Шаг вперёд — тридцать два назад

Маггловский детский сад. Частный маггловский детский сад. Большая концентрация детей на один квадратный метр, которые выделяют сопли, слюни, противные крики, а ещё, учитывая, что это садик для богатеньких, в большом количестве присутствовали понты родителей. Что может быть хуже?! Бабушка не поддавалась на мои провокации (весомые аргументы, критика сего заведения и даже нытьё), поэтому меня всё же отправили в этот ад. Всё было так, как я и предполагал. Программа на день — наибанальнейшая, за малейшие успехи в обучении (научился рисовать палочку) воспитатели хвалили, как победителя Олимпийских Игр, дети были противные и в общении крайне неинтересные из-за низкого (для меня, понятное дело) уровня развития. Исключение составляли только моменты, когда они выходили на улицу — то ли воздух свежий так действовал, то ли ещё что, но тогда я видел в них просто счастливых детей, но, к сожалению, обычно это не длилось долго. Примерно спустя пару дней своих походов в обитель маленьких демонов, я заметил, что есть мальчик из младшей группы, к которому никто не подходит. У него были смешные кучерявые чёрные волосы, и он всегда ходил с книжкой — скорее всего, просто для вида — и ни с кем не общался. Меня удивило то, что к нему почти никто не лез и не пытался издеваться (вроде так обычно поступают дети с изгоями? Вопреки всеобщему мнению, я быстро убедился в том, что они порой бывают крайне жестоки). А вскоре мне представилась возможность познакомиться с нелюдимым пареньком. Днём воспитатели повели нас на прогулку на улицу — дети были счастливы, самозабвенно колупаясь в песочнице, катаясь с горки (при этом протирая дорогие штанишки), бегая по лестнице главного крыльца… М-да. Нет, во мне тоже иногда вскрикивают какие-то детские инстинкты (видимо, моё тело влияет на меня больше, чем хотелось бы), но не настолько же… Тут я замечаю на самой дальней скамейке того парнишку, что постоянно ходит в полном одиночестве. То что надо. Во мне проснулся интерес, да и момент подходящий — я медленно подхожу к нему, по пути уворачиваясь от пробегающих мимо демонов детей. Паренёк увлечённо читает (!) какую-то толстую книгу — а ведь он младше меня, судя по группе, на год. Сажусь рядом с ним, но он даже не поднял на меня взгляда. «Основы Химии» гласила надпись сверху основного текста в углу. О Боже, походу, мой универище меня и тут достанет! Стоп. Мальчику всего три года. ТРИ! Я, медленно хренея, начинаю его рассматривать — может, он прикидывается, что читает, а сам просто взял первую попавшуюся книженцию? Ну, чтоб не приставал никто из детсадовских, мол — вот, книга у меня, чувак, извини, никак не оторваться, поболтаем позже? Нет, просто я искренне не могу поверить… — Какие-то проблемы? — воу, оказывается, у трёхлетних доморощенных гениев очень холодный взгляд. Ну, или его просто все достали. — Интересно, небось? — вместо ответа я киваю на книгу. Парень обречённо посмотрел на меня, словно заранее зная, чем закончится наш разговор, а потом, скривившись, всё же ответил: — Не могу понять принципы электронных уровней атома… А конкретно, почему у них меняется валентность. Моя челюсть потерялась где-то в траве… Видимо, этой реакции он и ожидал, поэтому, проигнорировав меня, уткнулся в книгу вновь. «Химия, Габриелян, 8 класс» — всплывает в моей голове учебник из моей прошлой жизни. Неожиданно для себя я брякнул: — Да там просто электроны расспариваются и переходят на свободную орбиталь, образуют связи, а валентность — это как раз и есть способность образовывать связи, насколько я помню. Парень резко поднял голову от книги, и мы довольно-таки долго смеривали друг друга охреневшими взглядами. Он, видимо, был крайне удивлён моими познаниями, а я… я, в принципе, тоже. Не думал, что в моей голове хоть что-то осталось. — Что ты сейчас сказал? — да с него можно картину Репина «не ждали» писать! Я быстро начал объяснять ему ход своих мыслей, а потом вообще схватил палочку и принялся на песке рядом со скамейкой рисовать электронные уровни, s-p-d-f-орбитали… Мальчик, давно оставив учебник на скамейке, увлечённо слушал мои речи, сидя прямо на коленках на песке и нисколько не заботясь о брюках. — Как просто! — в конце-концов воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — И как до меня сразу не дошло! Кстати, я — Шерлок Холмс, — голубоглазый парень, не вставая, протягивает мне руку. — Вэлиар Блэк, — в прострации отвечаю я и пожимаю его руку. Мать моя птеродактиль! Как?! Я думал, тут только Гаррик ходит-бродит! Или это опять Жизнь и Смерть надо мной посмеялись? Господи, Шерлок Холмс! Я в одном детском садике с Шерлоком Холмсом! Мне хочется одновременно заржать и заплакать. — Что-то не так? — он нахмурился. Видимо, моя моська сейчас являет кладезь эмоций. — Э-э-э, кхм… Ребята из группы сказали, что ты чокнутый и ни с кем не общаешься, — ляпнул я не подумав. Шерлок нахмурился ещё больше. — Они все идиоты, смысл с ними общаться? — ну да, не будь мне сейчас двадцатник, ты бы и меня причислил к этим «идиотам». — Логично, — пожимаю плечами. — А не скучно тебе одному в таком случае? — Лучше быть одному, чем в скопище идиотов, — парировал Шерлок, вглядываясь в меня. — Ты так не считаешь? — Не всегда, — бросаю я, почему-то смутившись. Да-а-а, знакомство с Шерлоком Холмсом обещает быть для меня весёлым — чувствую, мне следует воскресить в своей памяти раздел химии. В этом детском саду был один плюс — секции по интересам, среди которых были и основы восточных боевых искусств. Я, конечно, не ожидал от них очень многого (да и от своего тела тоже, если уж быть откровенным), но тренер, который с нами занимался, меня приятно удивил. Я быстро попал к нему в любимчики, и он возился со мной больше, чем с остальными. Кстати, Шерлок тоже был вхож в любимчики нашего тренера — как я тогда офигел, увидев Холмса там, словами не передать! Остальные дети же не уделяли тренировкам такого внимания (в отличие от нас, поэтому мы и любимчики), особенно, если учесть то, что нас вообще там было всего 12 человек из 35 имеющихся в группе. Зато я сразу понял, почему к Шерлоку никто не лез — видимо, тот очень доступно объяснил, что не нуждается в их обществе. Шерлок меня поражал. Он мог не разговаривать со мной в течение всего дня (а мы обычно с ним держались вместе), а потом внезапно задать какой-нибудь вопрос (обычно он был из области химии или биологии — хорошо, что это как раз мой профиль, и я имею возможность отвечать), а потом, не сказав больше ни слова, уехать домой. Иногда он мог целый час рассказывать мне про свой новый научный проект, а потом снова заваливать меня уточняющими вопросами. У меня появилось стойкое ощущение, что скоро я совсем перестану понимать моего друга, ведь мои знания простираются только до середины первого курса фармацевтического факультета. Хотя, не спорю, с Шерлоком было гораздо интересней, чем с другими детьми, благодаря его невероятному интеллекту. Нет, с ним было не так, как, например, с Драко, но тоже весело. Чего стоит только тот случай, когда мы пробрались в медицинский кабинет и свистнули ампулированный гидрохлорида адреналина, чтобы реанимировать нашу морскую свинку из живого уголка. Нам показалось, что она умирает, потому что упала без движения со своего бегательного кольца. Не знаю, что с ней случилось на самом деле, но в итоге из-за наших действий она действительно чуть не откинулась, а нас чудом не исключили. Неиспользованные ампулы же я прихватил с собой. Была у меня одна мыслишка для их применения.

***

ВНИМАНИЕ

Если честно, временами я был крайне рад, что получил шанс на второе детство, причём с нормальным сознанием. Я, наверное, был почти счастлив. Но вскоре жизнь показала, что, как утверждает большинство людей, она всё-таки полосатая. Мне было шесть, когда бабушка заболела. Мы с бабушкой вернулись после очередной прогулки по городам мира — в этот раз мы посетили прекрасный город Оденсе. Сегодня был, можно сказать, мой дебют — парная аппарация. По мысленному образу, который передала мне Вальбурга, я перенёс нас в пустынный переулок датского городка. Мы поужинали, а после расположились у камина, обсуждая сегодняшний поход и делясь впечатлениями. Как обычно, в силу малого опыта, я довольно-таки устал после аппарации (особенно парной) и теперь лениво попивал какао, поданное Кричером. И тут бабушке вновь стало плохо. Она начала тяжело и надсадно кашлять, прикрывая рот платком. — Кричер! — крикнул я в панике, но домовик уже сам появился рядом с побледневшей Вальбургой, протягивая ей флакон с неизвестным мне зельем. Глядя, как бабушка с трудом опустошает флакон, я осознавал, насколько беспомощен сейчас. Кашель прекратился практически мгновенно, но что-то было не так. Румянец не возвращался к щекам, как бывало прежде, а яркие глаза её словно потухли. Такие приступы начались около недели назад, но бабушка отказывалась говорить мне, с чем они связаны. Лишь начала принимать какое-то зелье, моментально снимающее симптомы. Кажется, мои опасения подтвердились — только на них оно и действовало. — Бабушка, ты в порядке? — осторожно спросил я, переходя на видение аур, и чуть не вскрикнул. Её аура постепенно, но заметно угасала. — Бабушка! — Успокойся, Вэлиар, — хриплым и едва слышным голосом произнесла она, глядя на меня с тоской. Я подскочил к её креслу и взял в руку сухую горячую кисть. Вальбурга легонько сжала мои пальцы в ответ. — Что происходит? — мой голос дрожал. — Я могу помочь? — Вряд ли, — сказала Вальбурга с лёгкой грустью, глядя на меня так, словно хотела запомнить, а у меня сердце сжалось от этого взгляда. — Даже учитывая твои незаурядные способности, ты всё же не Бог. — Для тебя я смогу быть кем угодно. — Ах, Вэлиар, — она улыбнулась мне тепло и открыто, и в уголках её глаз лучиками собрались морщинки. — Ты уже стал для меня сыном, и хочу я только одного — чтобы ты берёг себя. — Что происходит? — повторил я, осознав, что это чересчур похоже на прощание. — Я должна попросить у тебя прощения, мой маленький Лорд, — слабым голосом ответила она, поглаживая мою кисть большим пальцем. — За то, что скрыла от тебя свой недуг, хотя ты, наверное, заметил, что мне в последнее время нездоровится. Дело в том, что яд, которым меня отравили, действует постепенно, отключая лёгкие. У меня было время, чтоб разобраться с делами Рода и… — Что ты такое говоришь? — просипел я, расширившимися глазами смотря, как спокойно бабушка сообщает мне о своей смерти. — Прошу, прости меня и выслушай внимательно, — тяжело покачала она головой. — Ты ведь знаешь о Тёмном Лорде и о том, где и почему сейчас твой отец? — Да, знаю, — проговорил я. — Так вот, Вэлиар, я хочу, чтобы ты понял одну вещь: зло не всегда бывает явным и заметным, и уж точно никогда не бывает абсолютным. Мы не всегда можем отличить его от добра, потому что зло изменчиво и многолико. Я не хочу, чтобы ты наивно полагал, что те, кому все привыкли доверять, действительно достойны твоего доверия. — Ты говоришь о ком-то конкретном? — почему-то мне кажется, что я знаю, о ком говорит бабушка. О ком-то с серебристой бородой и очками-половинками. — Да. Я не хочу, чтобы ты попал под влияние Альбуса Дамблдора. Уверена, что тебе доводилось читать об этом великом наисветлейшем волшебнике, — горько усмехнулась она, — который засадил за решётку твоего отца без суда и следствия. — Но он же предал своих друзей и убил кучу магглов… — начинаю я, точно зная, что несу бред. Но я не могу показать, что знаю больше необходимого даже сейчас. — Вэлиар, не огорчай меня, я думала, что ты-то сможешь понять, в чём тут нестыковка. Я задумался. Чисто теоретически я знаю, что Сириус отправлен в Азкабан незаслуженно и что он стопудово невиновен. И посодействовал этому, как выяснилось, именно Дамби. Но как доказать это, оперируя только «известными» мне фактами? — Я же давала тебе книгу о кровных узах, — намекнула она. — Когда ты интересовался происхождением и устройством магических Родов. — Я не… Боже! Всё ведь было у меня прямо под носом! «Почему бы вам просто не подумать?» — всплывает в голове фраза из «Шерлока», но я уже окрылён своим открытием и проигнорировал его язвительный тон. — Он — крёстный Гарри Поттера! — по тому, как одобрительно кивнула Вальбурга, я понял, что оказался прав. — И не простой крёстный, а магический. Следовательно, сама магия не дала бы ему навредить Поттеру ни прямо, ни косвенно. — Я знала, что ты у меня умный, — сказала она и закашлялась. Вся моя эйфория от разгаданной загадки тут же улетучилась. — Госпожа, я могу вызвать лекарей из Святого Мунго, — озабоченно начал Кричер, смаргивая слёзы. — Позже, — отмахнулась от него леди Блэк. — Я ещё не всё сказала своему внуку, прежде чем сюда налетят эти стервятники. — Она прокашлялась и продолжила голосом ещё более слабым, чем был до этого. — Посадив твоего отца в Азкабан, Дамблдор поставил под угрозу твою жизнь — думаю, тоже не случайно. Твоя дестабилизированная магия должна была убить тебя, но ты каким-то образом выжил. Поэтому прошу, вспомни об этом, когда будешь решать вопрос о доверии директору Хогвартса. И ещё, ты, наверняка, считаешь, будто Тёмный Лорд всегда был таким тираном, зацикленным на чистоте крови и убивающим невинных. К сожалению, в книгах об этом не напишут, а то ты бы давно уже знал, что это не так. Я не говорю, что тебе нужно принимать его сторону — вовсе нет, я лишь хочу, чтобы ты понял причины, которые привели к таким последствиям. Тёмный Лорд изменился, и тогда начался ужас — все идеи, за которые они боролись, были позабыты, оставляя одну лишь жестокость. Магический мир очень жесток, Вэлиар, но я бы хотела, чтобы ты избежал этой жестокости и нашёл свой путь, — Вальбурга вновь закашлялась, прикрывая рот ладонью. Когда она отняла её от лица, я заметил на ней кровь. — Я не хочу отпускать тебя, — это была чистая правда, и я почувствовал горячие слёзы на своих щеках. — Мы никогда не хотим отпускать дорогих нам людей, но не в наших силах их удержать, — философски заметила бабушка. — Но, когда кого-то теряем, мы обязательно кого-то находим. Думаю, Северус — как раз тот, кто сможет защитить тебя от этого мира, когда меня не станет. — Но с чего ты… — Вэлиар, неужели ты действительно решил, что я настолько глупа? — усмехнулась Вальбурга. — Я сразу поняла, что ты необычный мальчик, точнее, стал им примерно через неделю после того, как Сириус оставил тебя. Твоя собственная магия пыталась отправить тебя на тот свет, но с тобой что-то произошло, где-то там, за гранью. Мы молили магию о твоём спасении, и она услышала нас. Я думаю, что тебе пришлось многое там пережить, и сюда ты вернулся уже опытнее и старше. И ещё твой кулон… Ты так смешно пытался казаться маленьким, хотя сам намного опережал развитие своего тела. После приёма у Малфоев я поняла, что тебе не хватает наглядности для определения своего поведения. Отдала тебя в детсад, но, — бабушка рассмеялась, — даже там ты умудрился выцепить такого же непризнанного гения… Шерлок, ведь так его зовут? Я пыталась дать тебе как можно больше информации из разных областей магических наук — я видела, что тебе это интересно. Мне было в радость учить тебя, ведь ни с одним из своих детей я не занималась лично… Может, поэтому они и стали такими, — бабушка замолчала, глядя куда-то сквозь меня, и я почти кожей чувствовал, как утекает её время. — Почему ты не сказала мне, что… больна? — Не хотела тебя волновать, — горько улыбнулась она. — Этот яд не имеет антидота, сделать всё равно было ничего нельзя. — Ты знаешь, кто тебя отравил? — я сжал зубы, мысленно обещая самые нечеловеческие муки тому, кто сотворил это с моей бабушкой. — Нет. Но я знаю, что это за яд, и от этого мне становится больно, — видя моё удивлённое лицо, она продолжила: — «Fraterno embrace». Дословно переводится как… — «Братские объятия», — закончил я, содрогаясь. — Правильно. Это зелье, как бы ни было иронично, изобрёл один из предков Рода Блэк. Зелье очень сложное и готовится с использованием крови зельевара, но по итогу невозможно отследить отравителя, — Вальбурга усмехнулась. — Правда, в оригинальном фолианте, в отличие от других, указана особенность зелья — оно действует лишь на родственников. Я застыл с открытым ртом. Не мог Малфой… — Знаю, о ком ты подумал, но учти, Вэлиар, у нас много родственников, — Бабушка вновь сжала мою ладонь, твёрдо глядя в глаза. — И всё же будь начеку. Понял? — Да. — Хорошо. И ещё, помни, что я люблю тебя, мой маленький Лорд, — прежде яркие синие глаза потускнели и впервые за весь наш разговор наполнились слезами. — Кричер, зови лекарей. Лопоухий домовик тут же исчез с лёгким хлопком. — Я тоже люблю тебя, бабушка. А через минуту в наш особняк аппарировали сотрудники магической больницы. С этого момента и начался мой личный кошмар, растянувшийся на несколько лет.