала: — Угу. — Хорошо.       Подходя к школьным воротам, вся детвора уже успела разбежаться, а старшие растворились, разбредаясь по городу. Удивительно, но как-то все быстро разошлись. Обычно младшеклассники постоянно бесились вокруг школы играя в «Кича», «Сифу» или дрались на крайний случай. Но сегодня, судя по всему, был уникальный день. Лишь изредка малолетки показывались на глаза. Да и старшеклассников тоже редко увидишь. Кто-то, как обычно, курил на стадионе возле забора. А кто-то и вовсе быстро смотался куда глаза глядят. Может это всё из-за выходного? Если так, то тут нет ничего странного. Просто все хотят отдохнуть друг от друга. Вот и поэтому так быстро разошлись. Стараясь свои выходные никак не контактировать с надоевшими за неделю лицами.       Дойдя до школьных ворот, Лик почувствовал неприятный зуд у себя на спине. Он был настолько неприятным и колющим, что он должен был остановиться и почесать спину. Сделав это как следует, гуль получил поток легкости и закатившиеся глаза на секунду. Но тут зуд снова настиг его. В добавок погода резко ухудшилась.       Поднялся дикий, никем не контролируемый ветер. Он бил со всех сторон, по кругу. В миг солнце закрыли белоснежные облака. И из солнечного, весеннего дня, получился ветреный, готовящееся к дождю, утро. Резкий поток воздуха ворвался спереди пары и пронёсся вдоль них. Не сразу повернувшись назад, они увидели, как пыль, песок, листья кружились в танце. Это было торнадо. Нет, оно никак не смогло бы поднять человека над землей. Оно было маленьким по сравнению с обычным торнадо, который мог нанести немалый урон. А от этого нельзя было чего-либо ожидать, хоть он и был в два с половиной метра ростом и диаметром около трёх. Он выглядел не устрашающе, но никто не осмелился к нему подойти, да и незачем это было делать.       Разглядывая это природное явление, Лик заметил парней, стоящих на школьном крыльце. Одни из них был в фиолетовой рубашке и покуривал сигарету. Это был тот самый тип, который рассказал ему про Соню и Сакуру. Стоял он в необычной позе, как будто нагнувшись, и разглядывая что-то. Как красноглазый ни старался, он не мог уловить его взгляд. Только ехидная морда, показывающая передние зубы напоказ. Но глаза всё никак не показывались. «Чёртовы листья… Ни хрена не видно» – подумал гуль.       Наконец, когда почти всё листья разлетелись, Лик увидел его глаза. Было достаточно далеко, но это не помешало рассмотреть их. Как только он увидел глаза – его проткнуло насквозь. Острый, жестокий взгляд смотрел прямо на него. Лик ясно ощутил, как в нем сверлят дыру, роют шахту и не моргают. Но и как бы о чём-то предупреждают. Но о чём?       Ужасный взгляд. Неприятный, завистливый, испорченный. Только так можно было описать его. Лик сам и не знал, почему его так заинтересовали глаза. Почему он так хотел их увидеть? Скорее всего из-за того, что он рассказал про Сакуру, хоть довольно в странной форме. Даже очень.       Секунды проходили, а внимание ничуть не уменьшилось. Скорее наоборот, оно чуть возросло, когда парень в фиолетовой рубашке сделал несколько шагов вперёд. Явно, чтобы лучше рассмотреть. Он также как и Лик смотрел ему в глаза. Парней уже меньше заботило торнадо, как раньше. Ну, гуля так точно.       От всей этой непонятности и достаточно навязчивого мнения, Лик немного сбился с толку. Он никак не смог собраться с мыслями. Они как будто улетучились в этом водовороте. Окончательно перестав понимать, что вообще происходит, брюнет моргнул. Странно, но именно после закрытия глаз, ветер начал утихать. Это привлекло внимание гуля.       Поглядев по сторонам он увидел, как Соня не могла справиться с напором ветра. Он то и делал, что пытался сорвать с неё юбку. Уязвимая девушка одной рукой держала портфель и норовившую подняться ткань, а другой придерживала непослушные волосы.       Увидев это, Лик развернулся, подошел к девушке, и беря её за руку, сказал: — Пошли отсюда! — в ответ она лишь кивнула.       С каждым шагом ветер и водоворот всё уменьшались. Когда они вышли на оживлённую улицу, они, наверно, и вовсе стихли. — Фу-ух… Торнадо, да и в школе… Это же он был? — спросила блондинка. — Ну ты же видела сама. Только очень уж маленький он. — Хоть какой-нибудь. Будто ты их каждый день видишь. А тут и ходить никуда не надо, да и не смертельный он. — Если бы был бы смертельным – это уже Смерч, — в ответ Соня лишь цокнула. — О, кстати. — Ммм? — вопросительно посмотрела она. — Я не уверен, но когда есть очень быстрые потоки ветра, они обычно приносят много облаков или туч. — Ну… Да, и что? — А то, что вечер может настать быстрее. — Это ещё почему? — спросила зеленоглазая, доставая расчёску из портфеля. — Смотри. Зимой обычно день короткий. — И? — согласилась Соня. — Астрономия, физика все дела – это всё понятно. Но от того, что зимой небо покрывается слоем облаков и солнца не видно. А если солнце не видно, значит вечер настанет быстрее. — Н-но это зима, а сейчас лето… Да и вообще звучит это бредово. — Э-э-э… Ладно забудь. — Уже.       В эту момент Лик почувствовал себя максимально тупо. Всё, что он сказал, он где-то подслушал, где-то сам додумал. И из всего этого в голове образовалась каша, которую он срыгнул, дабы не создавать тишины.       Соня начала приводить в порядок свои волосы и одежду. От ветра они сильно помялись. Лик тоже не стоял без дела и слегка поправил свою одежду.       Волна волнения пошла по улице. Люди, которые проходили мимо школы, тоже застали природное явление, и, то ли от испуга или от еще чего-то, побежали за парой. В воздухе поднялась интрига. Все рассказывали про торнадо и где оно было. Началась суматоха. Множество людей столпились в группы и начали бурно обсуждать. Соне это было не по душе. Она вообще не любила такую деятельность. И от нежелания здесь находиться она сказала: — Пойдём отсюда, — на что парень моментально согласился.       Как показалось брюнету, Соня из таких людей, которая не любит сплетни и плохие новости. Да, плохие вести не любит почти никто, но она даже слушать их не желала. Да и просто сплетни, как показало, тоже не радуют её. Если углубиться в неё, то и спорить, и ругаться – она категорично это отвергала. Это и решил спросить парень: — Ты не любишь плохое? — А кто его любит? — спросила она в ответ. — Наверное, никто. Но ты как-то сильно это избегаешь. — А что? — с интересом она спросила. — Ничего… Наверно, так и надо делать. — Не наверно, а так и надо, — сказала Соня. — И не ругаться тоже? — Конечно. Я ненавижу, когда ругаются или кричат. Но если по кричать от веселья, то ничего страшного – это хорошо. А вот когда наоборот: от грусти, страха, ревности, боли… Это уже плохо. Нет, это ужасно… Ужасно плохо.       Дальше они шли молча, задумавшись над словами. Каждый думал по-своему. Прошли они немного, одну улицу. Парниша заметил, что весь город был квадратный. Все улицы были прямые, как и дороги, и шли квадратными дворами. И так каждая улица, каждый дом был построен так, чтобы изображать квадрат. И не важно, будь то мелкие дома или небоскрёбы. Хотя они шли, как достояние архитектурной мысли, памятники. Стояло их хоть и много, но два основных как всегда были видны отовсюду.       День начал меняться в сторону вечера. Уже не было так видно такого яркого, жёлтого цвета, привычному лету, а была голубо-сине-белая гамма. В далеке садилось солнце. Это было самое любимое время Лика.       Подойдя к перекрёстку, они вышли как раз на двух стеклянных титанов. — Оу… — А?.. Мгх. — Высокие они, — сказал красноглазый. — Они самые высокие в нашем городе, — ответила девушка. — Залезть бы на крышу, — сказал парень, тяжело вздыхая. — Ммм…       Они постояли несколько секунд молча, перед тем как Соня заговорила: — Я… Я, кстати, залезала на крышу. — Мда? Ну, я тоже. — Да? И как тебе? — Крыша как крыша. Правда высоковато немного. Как никак третий этаж. — Я про эту крышу, — сказала зеленоглазая и показала на небоскрёб. — А! Оу… Эту… — Ну да.       Лик встал в ступор. То ли ему удивляться, то ли ему перестать быть наивным. В любом случае, он был в замешательстве. — На эту крышу? — Да. — Серьёзно? — Да! «Я даже не могу себе это представить, не то, чтобы поверить» – подумал гуль и прокашлялся. — Ну и как тебе? Высоко? — Очень! — моментально ответила девушка. — Ты даже себе представить не можешь, как высоко и как страшно.       В эту секунду Лик подумал: «Ты ещё дома эльфов не видела. Вот там да» — Какой там сильный ветер, — продолжала Соня. — А какой вид… Мгхр~р, — задрожала блондинка. — Видно весь город! Весь! Он как на ладони! И гору и океан тоже видно. — Океан? — Да, океан – весь синий такой, огромный, конца нет. Правда, иногда виднеются белые полоски пены от волн. А какой закат… Мр~р, — опять заёрзала она. — Да уж… И часто ты так делаешь? — Ну-у, последний раз был неделю назад. — Не так уж и давно. А как часто? — Ой это было так много раз, что я… — Да как часто, я спрашиваю, — с отчаянной ухмылкой перебил Лик. — Ну раз или два в неделю. — Вот это вот ответ. — Будто он тебе что-то дал? — Бросая вызов, сказала Соня. — Немного. — И что же? — Ты так ни разу и не попалась? — Нет, — твердо ответила девушка. «Ну врёшь же!» – подумал Лик. — А если сейчас пойдешь, то не попадешься? — Что за детские игры в «Слабо»? — озлобленно ругнулась зеленоглазка. — Нет, не попадусь. — О-о-о… Ну так… Слабо?       В эту секунду взгляд Сони изменился с уставшего от допросов взгляда, до озлобленного, пульсирующего, полного энтузиазма. — А ты то пойдешь?       В миг она перевернула всё с ног на голову. — Я? — Да, а то как ты сможешь проверить? — Ну да, — парень немного замешкал, но произнес. — Хорошо, пошли.       Они подошли к светофору, и в это время Сакура заговорила: — «Это было быстрее, чем казалось» — «Ты про что?» — обернувшись, спросила девочка, и увидела, как нагая Сакура, лёжа на животе, скрестив руки и ноги, порхала над тьмой. — «Ой, да будто ты не знаешь? Я хоть и не могу читать твои мысли, но иногда получается» — «Я не понимаю» — отчаянно отбивалась Соня.       Сакура нахмурилась, опустила брови, фыркнула, и, сделав плавно ни то бочку, ни то петлю, встала на ноги. — «Ты же хотела его сюда привести» — от услышанного девочка дрогнула. — «Ну и что с того?» — волнительно ответила Соня. — «Да ничего, только зачем скрывала?»       Девочка промолчала, отвернувшись. — «Мм~м? Чего ты?» — она увидела, как блондинка еле-еле сдерживала слезинки. — «Эй-эй! Ты чего? Чего так раскисла?»       Сакура подбежала и подхватила Соню. Она уже не могла сдержать себя и начала плакать. Нет, она не истерила – плакала тихо, иногда всхлипывая. Девочки спустились к полу. Голубоглазка сидела на коленях, а на её груди лежала голова блондинки. Сакура обняла её обеими руками, а правой рукой гладила её по головке. — «Ну что ж ты такая эмоциональная? Эй?» — «Не н-не знаю…» — «Ох, что-ж ты так волнуешься? Ну захотелось тебе создать воспоминания, ну получилось немного раньше, и что? Из-за этого теперь надо так убиваться?» — «Ну… я…» — «Знаю-знаю, хотела сделать это особенно. Позвать, завести, показать. Ну получилось чуть раньше, ну что поделать? Не отказываться теперь. Тем более, он сам предложил… хоть и не совсем» — последнее шепотом сказала девушка. — «Ну-у! Ты уже большая девочка, и вообще мне не в радость тебя утешать, давай вставай»       Как Сакура бы ни ругалась и злилась, она несильно спешила поднять на ноги Соню. — «Ну всё?» — сказала голубоглазка. — «Мгх» — «Хорошо. Давай, зелёный!»       Девочка вернулась в реальность, хоть и никуда не уходила. Как ни странно, её тело и разум могут быть на автопилоте. Она могла спокойно дойти до дома, от начала и до конца общаясь с Сакурой. Она хорошо натренировалась.       Зайдя внутрь здания, парень увидел огромное пространство. Высочайшие потолки, с позолоченными люстрами на нём. Красные коврики на полу, обтянутые кожей диваны и кресла. Рабочий персонал. Одним словом – что-то новое для Лика и обыденное для девочек.       Пройдя просто по прямой, Лик всё думал, как она собирается пробраться на крышу. «Тут столько персонала, да и откуда ей знать выходы-входы на крышу? Как она вообще собралась туда попасть?»       От потока мыслей Лик не заметил, как Сакура начала уходить влево. — Эй! — фыркнула девочка. Но гуль не отвечал. — Лик! Твою… — Ммм? — Сюда! — громким шепотом сказала блондинка. — Оу.       Парень неуклюже подбежал к ней. Наверно, эти растопыренные руки и прыгающие ноги видели все, кому не лень. Уж больно это было заметно и нелепо. Перестав закатывать глаза от стыда, парень вышел к лифтам.       Четыре лифта, по два у каждой из стен.       Пока ничего необычного не было замечено. Просто два подростка зашли в здание. То ли гостиницы, то ли бизнес-центра. Лик так и не понял куда именно он попал.       Соня нажала на кнопку лифта. Он был на отметке «15». — М-мм, долго придется ждать… — сказал парень и вздохнул. — Да нет.       В ту же секунду на экранчике резко стали сменяться цифры. И настолько стремительно, что через ровно пять секунд он был на отметке «9». — Хорошо… Ты хоть знаешь как попасть туда? — нервно спросил гуль. — Ну конечно… — тоже отнюдь не спокойно ответила Соня. Видимо ещё волнуясь из-за того, о чём она говорила с Сакурой. — Я не раз здесь была.       В ответ гуль тяжело вздохнул и потёр лицо. — Ладно.       Даже он не понимал, почему так волнуется. Уж больно его сердце колотилось. Из-за страха, испуга или адреналина. Сам парень был, как это ни смешно, но из боязливых. Нет, он не боялся гулять ночью по району или переночевать в лесу. Лик боялся неожиданности. Не мог поиграть ни в один хоррор так как было очень страшно. Не любил смотреть ужасы и читать страшные истории. Это всё пошло из детства. Даже у его мамы такие же симптомы. Но почему именно сейчас такое начало происходить, ему было непонятно. Всё же свой организм мы не знаем на сто процентов.       Лифт открылся. Пара зашла внутрь, и девушка нажала на последний этаж. Двери закрылись. Яркая кнопка с цифрой «40» горела красным цветом. Оба ехали молча. Видимо Соня заметила, что Лик был как на иголках, и не стала с ним говорить. Приехав буквально через секунду после отправки, пара шагнула на синий ковер, который уходил влево и право по коридору. — Так, хорошо. Пошли, — сказала Соня и схватила Лика за руку.       В этот миг он понял, что они приехали и нет смысла отступать. Весь его холодный пот высох, испарился, исчез.       Пройдя по нескольким коридорам. Прямо, лево, прямо, право, прямо. Они вышли к двери. Соня достала ключ и с лёгкостью открыла дверь. — Э-э-э… ключи? — Я сделала дубликат, — говорила она и параллельно закрывала дверь. — Но как ты сделала дубликат? — Ну… мастер сделал. — Нет, погоди. Чтобы сделать дубликат нужен первоначальный ключ. Ты его украла? — Нет. — А что тогда?       Пара поднялась по лестнице и вышла к ещё одной двери. На сей раз, последней. Соня опять-таки ловко открыла её ключом.       Дверь распахнулась, и мощный «удар» солнца попал в глаза. Сделав импровизированную кепку из ладошек, Лик постепенно привыкал к свету, а девушка закрывала дверь. И сделав точно такую же кепочку, она сказала: — Я одолжила. — А, что? — отозвался парень. — Хахаха, я про ключ. — Что ключ? — Я ключ одолжила, — сказала зеленоглазка и безобидно продолжила смеяться. — Хорошо, пойдём.       Девочка шагнула вперёд. Через несколько секунд, а точнее после некоего дискомфорта, гуль сделал и свой шаг. Он опустил голову так, чтобы не видеть окружающую его высоту. Конечно, он увидел некоторые элементы пейзажа, а именно огромную гору из-под которой выглядывало солнце. Лик специально смотрел только в пол, дабы не портить себе впечатление, будучи очень эмоциональным.       Он был из тех типов гулей, а правильней будет существ, которые любят атмосферность, окружение, красоту. Да, красоту любят все, но у каждого понятие о красоте абсолютно разное. Есть схожесть, но всё же они всегда разные. Так Лик был такой личностью, который любил: рассветы, природу, ночь, световые вывески, дождь, чай, костюмы, волосы. Всё его представление о красоте можно описать одним предложением, даже парочкой слов: «Настроение, атмосфера, воспоминание, момент, умиротворение».       Парень подошёл к Соне. Она стояла рядом с перегородкой, а за ней высота и асфальт. Гуль поднял голову. Перед его глазами расплылся огромный, шерстяной, спящий медведь. Он был зелёного, болотно-зелёного, тёмно-зелёного, да и вообще всех категорий зелёного цвета. В нём жили как и птицы, так и мелкие зверушки, а вот по поводу полноценных жителей леса возникали большие сомнения.       Этот огромный скалисто-землянистый медвежонок спал возле города. Возле его лап расположились малюсенькие домишки. Одного или два этажа в высоту. А вдоль его живота расположилась еле виднеющаяся станция, и полоской, от головы и до хвостика, были рельсы, оснащенные фонарями. Из-под его крепких, каменных плеч выглядывало яркое, но не режущее глаза, красно-оранжевое солнце, которое медленно таяло за ним. Мимо проплывали такого же цвета воздушные киты. Они были огромны и отдавали контрастным синим цветом.       Лик начал опускать голову и видел, как город из маленьких домишек вырастал и вырастал. Не сразу, конечно, но были и исключения. Какой-нибудь «прыщик» мог затеряться в частных секторах. И их было не то что бы много, но предостаточно. Сам же город делился на сектора, на мозаику. Полоска дороги могла протянуться до самого конца. И разделить его надвое. И куда ты бы не посмотрел – везде будет прямая дорога, которая делит его пополам. В любом месте.       Под ногами, на высоте, кипела жизнь. Миллиарды микробов-людей копошились внизу. Очень быстро, очень слажено, и без длинных задержек. Удивительно, когда ты знаешь, что под твоими пальцами творится жизнь, то ты никак не можешь их увидеть, а тут стоило забраться наверх – и всё увидел.       Взгляд парня постоянно менялся. Он то и делал, что оглядывал всё и вся. Тысяча машин сюда, тысяча туда – и нет никаких проблем. «Нужно срочно попасть отсюда туда? Нет проблем, о чём разговор, Боже!» – вот в таком примерно девизе копошились людишки.       На прочных белых, серых и стеклянных крепостях, висели различные лозунги с призывом купить что-то. Обычная реклама, ничего нового. Но было интересно, что это были не просто плакаты, а экраны. Экраны, которые могли в один клик поменять канал. Тысячи реклам. Как полезной, в виде банка или гостиницы, так и нет. Просто реклама.       Хоть и город был одним большим муравейником, Лику здесь нравилось. Нравилось, что провода не уходили под землю, а висели на улице. Что посажены множество деревьев по прямым дорогам улиц. Что здания не были простой коробкой, а имели свой архитектурный вкус, и что в основном они были кремового цвета. Что были они близко друг к другу. Да, может это быть это неудобно. Слишком тесно. Но парню всегда нравились мегаполисы или просто большие города. Хоть его таким и не назовёшь. Он был только внешне такой. На практике было абсолютно другое: «Рукой подать». — Ну что? Теперь веришь? — раздался голос слева. — Ммм? — брюнет повернулся и увидел девушку, которая смотрела ровно вдаль. — Теперь верю. «Я так засмотрелся, что про всё забыл» – подумал красноглазый. — Хм, ладно, пошли – ещё есть на что посмотреть. — Ещё? — Да. — И что это? — Ты впечатлительный? — резко спросила Соня. — Что? — Впечатлительный? — Ну… наверно… Да… Каждый чему-то удивляется. — Впечатлительный, значит. — Ну да-да, а что?       Они прошли всю крышу и оказались на противоположной её стороне.       Огромный, огромнейший, голубого цвета, не имея горизонта, и сливающийся с небом, ковер. Океан. — Вау. — Мда, «вау», — Тихо сказала девушка, и опёрлась об заграждение. — Океан? — Океан. — А я и не знал. — Откуда ты мог знать? Ты же не местный. — Я понимаю, но, наверно… — парень никак не мог отвести от него взгляд, — наверно, я мог хоть как-нибудь о нём узнать. Там, походив по городу, увидеть пляж или людей с полотенцами.       Тут Соня проронила смешок. — Что? — Это не курортный город. Здесь люди нечасто ходят на пляж, да и расхаживать с полотенцем по улице… — она закатила глаза и махнула рукой, — ну такое себе. — Я понимаю. Но это ж океан! Вода, брызги, волны, а какие закаты! Неужели люди не ходят туда поплавать или посмотреть?       Девушка замолчала на некоторое время, а затем произнесла: — Посмотреть на закаты это одно, а плавать совсем другое. — А что мешает это совместить? — Химия, которую в него выливают тоннами, отходы, цунами. Да и не будь всего этого — люди всё равно ходили бы туда нечасто. — Почему? — Тут две причины. Ну, которые я поняла, — сказала блондинка и поправила волосы от воздушного порыва. — Первое – это то, что люди живут тут.       Гуль промолчал. — У них есть выход к нему. Они могут прийти к нему в любой день, но не ходят. Наверное думают: «Завтра схожу», или «У меня ещё много времени, позже схожу», или «Никуда он не денется, схожу как-нибудь». А за всю жизнь он сходил на него – по пальцам пересчитать. — Ммм… Ну, а вторая? — спросил гуль, садясь на перегородку между крышей и асфальтом. — А вторая – это то, что сидят в телефонах. В «социальном пользовании». И всё их внимание устремлено только туда. — Кхм… — прокашлялась неожиданно появившаяся Сакура. — Извиняюсь, что перебиваю, но из-за этой «социальной жизни»… Кхм, Соню с-стали меньше трогать… Ещё раз, простите.       Девушка проморгала и вопросительно посмотрела на гуля. — А? Что? — Так говоришь только там и сидят? — А, да. Я и сама любитель там полазить, но мне неприятно, когда я вижу как взрослые ребята собравшись вместе, просто втыкают в экран. Будто им не о чем говорить. Будто всё что их объединяет – это игра, чьи-то отношения, смешные видео, гонка популярности и ещё много всякой фигни. Будто это реальность. Они друзья, вышли из дома на прогулку: встретиться, погулять, пообщаться. И они думают, что отлично погуляли, но это всего лишь иллюзия. Они друг другу никто, да и забери у них этот экранчик и вовсе разбегутся… Вот такая реальность.       Парень молчал. Он смотрел, как по голубому одеялу плывут яхты и катера. Как птицы сбивались в стаи и рассыпались по одной. Ветер поднимал далекие волны, и как поднимал волосы, как его, так и её. Как облака медленно плыли в другие страны. И что холод спускался на плечи.        Гуль глубоко вздохнул и произнёс: — Да, весело.       Наступил вечер – ветер поднялся. Окна зданий отражали «оранжевые войска» солнца, которые уже спустились на землю и покорили её. Тени людей, машин и всего резко вытянулись, стали длинные и тоньше. Паруса пришвартованных яхт безжалостно мотало, а листья деревьев било, да так, что они опадали. Океан захватили пенистые от волн полоски, расстояние между которыми не превышало и десяти метров. — Шторм? — обеспокоенно поинтересовался парень. — Да не, скоро пройдёт, — уверенно ответила она.       Гуль ещё раз посмотрел на океан, да и вокруг. Всё намекало на не самую приятную погоду. — Да? Не похоже. Это шторм. Полноценный, настоящий шторм, — пока Лик говорил, порыв ветра накрыл их двоих. — Вот видишь! — Ха-ха, — засмеялась девушка. — Он уже закончился! — Да что ты говоришь?!       Парень спрыгнул с заграждения и укрылся от ветра. Подошел к блондинке и сказал: — Давай! Идём отсюда! — Да подожди ты! — сказала она, вырываясь из его руки.       Она сделала пару шагов вперёд и засунула палец в рот. Затем высунула и подняла высоко над головой. Дальше последовал плавный поворот и довольная улыбка. — Я была права!       Шторм закончился. Ветер перестал нагонять волну, бить паруса и срывать листву. В один миг, как появился, так и исчез. — Ммм?.. Ни хрена непонятно, — говорил оглядывающийся гуль. — Как ты это поняла? — За семнадцать лет жизни возле воды ты начинаешь понимать, как она себя ведёт.       Девушка положила руки за спину и начала вприпрыжку подходить к Лику. Тем временем он чесал затылок и водил глазами по полу от небольшой мозговой деятельности. Когда Соня уже была в сантиметре от него, только тогда он смог её заметить.       Перед ним предстало удовлетворенное, красивое, полное эмоций и хитрости девичье лицо. Нежная улыбка была на её приоткрытых губах. Из горла доносилась легчайшая вибрация в виде смеха. А глаза так и рыскали в поисках какого-нибудь прикола. Нос же слегка подёргивался от знакомых запахов, которые изредка доносились снизу.       Соня смеялась, смотрела, дышала, и начала ходить кругами. — Что с тобой? — Н-е з-н-а-ю. — А что ж ты так повеселела? — А ч-т-о? Н-е-л-ь-з-я? — проговаривала зеленоглазка каждую букву. — Да нет… — едва не проронив смешок, ответил брюнет. — А ч-е-г-о т-ы н-е з-а-с-м-е-я-л-с-я? — Я не хотел, — твёрдо ответил он. — Бу… Хотел! — Ну, может быть.       Девушка широко улыбнулась, и, продолжая ходить вокруг, туда-сюда, закинула голову назад, сделав вид, что смотрит прямо вверх.       Тут она резко остановилась перед ним и посмотрела ему в глаза, всё также продолжая улыбаться и легонько смеяться. Её глаза спустились вниз, и остановились на его губах совершенно случайно, не думая ни о чём таком, она засмотрелась на них, и также машинально поджала и лизнула свои. От прихода в сознание девушка оцепенела. Её смущению не было границ. Он подтягивала руки к себе и пятилась назад. И вот как только она хотела отвернуться и убежать, сгореть, раствориться от стыда – её плечо почувствовало что-то тяжёлое. Она открыла глаза и увидела приближающееся лицо. С красными глазами и тёмными волосами. Её губ что-то коснулось, что-то мягкое, теплое и немного мокрое. Она быстро перебрала варианты и поняла, что это губы, а значит – это поцелуй.       От непонятного ей и ему испуга, она замерла, бегала глазами, чуть ли не кричала, но затем страх отступил. Девушка почувствовала, как её талию и спину обвивают чьи-то руки так, что она могла бы на них даже лечь. Глаза начали постепенно, с каждой секундой поцелуя, всё тяжелеть и тяжелеть. И им ничего не осталось, как вовсе закрыться. — Что за чувство внутри? Почему так тепло и легко? Почему так приятно и хорошо? — спросила Соня. — Почему мне кажется, что я вот-вот улечу? Почему я не могу думать или о чём-либо говорить? — спросила Сакура. — Что это за бабочки у меня в животе? — спросила Соня. — Что это за музыка у меня в голове? — Что это такое? — спросили девочки. — Это, — сказал парень. — Это любовь. — Любовь? — переспросили они. — Да. Это она – Любовь.       Солнце село. Длинные тени давным давно превратились в темноту. Даже по всем меркам, было удивительно, как так быстро смогла наступить ночь. Как будто это произошло по щелчку пальца. Раз, и готово. Наверно у Бога, или кто там, свои приколы на счёт людишек. Но это мы ещё не скоро узнаем, да и не факт, что вообще узнаем. Но сейчас главное то, что уже темно, а это значит, что день прошёл и пора по домам. — Ладно. Нам надо идти, — сказал гуль. — Ну-у! Я так не хочу! Здесь так хорошо! Прохладно, дует ветер, видно океан. Не хочу, нет! — Хорошо, но покажи мне, как выйти, и я сам пойду.       Девушка злобно высунула язык и ринулась вперёд.       Она открыла дверь и резко отдёрнула её перед Ликом, когда тот потянулся за ней. «Вот не надо тут обижаться!» – помозговал парень.       Пройдя ловко до лифта и благополучно его вызвав, спустя ровно две минуты они стояли на первом этаже. Идя к главному выходу, красноглазый заметил, что работница, видимо администратор, косо на них посмотрела. Видимо, она будила свою память, в попытках вспомнить, когда они заходили.       Пара смогла благополучно выйти из здания, оставив администратора в раздумьях над головоломкой, если это можно было так назвать. — Пора по домам, — произнес парень. В ответ Соня лишь фыркнула, гордо смотря в другую сторону. «Пора домой…» – мысленно произнёс он ещё раз. — Тебя... проводить? — Фу, — опять повторила девочка. — Ну раз ты сама доедешь, то прощай.       Гуль начал делать первые шаги. Он успел сделать ровно пять, прежде, чем услышал самое тихое слово в его жизни. — Дурак.        В эту же секунду впереди него промчалась Соня. Она скрестила руки за спиной, и делая шаг, перекрещивала ноги, да еще и вприпрыжку. Настроение у неё скакало не хуже мячика для тенниса. — Так тебя всё же проводить... — Нет, нам просто по пути.       И так оно было на самом деле. — Ах да, — промолвила зеленоглазка. — Если ты всё ещё так хочешь меня проводить, то я не против. — Мда, — недовольно фыркнул парень.       Сто метров прямо, потом налево и чуть правее, небольшой кружок, и пара вышла к какому-то старому, немного разрушенному, двухэтажному зданию. — О! — воскликнула Соня. — Я эту заброшку знаю! Давай туда – через неё быстрее будет.       Так как было уже темно, а Лик не особо хотел лезть куда попало, он сказал: — Ты уверена? Я что-то не хочу ходить по полуразрушенному дому. — А что так, испугался? Думаешь там кто-то есть? — Вот не надо щас говорить как в кино! — Скажи спасибо, что не как в рекламе. Ладно, давай! Так действительно будет быстрее, — сказала девушка, и пройдя уже немного вперёд, пока гуль плёлся позади. — Спасибо, — возмущённым шепотом сказал Лик.       Пара, пройдя несколько метров вперед, стояла возле входа. — Через вход быстрее будет? — Да, — сказала Соня, заходя внутрь.       Они проходили комнату за комнатой – ничего необычного. Везде мусор, битые бутылки, окна без стекол, расписанные стены. А вокруг здания, да и внутри, пробивалась растительность. Само оно, видимо, было простым жилым домом, которое по неизвестным причинам было заброшено.       Дойдя почти до конца, у Сони зазвонил телефон. Она спешно подняла трубку, вглядываясь в экран. Парень подумал, что это наверняка мама, и что ей не особо удобно брать трубку при нём. Он вышел из строения, где показалась одна из уже знакомых ему улиц. Парень услышал, как Соня сказала: «Алло» и что-то начала говорить.       В это время Лик думал о доме. Что пора уже и вернуться, пора прервать мамину нервотрёпку и папино беспокойство. Да и сам он уже успел соскучиться. Лик вспомнил Боню. Вернулась ли она тогда, с последней встречи? А как вообще работает этот, так называемый, портал? Берёт ли он выходные или надо о чём-то усердно думать? Все эти вопросы кружили в голове у Лика. Он даже не заметил, как прошла минута.       Резко дрогнув, чтобы сбить всю мозговую деятельность, Лик стал оглядываться. И вот, сбив весь мыслительный процесс, парень прислушался. Голос зеленоглазки не было слышно, и тогда гуль решил зайти внутрь. Девушки нигде не было. «Ну что за детские игры!» – прозвучало в его голове.        И тут со второго этажа послышался звонкий долгий девичий крик. Наполненный ужасом и болью, сравнимой с ударом ножа, парень не задумываясь рванул наверх. Его сердце быстро забилось от страха неизвестности. Уши начало закладывать, стучала кровь, лопались микрососуды на глазах. Что-то стало в груди то опускаться, то опять поднимется, то опустится. Нервная система парня, пока он делал длинные шаги, раскачалась, да так, что могла слететь с петель.       Поднявшись на второй этаж, он увидел вдалеке комнату, которая была закрыта дверью, но через которую просачивался свет. Девичий крик наполнял этаж, и Лик рванул, бросился, сорвался к этой двери, что есть мочи, но, сам того не зная почему, приостановился перед ней. Она была старая и с множеством больших щелей. И через одну из таких он увидел следующее:       Девушка лежала на белом потёртом столе и яростно, с боем, с криками и лязганьем зубов, выпущенными ногтями, дикими, как у дикого животного, отбивалась от парня, который со смехом старался порвать на ней одежду. — Да давай! Что ты как целка?! — Нет! Отвали! Сука! — орала девушка. — Да шо ты как поц?! — сказал второй и подошел к столу. — Смотри! — он не задумываясь, врезал сильную пощёчину Соне, что та от боли дернула ногами и тут же замолчала, начиная сбиваться в клубок, поднося дрожащие руки к лицу. А он, в своё время, начал снимать с неё юбку. — Вот так, хорошо.       Гуль оцепенел. Застыл, как супер-клей. Быстро так, что моргнуть не успеешь. Он даже сам этого не понял. Видимо, его сознание было настолько потрясено, что скомандовал мышцам «смирно». Он может быть и очухался, но не так быстро. Его привело в чувство маленькая, еле заметная, секундочка тишины. Она была настолько мала, что казалось, её и вовсе нет. Именно эта глухая тишина привела его в реальность.        Глаза Лика освирепели, а от сжатых кулаков повыступали вены на руках. С диким желанием убить, Лик выбил дверь с ноги и устремился в этим двум уродам. Он почти их коснулся, почти разорвал, почти убил, но тут погас свет. И нет, лампочки здесь не при причём. Парню врезали, то ли кирпичом, то ли трубой железной, но не острым, что могло пробить череп, нет. Чем-то тупым, гладким, чтобы и не умер, и не потерял сознание. Лик рухнул камнем вниз. В глазах было темно и проблесков каких-либо мыслей не наблюдалось. Лик стал похож на овоща, которому что-то виделось, но из-за черных пятен сложно было сказать, что.        Его тут же подхватили и оттащили к стенке, оставив там.        Лик, потеряв внимательность, смотрел в пустоту, иногда судорожно подрагивая. Он хотел встать, но ноги подкашивались. Хотел потрогать затылок, но руки кто-то держал, а в ушах звенело мама не горюй. — Чего стоите?! Раздевайте её! — глухо, почти хрипло, кто-то сказал. — Лик! Ли-ик! — так же глухо кто-то к нему обращался.       Вдруг тёмная пелена рассеялась и гуль мог хоть что-то, да увидеть. Он видел, как со стола то и дело слетали вещи. Кофта, чулки, портфель, ботинки, лифчик.       Постепенно звон с ушей парня прошел и он мог уже что-то расслышать. — Суки! Уроды! Отпустил меня! — Плача, прорезавшимся голосом, говорила девочка. — Не смей! — Да успокойся ты! Это же приятно, смотри. — Нет! — болезненно вскрикнула она. — Ну как? Уже хорошо?!       Лик посмотрел вперед. На столе, животом вниз, лежала голая Сакура (видимо она не церемонясь, взяла под контроль тело), вся в слезах и со звериными взглядом, боролась из последних сил. Она была как дикое животное, загнанное в угол, которому надо было: выжить, отбиться от нападающих, вырваться. Животное, которому уже нечего терять. Всё, позади только смерть. Либо вырываешься с боем, тратя на это всё силы, ресурсы или просто умираешь. И, если при втором варианте ты погибаешь, то при первом у тебя появляется мизерный шанс на спасение.       Соня, смотря на её мягкотелость, неуклюжесть, глупость, слабость выбрала бы второй вариант. Но Сакура выбирала первый.       Сзади неё был парень, который гладил её ляжки и таз. Обе её руки держали незнакомцы. И тут один из них заговорил: — Хороша кобылка? — Хороша! Ух, как хороша! Так, давай-ка ножки в сторону! — Нет! — крикнула девушка и врезала одному ногой, а затем свалилась со стола.       К ней подбежали со словами: — Ах ты сука! На, бля!       Последовали четкие и громкие шлепки по лицу. Не видно было, то ли кулаком, то ли ладонью. — Давай, ставь её! Зараза, мля!       Сакуру подняли с пола и положили опять на стол.        Ещё не придя в себя, Лик взглянул в лицо девушки. Из носа потекла кровь, а глаза были наполнены страхом. Нечеловеческим страхом. И вдруг её голову прижали рукой так, что она стукнулась об стол.       Сакура почувствовала, как её ноги были раздвинуты и парень сзади начинал входить в неё. Спустя секунду он был уже весь в ней.       Парень начинал ускоряться. Он всё больше напирал. И вот он уже без проблем мог в неё входить. Всё произошло так быстро, что насильник, как бы это смешно и глупо не звучало, не проявил хоть щепотку уважения и не смазал слюной свой член, дабы не было так больно. С каждым новым толчком Сакуре становилось тяжелее терпеть эти муки. Она не могла ни моргнуть, ни думать. Девушка смотрела прямо и стонала, порой вскрикивала.        Мальчуган от напора страсти и похоти стал шлёпать её по ягодицам, получая от этого ещё больше удовольствие. С каждым новым замахом удар был сильнеё. Её ягодицы от череды таких шлепков покрылись красными пятнами. А насильник даже и не думал останавливаться. Всё больше и больше. Всё быстрее и быстрее. Только вперёд, только до самого конца.       Девушка уже не могла терпеть эту зудящую боль. Она начала кричать, но пару ударов по лицу быстро её заглушили. Новый поток слёз подступал к её глазам.       Это уже было не просто изнасилованием, а настоящими издевательством. Сакура была как кусок мяса. Её то и дело, что «отбивали».       Тут парень, который был сзади, взял под контроль её руки и приказал: — Надо чем-то ей рот закрыть.       Человек, который держал её руку, не растерялся, и снял с себя штаны, закрыв ей рот. — Ха-ха-ха! — безжалостно, получая от этого невероятное удовольствие, засмеялся он.       Теперь девушку насиловали двое. Но как бы она ни старалась, как бы ни отводила лицо, он всё же достал её. Это продолжалось не больше десяти секунд. Сакура сжала зубы и раздался оглушительный визг, как рёв самолёта, как крик свиньи. Парень тут же отскочил от неё и начал рассматривать себя. — Сука! Сука! Сука! — всё кричал он.       По капельке стала стекать кровь. — Да ты... Да я тебя!.. Сука! — Хорош! — возразил парень сзади, не утихая ни на минуту. — Сам виноват, что не подумал. Она ж кабыла боевая, да? — Сдохни. — Ух, боевая.       Тут парень стал наращивать темп. Она чувствовала, как внутри неё он подёргивался. С диким, испуганным взглядом, она посмотрела назад. Парень улыбался во весь рот. Её ударило током. — Только не внутрь! Пожалуйста! Только не внутрь! Прошу! Не надо!       Парень достал и спустил всё на спину девушки. В этот миг Сакура смогла вздохнуть спокойно. Она даже на секундочку забыла, что с ней сделали. Приятно облегчение потекло по её телу, но «бац» и она снова в реальности. С размытым лицом от слёз и слюны, которой она яростно плевалась. С потрепанными волосами и стонущими от боли руками. И, конечно, с красными избитыми ягодицами.       Она скрючилась и спустилось ближе к полу. Нащупала один из элементов её гардероба и прикрылась им, не издав ни звука.       Парни, которые стояли в разных углах комнаты, иногда посмеивались, и обсуждали, как их друг только что её натянул, и другие бытовые вещи.       Девочка от ужасного самочувствия не выдержала и закрыла уши руками, а глаза спрятались за чёлку.       Вдруг Сакура почувствовала, как что-то тяжелое рухнуло, не упало, рядом с ней. Она испугалась и свернулась чуть ли не калачиком, надеясь, что её по крайней мере не ударят. Но тут, сквозь оборону из ладоней, дошел еще один такой же звук. Интерес взял своё и Сакура приоткрыла уши, слегка повернувшись через бок.       Она увидела, как Лик, видимо взяв ту самую трубу, которой его ударили, сильными размашистыми ударами бил одного из дружков по голове. Он не выбирал и не стеснялся, куда ему бить. Гуль действовал по одному очень простому правилу: «Куда посмотрел – туда и бить».       И удары сыпались один за другим. В голову, бровь, пах, палец, плечо, грудь, нос, живот, колено, спина, рот, ухо, голень, локоть, кисть. Попадало куда угодно. Сакура даже из-за смеси испуга и другого водоворота чувств начала бояться Лика. Наконец, серия ударов закончилось, а мёртвое, или почти мёртвое, тело скатилось как мешок картошки и начало испускать кровь. Ни секунды не раздумывая, почти мгновенно, Лик начал обрабатывать следующего. Сакура тут же дрогнула, что и помогло ей взбодриться.       Она начала искать одежду по комнате. Надевая чёрную, а ещё днём белую, рубашку, она мельком увидела, что Лик закончил с третьим. И стояло голубоглазке подняться на ноги, как она увидела замершего Лика и парня в фиолетовом, который тоже стоял неподвижно. Спустя секунду брюнет выронил трубу из рук и скорчился над типом. Сакура стояла в недоумении. — Ай, сука! — сказал гуль и резко отдёрнулся назад.       Сакура увидела, что это тот парень в фиолетовом костюме, учащийся из её школы, тот шатен, на которого Лик вглядывался во время небольшого торнадо. Вне всяких сомнений – это был он. Сакура даже удивилась, ей в голову не приходило, что могло заставить того на такое пойти. Моргнув, девочка мельком прошлась по лицам лежачих. Они все были ей знакомы. С некоторыми она даже когда-то переговаривалась.       Вдруг Лик стал делать медленные шаги назад. Он держался за живот, явно пытаясь что-то удержать. И удержать он пытался маленький ручеёк крови, который начал стекать по пальцам, а потом и вовсе вымазал байку.        От такого Сакуру подкосило, а Лик рухнул на пол. Подняв глаза, он увидел лицо своего врага. — Ммм… Понятно, так это ты, — начал гуль. — Ну да, — парень присел на корточки перед Ликом и продолжил. — Зачем так сильно бил? Они теперь хрен пойми когда очнутся. — Будто тебе не всё равно, — корчась от боли, выдавил гуль. — Нет, конечно. Да и вообще, что-то слишком много пафоса. Чего не кричишь-то от боли? — Терпимо. — А... «терпимо»? — удивлённо сказал шатен. — Ну ладно. Не знал.       Спустя пару секунд затишья, шатен продолжил: — Ух какая картина выходит! Вроде и надо что-то сказать, да нечего. А поговорить надо, чтобы обстановка разрядилась. Правильно? Правильно! Так и интересней получается, да и на новые мысли наводит, и на действия, тоже. — Что-то ты разговорился, — произнёс гуль, хрипя. А парень взамен лишь посмеялся. — Смешно, мда... Общительный я. Вот так! Люблю языком трясти. Туда схожу, поговорю. Суда схожу. Вон! — тыча пальцем на девушку, продолжил шатен. — Про Соню узнал. Девка огонь! Всё как надо: и грудь, и ноги, и личико. Только на уроках не отвечает. А потом, отдельно. Втихаря. Принесёт докладик – отметочку получить. Может оно так и лучше. Но такого бы не было, если бы не дорогие наши одноклассники. Да, Соня? Ну-ну не фыркай. Не я их против тебя повел. Ходит, бедняжка, от всех получает. Как ты ещё за нож не взялась, не понимаю. Ну и тут, думаю, значит – баба просто шик, как с витрины, и никто не берёт. Если честно, я сам этого не понимаю. Вроде всё так хорошо, а тебе лезвия в сменку кладут и башкой сортиры чистишь. Как так? Почему? Поведаешь нам? Хотя постой, я ещё не дорассказал. И вот сижу и думаю – для отношений ты не годишься, уж больно ты низко пала. А вот жухнуть тебя разочек, да в подворотне, да с угрозами, да и на статью… Ух, как воспылала. Как кровушка забилась, ты б только знал. Первое безнаказанное преступление. — Безнаказанное?! — воспротивилась девушка. — ТЫ, думаешь, что в полицию не пойду, заявление не напишу? Ты что несёшь? — Да ты хоть знаешь, кто мой батя, влагалище? Ты хоть знаешь, что люди за деньги могут сделать? Да всё они могут. И глаза закрыть, и мать продать. Люди такие животные, что за бумагу поубивают друг друга. А уж в нашей стране тем более. — И тебе хочется быть этой мразью? — Девочка, — сказал парень. — Я уже эта мразь после содеянного. И буду мразью ещё большей. Спросишь, зачем? Да потому, что могу. И ничего мне за это не будет. Свобода. И если выбирать: бедным добряком, который ничего не может себе позволить, а как известно, жить хорошо хочет каждый, и между богатым убийцей, который может всё благодаря деньгам. То я выберу второе. — И правда, болтун ты, — произнёс Лик, пока тот держал всё своё внимание на девчонке.       Когда фиолетовый стал поворачиваться к гулю спиной, Лик бросился ему на шею, стараясь в первую очередь выбить нож. Но из-за дырки в пузе его сковала боль. Шатен заметил это и врезал туда кулаком. У брюнета моментально пошла кровь. И уже не каплями, а полноценно струилось. Он упал на пол животом вниз и ударился головой. Тут боль от трубы, которая прилетела ему по затылку, откликнулась скрежетом зубов и парой слезинок. — Больно-то как. Ай-яй-яй. А знаешь что? Что-то мне расхотелось получить полное удовольствие от моего первого преступления. Ведь правду говорят: «Первое преступление делает сердце, второе – ум». Так почему бы нам полностью не насладиться моим преступлением? О, и да, всё это выглядело как сцена из фильма. Похоже, аж противно. Ладно, перевернись лицом вниз. Резать тебя буду.       Тут фиолетовому врезало что-то в голову. Как будто целый вагон въехал в его мозг. Но прежде, он успел ещё порядка семи раз пырнуть Лика. Тот, в свою очередь, отбивался как мог, но с каждым уколом он всё больше ослабевал и терял контроль. И всё это под ноющие крики девочки.       Шатен падает на бетонный пол и хватается за голову, параллельно неся что-то неразборчивое. При этом не теряя сознание и нож. Сквозь дикие усилия, он понял, что если он быстро не встанет, то удары будут только продолжаться. Он вскочил, и, видимо от сотрясения, не мог нормально стоять.       Фиолетовый увидел, что перед ним стояла Сакура с металлической трубой в руках. Тяжело дышала и крепко сжимала своё оружие. — За что? — сказала голубоглазка. — Потому что могу, — мерзко выбросил тот.       После маленького затишья, она, с криками, замахнулась. Но её попытка напасть пала. Фиолетовый со всей дури врезал девушке с ноги в грудь, так что она отскочила в стену и замолкла. — Сука, а?! Резвая как… как…       Похоже, всё-таки у него было сотрясение. Раз он забыл, что хотел сказать.       В его глазах началась муть и всё плыло перед ним. От этой ситуации он спустился по стенке на пол. Потрогал голову и лицо. Когда дошло до затылка, шатен почувствовал что-то мокрое. Он вернул руку назад и увидел кровь. Видимо удар был такой силы, что смог рассечь кожу. Потрогав её в руке, он облизнул пальцы. Всё походило на то, что парень уже не соображал. Шок и сотрясение сделали своё дело и его уже сложно было назвать разумным человеком. Он вскидывал руки в потолок, что-то бубнил, даже сходил под себя. Так и закончилась история его первого преступления.       Кто-то взял кусок выпавшего кирпича из стены и медленно, хромая, приближался к этому «растению». Замахнувшись, удар прилетел опять же в затылок. Фиолетовый, падая, прочесал лицом бетонный пол.       Сакура постепенно пришла в себя. Она не теряла сознания, а просто была ошеломлена болью, стараясь выровнять дыхание и не двигаться. Когда она смогла чуточку её унять, то присев, она увидела, что Лик ударил по затылку фиолетового.       Всё было закончено, но оставалась только три вещи. Первое: у гуля весь живот был порезан. Второе: лежащие парни могли в любой момент проснуться. Третье: полицию никто не отменял.       Лик встал одной ногой на колено и придерживал себе живот. Кровь обильно вытекала из него и красила пол.       Спохватившись, девушка подбежала к нему. — Лик... Лик, ты как?! Н-Надо в больницу. Да, в больницу! С-Сейчас, погоди, — она сняла с одного парня кофту, порвала её и стала перевязывать гуля. — Вот так вот, вот так вот.       Гуль скрипел зубами, выдавливая горькие слёзы. Боль от порезов была невероятной. Просто немыслимой. И с каждым потерянным миллилитром крови ему становилось страшно. Он даже на миг почувствовал, что смерть прошлась где-то рядом. От этой мысли парень запаниковал. Он даже перестал слышать голос Сакуры. Замер, будто посмотрел в глаза Медузе Горгоне. Страх смерти и отчаянье навалились на его плечи. Холод пробежался по мышцам, а пот по спине. Он не чувствовал, как его трясла Сакура, и не слышал её слова. Он как будто выпал из жизни. Как будто уже принял смерть. Но тут последовала пощёчина, и Лик вернулся в реальность. — Лик, очнись! Хорошо я тебя перевязала. Сейчас вызову скорую и поедем в больницу! — она говорила так быстро, что гуль не сразу понял про что она. — Нет! Никого не надо вызывать! — вдруг воскликнул он. — Мне нельзя. — Что?! Что за бред?! — Не вызывай! — Так… ммм… У тебя бред – всё понятно, — сказала она себе и потянулась в за телефоном. Но гуль её опередил. — Что ты делаешь?! Отдай! — Нет, мы не поедем в больницу. — Да что с тобой не так?! У тебя кровь из живота ручьем идёт. Наверное, органы повреждены. А ты тут выебываешься! Отдай и поехали в больницу! — Нет, мы не поедем туда.       Лик понимал, что если быстро не заняться животом, то он может умереть. Он знал, что его органы были избиты и проколоты. Но он знал точно, что человеческие и органы гуля отличаются.       Когда Дуся находился под присмотром врачей, он рассказал Лику, что его органы и их расположение еле-еле сопоставили только с одним из видов существ. А всё остальное было врачам незнакомо и неизвестно. Именно поэтому Дуся не хотел болеть и очень тщательно следил за здоровьем.       И исходя из этого Лик понимал, что врачи ему мало чем помогут. И, наверное, они преднамеренно его убьют, дабы подробнее изучить его строение тела. — Долго идти до станции, которая на горе? — Что? А… Эм-м… Нет, не далеко. Она-она... тут, рядом… близко. А что? Зачем ты спрашиваешь? — Я иду туда. Только нужно вытереть кровь, — гуль стал отмывать её с самых заметных мест, но от того, что он много потерял, это плохо получалось. — Да что ты делаешь, Лик?! — сказала Сакура, начиная плакать. — Ты же умрешь. Какая станция? Отдай телефон, дай мне позвонить, Лик! — Сакура, не всё так… просто. — Да что ты несёшь? Что «не так всё просто»? Что вообще происходит? — Мне н-нельзя в больницу. Мне надо домой. — Я не понимаю, — плача, ответила девушка. — Тихо-тихо. Ты же сильная девочка, — тут у него вырвался короткий смешок, из-за которого зеленоглазая замолкла. — Пырнули меня, а плачешь ты. — Дурак, — она взяла свой портфель, вытащив оттуда маленькую бутылку воды, смочила тряпку и вытерла остатки крови на его одежде. — Спасибо.       Он попытался встать на ноги, а девочка его придерживала. Лик помог ей отряхнуться так, чтобы она не была сильно грязной, и они вышли из этого проклятого заброшенного дома.        Пройдя немного, парень постарался выпрямиться и не подавать признаки боли. У него это получалось, но он не отрывал руки от живота. А глазам приходилось постоянно моргать, так как у него постоянно темнело в глазах, а его тело было холодным как лёд.       Собрав все силы, они направились к станции.