По ту сторону туннеля и обратно

      Пара постоянно останавливалась, так как Лику было больно делать каждый шаг. Они садились на лавочки, опирались об столбы, чтобы перевести дух. Сколько раз Лик останавливался и блевал, уже и не вспомнишь. Он это делал часто, но мало. Когда Сакура решила осмотреть перевязку, она увидела, что то насквозь была пропитана кровью. Слишком много её выливается, когда двоица двигается. Парень уже был совсем бледный, а порой кожа отдавала желтизной. — Лик, я тебя не понимаю, — сказала блондинка. — Почему ты не хочешь в больницу? Почему я тебя провожаю? Почему так всё получилось? — Я сам не знаю. Очень... Очень сложные ты вопросы ты задаешь. Давай полегче.       Тут девушка почувствовала некую теплоту в груди. Она была настолько неуловимой и легкой, что сначала она подумала, будто ей это и вовсе показалась. Сакура не знала главную тайну Лика, не понимала его до конца и сама не осознавала, почему так делает. Почему она не преграждает ему дорогу и не вызывает скорую? Почему следует за ним, а не наоборот? Почему?       Всё эти вопросы так и давили на неё. Она уже в совсем запуталась и потерялась. Этот юный цветочек уже окончательно ничего не понимал. — «Я ничего не могу сделать! Соня, что мне делать!» — рыдая, спросила голубоглазка. — «Успокойся-успокойся. Сейчас нет времени на сопли. Я не знаю, что он задумал, но ты должна довериться ему» — «Но он сошел с ума! Он не хочет в больницу. Лик умрет!» — «Да тихо ты!» — Соня спустилась и обняла девочку. — «Мы всего не знаем: из какой он страны, кто он и зачем сюда приехал. Может... может у него проблемы и он не может поехать в больницу. Может его разыскивают. Сакура, да всё что угодно может быть! Я сама его не понимаю. Просто... Просто мне кажется, что ему нужно довериться. И довести его до этой чертовой станции» — «Но это безумие! Даже ты говоришь какой-то бред! Что с вами не так?! Почему вы не думаете о последствиях?! Доверие? Какое, нахрен, доверие?! Он от потери крови сошел с ума и идёт к станции! Он же не дойдет, ты это понимаешь?!» — не переставала плакать, говорила Сакура. — «Сакура, я знаю, ты сильная девочка. Ты всегда меня поддерживала и помогала. Всегда приходила ко мне на помощь, выслушивала, когда мне было плохо и я плакала. Ты сильная, но порой и тебе бывает нелегко. Так давай же я возьму на себя всю ношу» — в ответ голубоглазка лишь с непониманием смотрела на неё. — Лик, мы уже почти пришли, — сказала Соня. — Угу.       Чудом они подошли ко входу, из которого Лик выбежал в этот новый мир. Это та самая лестница, по которой он спустился со станции.       Пройдя в небольшую арку, они оказались внутри перехода. Людей было немного, так как время было уже не вечерние, когда все едут по домам, а ближе к ночи. Девушка, глядя на ужасное состояние Лика, отвела его за угол, где, как она предполагала, должен был находиться лифт. Сакура не прогадала, и он на самом деле был там.       Вызвав и терпеливо его подождав, они зашли внутрь. Он оказался пустым, что не могло не радовать пару. Лик облокотился об перило и расстегнул свою байку. Вся перевязка была бурого вишнёво-красного цвета. Он сильно матернулся, застегнул байку и больше не клал руку на живот, так как след от ран мог остаться. А ему так не хотелось лишних вопросов и хлопот. Сейчас самое главное – это доехать домой. Во что бы то ни стало надо было доехать. Соня тем временем, чтобы не нервировать Лика, стала отряхивать свою одежду, да и в общем привела себя в небольшой порядок.       Когда двери лифта открылись, показался знакомый пейзаж. Те же лавочки и фонари. те же непонятные буквы на вывесках. Эта же кабинка "Касс". И всё те же, в малых количествах, короткоухие эльфы.       Оперевшись об девушку, они вышли из лифта и прошли до первой попавшейся лавочки. — Так, ладно. Какой нам нужен поезд?       Лик медленно поднял голову и повернул её направо. Пути уходили прямо, а потом налево, за скалу. А вдалеке виднелся край города, усыпанный огнями фонарей. Он повернул голову налево и увидел туннель. Огромную чёрную дыру в горе. Настолько тёмную, что казалось, будто она тебя поглотит. Лик, откашлялся и тыкнув пальцем, сказал: — Мне туда... А тебе уже пора домой. Спасибо, девочки, за всё. Дальше я сам.       Соня застыла в недоумении. — Ты что такое говоришь? Какой домой? Ты на себя посмотри, с трудом дышишь, через раз меня слышишь... Куда я тебя такого пущу?       Парень упал на скамейку и закатил глаза. Соня от испуга переполошилась. Она быстро его подтянула и стала осматривать. — Тихо-тихо. Я просто полежать... полежать хочу. — Так л-ложи г-г-голову на мои ноги, — сдерживая себя из последних сил, сказала Соня. — Мгх...       Парень улёгся на неё и закрыл глаза. — Эй, эй... Не закрывай г-глаза! — сказала девушка, как капли слёз упали на его лицо. — Ну чего ты? Не плачь. Ты и так уже слишком много их пролила. — Если надо будет, и ещё... — А вот давай без «если», — перебил он. — Только глаза не закрывай, хорошо? — Угу.       Но как бы он не держался, веки становились всё тяжелей. И в конце концов он их закрыл. Соня увидев это, закрыла лицо одной ладонью, а вторую зажала между зубами. Настолько сильно она сжимала их, что её колени тряслись, но она не издала ни звука.       Почувствовав как что-то трясётся, Лик с усилием открыл глаза. — Чего? Чего ты так трясёшься? — Нет, ничего... Какой у нас поезд? — Любой. Нам главное туннель проехать.       Прошло пять, десять, пятнадцать минут, а характерный скрип от колёс и стук вагонов всё не появлялся. Соня перестала кусать руки, на которых уже не было живого места, а нашла им другое применение, гладя по голове гуля. Всматриваясь в его лицо и теребя его волосы. Изредка она поглядывала направо, откуда должен был ехать состав. А иногда и в город смотрела. Но ещё реже она смотрела налево, где был этот темный туннель, ведущий в неизвестное будущее. Под всем этим тихим и спокойным состоянием Соня чуть не уснула, если бы не одно но. Как гром среди ясного неба. Как война в мирное время. Как выстрел на детской площадке. Также неожиданно, громко, внезапно раздался гул поезда. Он оглушал, он мчался, ослеплял своим светом.       Лик от неожиданности вскочил с её колен, на что она почувствовала холод, где раньше была его голова. Парень повернулся и увидел поезд. — О! Чудо! — Не сознательно произнес парень.       Поезд начал душить всех своим скрипом тормозов. Вот-вот он остановится и откроет двери. Ещё совсем чуть-чуть. Остановка, двери открываются и объявляется посадка.       Лик, придя в чувство и оправившись от шока, повернулся к Соне. — Ладно, дальше я сам. Спасибо вам за всё. За заботу, за любовь. Но дальше я сам. Мне надо домой. Я... вас очень сильно люблю. Прощайте, — сказав это, он сделал шаг вперёд. И будучи уже в вагоне что-то сильно дёрнуло его за руку. Он обернулся и ему прилетела пощёчина. — Какой же ты мерзавец! — крикнула Сакура. — Мы за тебя так переживали, а ты вот так уходишь?! Да и что это значит – «прощай»?! — выкрикнула Соня. — Как соскочить надо, так резко и силы появились, и слова подходящие нашлись, да?! Козёл! — Что встал, дурачок?! Думаешь мы тебя не проконтролируем? Думаешь до дома не доведём? Давай залазь и поехали, — сказала блондинка и потянула парня в вагон.       Секунда, и они опять сидят вместе. С ними почти никого не было. Какой-то мужик с чемоданом в руке и абсолютно жёлтом костюме рухнул на последнее сидение, и, видимо, провалился в глубочайший сон, так как всю поездку он не сдвинулся ни на миллиметр.       Сиденья вагона позволяли лечь на них, только ноги надо было прижимать, чтобы не пачкать одежду проходящих, да и самому не биться об чужие колени.       Брюнет поначалу просто сидел рядом с блондинкой. Постоянно нервно вздрагивал, что-то потирал, доставал, кусая, проверял, чихал, теребил. В общем, нервничал. В его голове кружилась лишь одна мысль: «Попасть домой, попасть домой, попасть домой, попасть домой. Во что бы то ни стало, но попасть домой».       Лик не замечал, как его всё время наклоняет вправо и лево. Что у него уже слипались глаза, а рана продолжала кровоточить.       Соня, решив его немного успокоить, предложила, чтобы он лёг её на колени. Парень отказался так как ему хотелось всё контролировать, а также он боялся, что что-то пропустит. Но слабость дала своё и спустя несколько минут сам плюхнулся на эти мягонькие пуфики. Ему было так хорошо. Словно он не спал неделю и ему предоставили отличную кровать, которая так и манит, чтобы на неё повалились и уснули насовсем. Ему никогда не хотелось больше просыпаться. Высшее блаженство было найдено.       Девушка, снова начала глядеть ему в лицо и трогать его грязноватые волосы, просматривала рану и ожидающе любоваться в окно. Перед ней стоял чёрный фон темноты туннеля, с проблесками серых и чёрных проводов, которые уходили куда-то вверх и вниз.       Тут и её охватила беспощадное желание закрыть глаза и поспать. Невероятное чувство, когда ты минуту назад была бодра и полна энергии, а через мгновение твои батарейки окончательно сели и тебе просто жизненно необходима доза сна.       В таком состоянии находилась блондинка. Но она не могла себе этого позволить ведь уже через несколько минут туннель закончится и будет объявлена остановка. Надо поднять Лика, выйти из вагона и двинуться в указанном направлении. «Больница. Однозначно она» – прокручивала она у себя в голове.       Как бы она ни держалась, но почувствовав легкость в при закрытых глазах и дав себе обещание, что это всего-лишь «пять минуточек», она провалилась в тонкую грань, между началом сна и подготовкой к нему. Нет ничего лучше этого состояние тела и разума.       Поезд качнулся. Что-то пропало с колен. Что-то тёплое и шерстяное. Кто? Но если и он, то он был длинношерстным. По полу гуляет сквозняк, из-за чего по девичьим ножкам пробежался холод. От которого Соня уже почти проснулась. Она пожмякала правую руку от отека. Потёрла левый глаз и посмотрела в окно.       Ничегошеньки не соображая, она просто смотрела в окно. Но как только мозг дал приказ: «Начать мыслительные действия», юная особа тут же всё вспомнила и мигом начала осматривать вагон. Лика нигде не было. Да и сам вагон был пуст. Ещё больше приближаясь к отметке со знаком «паника», девочка выбежала на платформу, выпрыгнув из состава.       Соня начала оглядываться. Она очутилась на ранее незнакомой ей станции. Хоть она раньше и ездила по этому маршруту, но на замечала этой станции. Она была громоздкой и имела много различных по высоте и ширине выходов и переходов. Стояли раньше неизвестные ей автоматы с напитками, на которых слов почему-то было не разобрать.       Покрутившись на месте, Соня увидела парочку людей, которые отошли поговорить по телефону, покурить или другим вопросам. Но нигде не виднелся Лик. — Я здесь!       Соня обернулась на голос и увидел брюнета, стоявшего в начале перехода и туша сигарету. Он неспеша стал подходить к ней, а она, в свою очередь, быстро бросилась к нему.       Парень стоял совсем бледный и безжизненный. Он был худой, его постоянно мотало по сторонам, а глаза и вовсе были желтоватые. С каждой минутой ему становилось всё хуже. По наброскам девочки, он потерял почти полтора литра крови. — Ты почему вышел? А если бы что-то случилось? Да и... Э-э-э, что это за станция такая? Я такую не припомню. — Тихо-тихо. Не шуми. Мы уже почти дома. — Больница? — беспокойно спросила девушка. — Дома... Пошли, нам ещё немного ехать.       Соня помогла парню зайти в вагон, где он улегся и чуть было не заснул.       Проехав ещё две станции, они были на месте. Они неспеша вышли из вагона навстречу ночи.       Тихое ночное небо, в котором мелькали огоньки повисло, над их головами. Легкий ветерок подгонял их под спину. А характерный вздох паровоза и стук дверей дал ясно понять, что они приехали. — Куда? — спросила Соня, ложа руку парня себе на плечи. — Куда? — Через переход и прямо, — тихо отозвался он.       Девушка подняла глаза и увидела улицу, освещенную не типичными фонарями, а какими-то искаженными. Которые, к тому же, и светили по-разному. Дома было плохо видно из-за их чернотности, которая сливала их с ночным небом. — Ага. Поняла, — сказала Соня.       Они спустились в переход и вышли на улицу, освещенную этими фонарями. Издалека их было плохо видно, но сейчас...       Соня смотрела на это с удивлением. Фонари были закручены в пружину и иногда покачивались. Идя по улице, дома присвоили себе очертания, от которых Соня вошла в изумление.       Они не были похожи на человеческие ничуть. Абсолютно. Какой-то новый раздел в архитектуре.        Но как бы она не изумлялась, как бы не засматривалась и не открывала рот – кашель справа от неё вернул в реальность. За такое легкомыслие и безответственность Соне стало ужасно стыдно. Она видите ли домами любуется, а то, что у неё рядом гуль может умереть – мелочи жизни.       Собравшись с чувствами, она спросила: — Где ты живешь? — на что парень почти не отреагировал.       Тут Соня запаниковала и стала звать его громче и чаще. Он был совсем плох: бледен, холоден и почти не шёл. Он уже мог потерять два литра, а то и больше.       Наконец, на десятую попытку, он поднял руку и тыкнул пальцем, при этом умирающим голосом, сказал: — Нам прямо... Справа будет дом... Весь красно-чёрный... Это мой. — Угу.       Недолго думая, блондинка решительным шагом направилась вперёд. Она шла быстро и оглядывалась по сторонам, в поисках нужного дома. Пару метров, и наконец он становится виден. Красные стены и чёрная крыша. — Лик-Лик! Это он? Это он же, да? — радостным голосом произнесла девушка. — Эй-ей? Не молчи?       Парню было совсем плохо. Он уже не разговаривал, а просто повис у неё на плече. Но и девчонкам было тоже нелегко. Одну изнасиловали физически, другую морально. Им сейчас ничуть не лучше. Было вообще чудо, как они держатся и способны что-либо предпринять. А этого, из-за пары царапин, пришлось провожать, чтобы не умер раньше срока. Но сравнивать эти две вещи сейчас неуместно. Да и как их вообще можно сравнить?       Соня приподняла его голову и подставила ко рту своё ухо. Тихое-тихое сопение и вздохи слышались ей. А значит не всё потеряно.       Она молниеносно отворила калитку и направилась к двери. Её окутывали мысли, что она ошиблась домом, и что сказать при встречи. Девушке было так некомфортно, так волнительно, так непонятно она себя чувствовала. Будто она хотела находиться не здесь. Плюнуть на всё и уйти. Домой. В кровать. Забыть про всё и всех. Забыть Лика и её чувства к нему. Забыть про всё, но тут двери открываются.       Перед ней стояла высокая женщина с очень длинными пушистыми, тёмно-фиолетовыми волосами, в руках которой был полковник и надет передник. И с яркими, красными глазами.       Девочка моргнула и не заметила как её рот сам стал говорить. Она находилась в таком желеобразном состоянии, что даже сама не услышала, что сказала. То ли два слова, то ли три? А может целое предложение? Этого уже не узнать. Но после этого женщина подбежала к ней, подхватила парня и пронесла в дверь, параллельно крича: — Лик, Лик, Лик!       На шум сбежались все. Перед девичьими глазами предстал высокий, крупный на плечи и ноги, мужчина. У которого были, как и у Лика и женщины, красные глаза. Пришла и Боня. Которую девочка зрительно помнила и была уверенна уже на все сто процентов, что довела Лика до его дома.       Семейка начала копошиться и громко командовать. Они его пронесли в коридор и дальше в комнату. Блондинка тоже не стояла на месте и всё время была с гулем.       Парня положили на центральный стол в зале. Он как раз смог лечь туда полностью. Все копошились и раздевали его. Мужчина держал парня и снимал с него байку. Боня всё приносила какие-то вещи, пластиковые баночки, которые Соня не смогла прочитать из-за незнакомого ей языка, пару белых тканей, какую-то сферу. Что-то ещё. Но блондинка ничего не понимала. Да и на неё почти не обращали никакого внимания. Девушка только покачивалась, тем самым спрашивала, чем она может помочь. Но всё бесполезно. Даже Боня не поглядывала в её сторону. И тогда Соня села на колени и взяла его холодную руку. Она смотрела на его закрытые веки и уже почти не слышала звуков. Она просто села и замерла, глядя на его.       Мир замер. Никто не двигался. Никто не дышал. Всё перестало иметь какой-либо смысл. Какую-либо цель. Девочка вообще не вдупляла, что сейчас происходит. Она сидела и думала о том, как бы Лик не умер. Эта мысль приводила её в ужасающий испуг. Она всегда отбрасывала её. Не хотела её воспринимать. Не хотела о ней думать. Но не могла.       Она поджала ноги. Сакура была закоренелой атеисткой, но мысли просить помощи у бога у неё проскакивали. Она побледнела сама и сидела бездвижно. Как-то совершенно непонятно очутилась в кресле напротив. Возле неё постоянно прыгала Боня. Она что-то говорила, трясла за руки, щелкала перед глазами. Что она только не делала. Девушка смотрела на неё и не знала, что от неё хотят. Почему она вообще вдруг очутилась на этом кресле? Почему всё вдруг стало таким легким? Поднять какую-либо часть тела было не трудно. Настолько легко и просто, что даже и не почувствуешь. Всё стало каким-то ватным, жидким. Как будто ты в невесомости. Почему такое состояние было? Девушка сама не понимала. Соня просто всё это чувствовала и пропускала мимо. Она просто плыла по течению. Будто так и должно.       Она уже совсем не видела происходящего в зале. Лишь думала о невесомости, жидкости, легкости и о пространстве, в котором она сейчас находилась. Довольно необъяснимое состояние с ней произошло. Обычно люди не так реагируют. Они то паникуют, то помогают, то вовсе теряют сознание. «А ведь точно... Теряют сознание»       На этом мозговом штурме, глаза Сони открылись. Был белый потолок. А она была завернута в теплое одеяло. Стояло то ли утро, то ли день, то ли вечер. Но в комнате было светло от солнечных лучей.       Соня поводила глазами по комнате. Она увидела шкаф с большим зеркалом. Пастельно-красные обои. Черные края кровати. Это была комната Бони, но девочка этого не могла знать.       Ещё несколько минут поглядывала на комнату и старалась вспомнить, что было. Но это не привело ни к чему. Она вспомнила эти последние события, находясь в полном недоумении. Почему она в кровати? Почему не помнит, как тут очутилась? Да и вопрос о её местонахождении тоже не стоял в стороне.       На девушку накатили волнения. От самой незначительной: что она не пошла в школу, хоть это было и в радость. До самой главной: что с ней произошло и как Лик?       Зеленоглазка вышла на связь с Сакурой, но та пережила ровно то, что и Соня. Проведя долгую и совместную работу по восстановке воспоминаний, девочки так и не смогли ни к чему придти. Но тут Сакура предложила перевести дух, подышав воздухом. Соня послушно стала выполнять её поручение. Она присела на кровать, и, когда сползло одеяло, увидела, что голая и пришла в ступор. Блондинка даже не знала, удивляться ей или нет? Она настолько растерялась, что не проявила никаких эмоций, и прикрывшись одеялом, подошла к окну.       В свете дневного часа, Соня увидела в подробностях архитектуру зданий. Не хватит времени и сил пересказать их. Настолько они были далеки от её устоявшихся понятий и представлений дома.       Она простояла неизвестное количество времени просто изучая дизайн домов. Так и стояла бы с открытым ртом, восторженно пялясь, если бы из соседней двери не показался минотавр. Да не просто минотавр, а минотавр в костюме. С пиджаком и белоснежной рубашкой. С наручными часами и стильной сумкой для документов.       С этой секунды девочка перестала понимать что-либо – всё её убеждения, что мифические создания это всего-лишь легенды и сказки, мигом разбились. Она уже не могла вернуться к тому мировоззрению, с которым провела свою сознательную жизнь. Оно просто рассыпалось. И это было так больно и невыносимо, что она спряталась за занавеской. Она была как маленький ребёнок, который прибежал в комнату родителей, чтобы спастись от бабайки, который прячется за шкафом.       Но интерес увидеть этого минотавра ещё раз только разжигал смелость высунуть краешек головы и посмотреть на него одним глазком. Так она и сделала, но при этом смогла куда больше налюбоваться им.       Соня не могла поверить своим глазам и думала, что она все ещё летает в невесомости. И что это просто сон. Но она не могла в это просто так поверить. Для неё это было просто смешно. Было легче и убедительней поверить в этого монстра, чем в сон.       Наконец, минотавр ушёл, а девочка с застывшим взглядом села на кровать, перед этим полностью накрывшись одеялом. Она молча смотрела в стену и ничего не делала.       Эта безмятежность продолжалась недолго. Дверь, напротив кровати, вдруг открылась и там стояла Бонни с какой-то миской в руках. — Опа, проснулась всё-таки? «Всё-таки» – мысленно повторила блондинка.       Боня стала заходить в комнату, а Соня отодвигаться на край кровати. Когда брюнетка села на кровать, девочка совсем забилась в угол. — Как дела? — Н... не знаю. Ничего не помню. — Вот как. Ну это плохо. Тебя зовут... Ну, насколько мне известно Со... — тут зеленоглазка её перебила: — Я знаю как меня зовут и как пришла сюда. Я только не помню последних событий. Такое ощущение, будто я всё время плавала, но так и ни разу не почувствовала сушу...       Наступила короткая пауза. Девочка засмотрелась на ногти ног и больше ничего не произнесла. Всё это время Боня терпеливо смотрела на неё. Она хотела позвать Соню, но на второй половине минуты ей стало интересно. Сколько она сможет просидеть, смотря на свои ногти?       Тик-так, тик-так. Время всё бежало.       Соня просто сидела и залипала. Она почти и не думала, а лишь проматывала в голове фрагменты воспоминаний приукрашенным воображением. Но и моментами просто смотрела на ноги.       Вдруг, когда вся её активная мозговая «каша» была исчерпана, и думать было больше не о чем, её вдруг перекосило и она посмотрела вперёд. — Неплохо! — воскликнула брюнетка. — А? — Это называют комой. — Комой? — тихо переспросила девушка и параллельно задумалась, что она хотела этим сказать. — Да. То, что ты описала мне, хоть и очень мало, но похоже на симптомы комы, — тут девушка уловила нить разговора. — Я-я была в коме?! — Нет, блядь, это я провалялась три дня в кровати и почти не подавала надежд на выход! — Три дня?! — не менее удивлённо повторила она. — Да.       Наступило затишье. Соня поджала к себе ноги ещё сильнее. — Ну, это не так страшно, — продолжила Боня. — Тебе бы сейчас поесть. На, — сказала она, протягивая миску и кашей.       Девушка не сразу взяла её. Более того, она хотела вовсе её оттолкнуть, чтобы та упала на пол. Но не сделала этого, так как с голодом не шутят. Она неохотно протянула руки и принялась за еду. — Ладно, пока ты ешь, я тебе кое-что поведую, — тут брюнетка обратила на распахнутые занавески. — Ты подходила к окну? — Угу. — Видела кого-нибудь?       Соня почувствовала подвох, и что её могут принять за сумасшедшую, которая так и не оправилась после комы. Да и почему от комы? Может её прямо сейчас надурили с этой комой.       Такой порядок мыслей кружился у неё в голове. — Нет, — соврала она. — Мгх... И минотавра тоже? — Минотавра? Что? — Ну минотавр... Что, ни разу их не видела?       Соня начала паниковать. — Нет, конечно. Их же не существует. — Здрасте! Как это не существуют? Они напротив нас живут. Девушка промолчала, уставившись на брюнетку, не веря ни капли сказанному. — Так видела? — Да что за хрень творится?! — закричала девушка. — Почему минотавры ходят в костюмах?! — Значит видела. — Это не сон?! — Ну конечно нет! Что за глупости!? Ты знаешь, где находишься?! — Нет. — А кто я, знаешь? — Сестра, насколько помню. — Ну хоть что-то. Ладно, слушай...       Боня начала рассказывать всё, как есть. Где она находится, кто здесь живёт, какие правила. И самое главное – кто они сами такие. Девушка заметила, как только вошла брюнетка, что у неё характерные красные глаза. Даже более яркие, чем у Лика.       Весь рассказ, хоть и кратко, но занял достаточно времени. Благо, солнце ещё не планировало садиться. — Вы гу-гули? — уже заикаясь, спросила Соня. — Да. — Да... Да... Да как так? Я же... и Лик? — Да. — Ничего не понимаю! Ничегошеньки! Вообще нихрена не понимаю. — Ну, это уже твои проблемы, — бросила Боня. — Но оно было ожидаемо. Ладно, как вообще самочувствие?       Девушка бросила на неё злобный взгляд. — А с самого начала нельзя было спросить? — Я забыла. — Кхм... — Так как? — повторила красноглазая.       Блондинка спустила свой взгляд и стала слушать свой организм. Её не рвало, не болела голова, не гудели руки и ноги. Она не испытывала ничего, кроме легкой боли в животе. Но это было от еды. — Ничего не болит. — Тогда хорошо. Мы, кстати, тебя полностью осмотрели. Твои синяки, царапины и ушибы мы вылечили. Их теперь не видно. И да, внизу у тебя было всё «порвано». Ну как «порвано»? Скорее поцарапана, но всё же. Короче, твои интимные проблемы мы тоже вылечили.       Девочку от услышанного передернуло, хоть и внешне она не пошевелилась. Челка скрыла её глаза, но было видно, что под ними выступил сильный румянец. Девочка съежилась и повернулась боком. — Кхм... Ты отдохни, а я потом зайду... — Слушай, — тихо начала Соня. — А Лик тоже не человек? — Да. — Понятно... Можно мне его увидеть? — Эм... — Боня изрядно подумала прежде чем ответить. — А ты пройтись сможешь? — Да!       Брюнетка недоверчиво посмотрела на неё, но позже дала добро.       Девочка мигом одела, что было. И, вместе с сестрой вышла из комнаты. Комната парня была совсем рядом.       Когда Боня открыла дверь, его там не оказалась. Волнение длилось недолго, парень оказался на кухне. Набирал в кружку воду и пил. На нем были только штаны. А тело перемотано бинтами.       Когда он поставил кружку в умывальник и стал медленно, скрежеща зубами поворачиваться, Соня со всей дури налетела на него. В этот миг парень думал, что он смог бы выплюнуть все ребра и не подавиться.       Они повалились на пол так, что девушка оказалась сверху. Они оказались в удачной позе для зачатия детей, но сейчас не об этом. Когда девушка выпрямилась, он смог четко увидеть лицо своего нападающего. Увидев глаза друг друга, уже Сакура не сдержалась и крепко прижалась к нему щекой. Мгновение спустя их губы сплелись. В это время Боня культурно прикрыла глаза ладошкой, но всё равно подглядывала.       Этот поцелуй не был страстным, эротичным, с языком. То был крепкий, как сжатый кулак, затем всё более слабее, но нежнее. Их можно сравнить с началом крепкого мужского рукопожатия, где соревнуются: кто сильнее сдавит и кто больше вытерпит. И заканчивая мягким поглаживанием по ладошке.       Наконец Сакура перестала так сильно «любить» и приложила свой лоб к его лбу.       Они молчали. Никто не проронил ни слова. Когда боль от удара стала помаленьку стихать, гуль выпрямил руки и обнял её за талию.       Прошло два дня. За эти дни Лик уже крепко стоял на ногах, но бинты по-прежнему не снимали. Он нормально ходил, мог самостоятельно до чего-нибудь дотянуться. Проще говоря, и не скажешь, что он получил ножевые. Как будто он их и вовсе и не получал.       Девушка переехала в комнату Лика, чтобы проводить много времени с ним. Они то и дело, что много разговаривали. Постоянно, без перерыва. Узнавали друг друга, познавали. А когда приходило время для сна – всегда засыпали в обнимку в одной кровати. Но пройденное ими испытание ни могло не отразиться на них.       У каждого из пострадавших отражается последствия на его психике. У парня развилась фобия на что-либо острое и кровь. Теперь ножи он обходит за три метра. А если кто-то попросит его что-то порезать, то это переходит в скандал. Ну а с кровью дела полегче. При виде неё его только воротит и потрясывает.       Что касается девушки, то у неё страх перед обществом. Он и раньше был, но сейчас особо обострился. Так мало того, она ещё и была не в своём мире. А в мире полном чудовищами, монстрами и мутантами. Абсолютная другая вселенная, но в ней девушка могла найти что-то похожее с человеческим миром.       Как уже говорилось выше, у блондинки развилась фобия перед обществом. И это только у Сони. У Сакуры же появилось чувство преследования. Как будто за ней постоянно наблюдают и хотят опять воспользоваться. Если Сакура могла бы выйти на улицу, но чувство сильной тревоги не покидала бы её, то что до Сони – та вообще не могла выйти даже на крыльцо.       Про вторую личность Сони уже все прознали и привыкли, что на одного человека было больше.       Проходили дни и пара постепенно восстанавливалась. Да, самые главные травмы были уже залечены, но не заживлены. Они стали вести более или менее активный образ жизни. И, конечно, им во всём помогали родители Лика.       Мама быстро взяла всё под свой контроль и стала всеми командовать. Все лечебные процедуры проводила она сама. Даже в больницу, как того яростно хотела Соня, не пришлось ехать. У его матери довольно скрытное прошлое, но за счёт этого она могла практически всё. Она была словно роботом. В которого закинешь информацию и инструкцию, что надо делать, так она всё и выполняет. Только корми её информацией. Она, знаете ли, активным ребёнком была. Да и сейчас ничего не изменилось.       Отец, конечно, во всём слушался свою супругу. Поскольку вообще ничего не знал, что в таких ситуациях надо делать. Он выступал в роли поддержки. Просто помогал: поднести, поднять, зажать, перекрыть, промазать и так далее. Даже его мужское Эго не выступало против, сигнализируя, что он сдаёт позиции. Напротив. Оно хотело следовать за прирождённым лидером.       Сестра тоже почти ничего не делала. Она, как и папа, выступал в роли поддержки, но могла взять ситуацию в свои руки. Бонни походила на папу в большинстве ситуаций. А Лик не был похож ни на одного из родителей. Он иногда думал, что приёмный. Но эти мысли быстро улетучились, узнав историю своего рода.       В общем и целом семья стала жить уже не так, как раньше.