По ту сторону туннеля и обратно

      Соня и Сакура жили в доме Лика уже две недели. Они с трудом привыкали к новому миру и его жителях. К его мироустройству, его архитектуре, языку, искусству, телевизионным передачам, природе, мебели, транспорту и так далее по списку. Всё новое. Всё непонятно. Но они не могли ни согласиться, что есть что-то человеческое. Там, из её мира. Присутствовало здесь. Они не знали, что это, но точно чувствовали часть человеческого в этом мире. То ли это стрелки на брюках минотавров, то ли похожие бордюры на дорогах. Или всего понемногу. Не знали, но чувствовали это. И за всё это время их не покидало чувство непонятной тревоги и волнения.       И одним тёплым утром, когда они встали раньше всех. Девушки поняли, что так сильно волнуются за маму. За ту, которая осталась в том, человеческом мире. За их маму. За Сонину маму.       Как она сейчас? Что делает? И все эти вопросы, который задает себе каждый, когда волнуется за другого человека. Как, что, где, почему, зачем?       Хоть она и была к ним жестока с детства, но это мама. Именно с неё у Сони проявились как самые темные чувства, так и самые светлые. Несмотря на её характер, она могла проявить нежность, заботу, и поддержать в самых серьёзных ситуациях в жизни девочки. Она была странным человеком. Даже слишком. Нельзя было сказать, что ею двигало. Что вызывало у неё такое отношение и поведение.       Подумав над этим всем, Соня захотелось вернуться. Было видно, что не только хотела к маме, но и желала вернуться к себе домой. В тот человеческий мир, который ей так привычен. Сакура, напротив же, не хотела возвращаться. Более того, она запечатлела маму только в плохом свете. Ни поддержки, ни заботы, ни даже простой улыбки не видела по отношению к себе. Девушка не любила её, наоборот, ненавидела. С чего бы она туда вернулась? Нет уж. Ну её к чёрту. Ей больше хотелось познать этот мир, где всё можно было начать с самого начала. И из-за разделившегося мнения, девочки постоянно спорили.       Прошло всего два дня и результат их споров был на лицо. Угрюмые рожи, нервозность, раздраженность, вспыльчивость, злость. За эти два дня они знатно расшатали свои нервные системы, хоть и тело на двоих одно, но сознания-то два. Всего лишь за два дня они успели переругаться больше двухсот раз. Каждую минуту своего времени они орали друг на друга, спорили, выясняли как будет лучше и так далее. Это был первый раз, когда они так сильно спорили против друг друга. Никогда такого ещё в их жизни не было. А самое удивительное, что им никто не мешал. Просто не придавали этому значения. Но, когда они стали бросать друг в друга вещи... Что выглядело нелепо. Стоит человек посреди комнаты и сам в себя кидает вещи. Глупо? Еще бы. Только тогда их стали успокаивать.       Однажды Соня решила тайком сбежать из дома. Но не получилось. Она сильно испугалась улицы, когда стала по ней идти. И плюс Сакура застала её врасплох раздавшись голосом в голове.       Время шло, а вопрос был ещё не закрыт.       В один из дней девочки сидели без сил в главной комнате и смотрели телевизор с Боней. Хотелось спать, и наоборот. Умереть, и наоборот. Им надоело уже жить в одном теле. Каждая желала собственного. Со своими мыслями, своими потребностями и никакого голоса со стороны. Можно сказать, что хотелось одиночества. Именно его. Слишком многое произошло и поменялось, чтобы вернуть всё в своё русло. Ни парень, ни девочки, ни родители уже никогда не станут прежними. Каждый хотел идти по своему пути. И каждый это понимал.        И вот, когда они безжизненно развалились на диване, к ним подсела мама. Нет, не их. Мама Лика. Она понимала обе стороны конфликта. Вообще она была понимающей женщиной, так как многое повидала. Даже слишком. — Доча, — ласково обратилась она к девочке. — Вы уже два дня воюете. Неужели у вас никак не получается подписать этот чёртов договор о мире? Неужели вы никак не можете придти к общему компромиссу? Ты недельку там, а Сакура потом недельку тут. Разве так всё сложно? — Да что с ней говорить! Она даже слушать меня не хочет. Уперлась и всё. Говорит, что не хочет возвращаться к этой женщине, ведь появилась такая возможность начать всё сначала и жить нормальной жизнью. — А ты что? — А я не могу! Я хочу туда, домой, к маме. Хочу в свой город, в свой парк, на свою крышу. Хочу жить в своём, человеческом мире. Понимаете? — Как же школа? — Нет... Не вернусь. Переведусь в другую. А с теми... С теми!..       Тик-так. Зашагали часы на стене. — Не знаю. Решим.       Женщина плавно отодвинулась от неё и стала размышлять. То пальцем постучит по спинке, то прическу поправит. Она как будто решалась. Сказать или не сказать. — Я помогу. Идём.       Девушка с непонимающим взглядом посмотрела на неё, но через мгновение пошла за мамой. Всё, кто был в комнате, оказались на заднем дворе. Там уже ждали Лик и папа вокруг расстеленной клеенки, на которой был красный порошок, высыпанный в какие-то узоры и иероглифы. А уже в центре этого круга лежал свёрток. Большой и широкий. Обмотанный черными верёвками. — Что это? — спросила Соня. — Что это всё такое?       Мама неспешно подошла к девочке и сказала: — На протяжении недель мы наблюдали за тобой. Мы знаем, что в тебе живёт вторая личность и что в твоём мире это – болезнь. Но мы знаем, что ты хорошо ладишь со своей второй половиной. Хотя порой ваши мнения разделяются... — Ну да. Что тут такого? Да и вкратце объясните нам, что происходит. — Кхм... — прокашлялась мама. — В общем, я смогу разделить вас. У тебя будет второе тело, но не будет Сакуры. Она переселится в другое тело. Точнее в своё. — Что за бред?! — вскрикнула девушка. — Вы совсем с катушек слетели? Это невозможно! Как вам это в голову пришло? Да... да что за херня?! Нельзя просто взять и переместить Сакуру в другое тело. У нас же одно сознание на двоих. Один мозг на двоих. Да и вообще, как вы сказали, это – болезнь. Раздвоение личности. Это просто невозможно вылечить или... Не знаю... переместить, разделить. Невозможно. — «Вот сейчас обидно было» — произнесла Сакура внутри головы. — Соня, послушай. Здесь всё не так просто. Пойми, я хочу помочь тебе. — Почему? — перебила она её. — Я должна это сделать. Ради вас двоих, — она плавно обернулась на Лика. — В смысле? — Как будто из-под земли вырос Лик и задал вопрос. — Наша раса находится на грани исчезновения. Моя семья – последняя из гулей. Наш род славился большой мудростью, изобретательностью и огромным вкладом в создании нынешнего мира и самым уникальным навыком – волшебством. — Волшебство? — переспросил парень. — Да. Волшебство. Множество открытий нашего мира сделал именно наш род. Мы записаны в истории. И наш ум передается другим поколениям. Вот почему нами так дорожат, кстати. Мы были теми, кто первые решились зайти из портала в иной мир, где обитают люди. И именно тогда, мы, гули, стали применять человеческий интеллект в нашем мире. Так мы шагали в областях науки, изобретений, открытий. И в ту кровавую ночь, когда почти весь наш род был уничтожен – мы обратились к человеку. Конечно, произошло много событий связанных с человеком и гулем, которые происходят и сейчас. Проще говоря, чтобы создать потомство гулей, породить ребёнка, можно и с помощью человека. — То есть, потомство можно завести и при одном человеке и гуле? — спросил парень. — Да. — Но мы же разные расы. — За все те столетия, пока мы являлись разными расами, не помешало нам создать потомство. Видимо, наши гены совпадают и мы можем размножаться. — Так получается, вы мне помогаете только из-за продолжения рода? — высказала Соня. — Для меня возрождение нашего рода является самой важной целью. Так что да. Я делаю это только из-за нашего кланового будущего. — Я-ясно. Но... — Если скажешь, что мы забыли спросить, хочешь ты этого или нет, то не велика потеря. Боня и Лик уже взрослые, и как все взрослые – будут задумываться о своём будущем. О продолжении рода. Они уже знают, что человек подойдет для этого. И если не ты станешь матерью детей Лика, то он найдёт себе другую. — Мама! — воспротивился сын. — Такова правда. Мир не такой «розовый», каким вы его видите. Пора смотреть правде в лицо и принять решение. Игры рано или поздно заканчиваются!       В таком свете, характер матери был узнаваем до чертиков. Истинная её натура.       Девочки стояли в замешательстве. Они знали, что нужно было делать, но не были уверены. В их головах всё так закружилось, так стало непонятно и странно. Как будто они находились в ещё более странном, чем этот, мире. Было неприятно слышать слова мамы, но она говорила правдивые вещи. Да и с другой стороны, обижаться было не из-за чего. Всё так и случится, если девочки сделают другой выбор. Но они не собирались делать другой выбор и идти другим путём.       Соня спросила: — Что вы будете делать? — Ты сделала выбор? — Да... — Что ж, тогда подойди и встань в центр круга. — что зеленоглазка послушно выполнила.       Мама начала доделывать последние штрихи и параллельно спросила: — Доча, ты раньше чувствовала присутствие Сакуры? — Ну конечно. Она же всегда со мной. — Нет, я не про это. Ты когда-нибудь ощущала её в реальном мире? Чувствовала руку или ногу? Видела ли её черты наяву? — Один раз было. — И как?       Девушка покраснела и не сразу ответила. — Она была будто бы настоящим человеком, а не голосом в голове. — Ага.       Наконец все приготовления были завершены и пришло время для начала.       Блондинка ничего не понимала. Она вообще не верила, что что-либо получится. Не верила ни в мистику, ни в экстрасенсов, ни в магию. Во всю эту чепуху и бессмыслицу. А встала она туда лишь за тем, чтобы никого не злить. Да и лень было что-либо доказывать.       С безжизненным энтузиазмом она встала в центр и лениво сложила руки вместе, в ожидании чуда. Встала рядом со свертком, который был довольно большой и имел человеческие очертания. Голову, тело, ноги. По-крайней мере, его можно было сравнить с человеческими чертами.       И вот мама начала, что-то приговаривать. Она отошла к краю круга и стала ходить вокруг него. Большей жути добавляло то, что все проходило ночью и все молчали, смотря на девочек.       Мама всё набирала темп и уже чуть ли не бежала, и подскакивала. В это время поднялся ветер, из-за чего ноги начали мёрзнуть. Молчаливые родственники были как будто в трансе. Даже Лик стоял молча.       Девушке становилось жутко и всё тяжелее было находиться в этом кругу. И ещё этот сверток.       Мать начала уже бегать и громко бубнить на неслыханном языке. Родственники выключили электрический свет и откуда-то зажгли факела, параллельно приговаривая.       Вся эта клоунада наводила на девочку страх, а не жуть. Она во чтобы то ни стало хотела оттуда уйти. Всё её органы били тревогу. Что это семейка сумасшедших, что она поехавшая на всю голову, и что неизвестно, чем это может кончиться.       Девушка, не выдержав, сделала шаг из центра круга и в ту же секунду сверток зашевелился. Он брыкался, катался вперёд-назад и громко рычал. Рычал, выл, стонал. Подпрыгивал, падал, снова катался по земле.       Соня не выдержала и закричала, а от страха её ноги подкосились и она упала.       Сверток был от неё в метре. И услышав, как кто-то закричал, а потом повалился и замер. Спустя секунду он покатился к девочке злобно урча и брыкаясь. Он походил на бешенную собаку или свинью, которую перед смертью захотела что-нибудь выкинуть. Забрать кого-нибудь с собой, а если не забрать, то покалечить или вселить страх.       И вот он уже почти подкатился к ней. Так неуклюже и так зловеще. Зеленоглазка ничего не может сделать – её ноги застыли. Голубоглазка, которая была в голове, тоже была дико напугана и застыла. Она не смогла сейчас взять контроль под свои руки.       Свёрток коснулся пальцев ног девочки. От чего она быстро их отдернула, но это не помогло. Он все продолжал катиться на неё. Соня упала к нему боком. И когда он сделал последний кувырок, девушка почувствовала его всей левой стороной.       Страх, который она испытала, был как тогда, две недели назад.       Вдруг по свертку прилетает удар толстой, железной палкой. Ещё пару раз и сверток прекращает так яростно брыкаться, но орать не перестал. Он больше завыл от боли. Отец и Лик оттащили сверток на метр от юной особы и еще раз ударили его ногами. Чтобы уж наверняка не дёргался. Затем они подошли к девушке и поставили её на ноги.       Соня начала, что-то мямлить, плеваться, бэкать-мэкать. В ответ мужчины ничего не говорили. Соня зацепилась взглядом за Лика. Она взывала о помощи, при этом ничего не говоря и не пошевелившись. Гуль всего лишь на несколько секунд задержал свой взгляд и дёрнул бровями, а затем вышел из круга.       Девушка, не выдержав, села на корточки и начала реветь. Нет, не захлебывалась в собственных слюнях и соплях. Она просто плакала. И когда подняла голову, то увидела, что из свертка течёт красная вода. Густая такая. Как варенье, только не черничное. Соню настолько заворожила эта вода, что она перестала плакать и пыталась понять почему, та течет из него.       Но не тут то было. По правую сторону от неё, не заходя в круг, присела на корточки мать и подозвала блондинку: — Скоро, почти всё. — В-вода? — нервно спросила зеленоглазка. — Это не вода.       Мать отошла от неё и стала вновь ходить кругами и что-то нашептывать.       Соня начала наблюдать за ней, но мама начала ускоряться. Соня за ней, а она ещё быстрей. Девушка не выдержала и встала. Начала жадно искать маму. «Нету, нету, нету» – говорила она сама себе.       Вдруг перед её глазами что-то промелькнуло. Это было коричневого цвета – мамино платье. Соня снова стала рыскать в поисках платья. Она кружилась, вертелась. Перед глазами всё плыло, вращалось. То огонь промелькнёт, то сверток, то опять платье, то круг. «Голова совсем ходит кругом. Ноги не держат, а руки болтаются... Хочу высморкаться... Ничего не вижу. Ничего... Спать хочу, спать»