Глава 6. Шантаж и всеобщая травля
24 августа 2017 г., 12:20
До кабинета я добрался быстро и вежливо постучал в уже знакомую мне дверь. Дождавшись разрешения, я вошёл. Мистер Гаррисон сидел за столом и перебирал какие-то свои бумаги, но, как только я остановился перед его столом, он их отложил.
— Здравствуй, Вэлиар! — он улыбнулся и указал мне рукой на кресло. Когда я сел, он продолжил:— Как тебе тут?
— Ну, в принципе, неплохо, — неуверенно протянул я, вспоминая сегодняшний обед.
— Неплохо, — повторил он за мной, мягко рассмеявшись. — Наш приют считается лучшим во всём графстве.
— Возможно, я ещё не оценил все его прелести, — буркнул я.
Мистер Гаррисон опять рассмеялся, а затем, поднявшись со своего места, подошёл к огромному окну и стал вглядываться вдаль.
— Знаешь, ты очень симпатичный мальчик, Вэлиар, — внезапно сказал он после недолгого молчания. Я даже сначала подумал, что мне послышалось. — Как раз в моём вкусе.
— Думаю, Вам не стоит напоминать о том, что я — несовершеннолетний, — выдавил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Боже, он же просто пошутил, верно?
— В противном случае тебя бы тут не оказалось, правильно? — директор оторвался от созерцания пейзажей за окном и пристально посмотрел на меня своими холодными серыми глазами. — Ты, наверное, понимаешь, что я легко могу превратить твоё пребывание здесь в ад.
— Ну, если на время забыть о существовании социальных служб, то я склонен согласиться, — нужно напомнить ему, что я не настолько беззащитный, лишь бы не разозлить.
— Об их существовании можно не упоминать вовсе, если есть деньги, — легко подтвердил он. — С ними обычно можно решить множество мелких проблем.
Вот оно как. Скорее всего, деньги эти как раз из тех, что директор получает на финансирование приюта. А я-то ещё думал, почему тут так плохо кормят… Уверен, что и рабский труд приютских детей на «общественных работах» приносит свою материальную выгоду.
— Но, возможно, некоторые проблемы не такие уж и мелкие, чтобы их можно было так просто решить. Особенно, если кто-то не захочет молчать об их наличии.
— Обычно я нахожу способы заставить людей молчать, когда мне это необходимо.
— Вы уверены, что Ваши способы сработают в нестандартной ситуации?
— Не думаю, что кто-либо сможет такую ситуацию создать.
— Я смогу.
— А вот это мы сейчас и проверим, — он перестал играть со мной в вежливость, одним махом оказавшись возле моего кресла, в которое я от страха вжался.
Директор вытащил из своих брюк ремень и теперь недвусмысленно похлопывал им по своей ладони.
— Мне придётся наказать тебя, Вэлиар, — произнёс он, пожирая меня глазами. — Снимай штаны.
— Нет, — выдохнул я, расширившимися от ужаса глазами наблюдая за ним.
— Что ты сказал? — елейным голосом переспросил мужчина.
— Нет, — еле слышно повторил я, ещё сильнее вжимаясь в спасительное кресло.
— Негодный мальчишка! — зарычал он, схватив меня за шиворот и выдернув из импровизированного убежища. Прижав меня к себе спиной, он грубо начал стаскивать с меня джинсы и, пока я бился в тщетных попытках освободиться, выдохнул мне прямо в ухо. — Я научу тебя слушаться старших!
— НЕТ! — завопил я, отчаянно вырываясь, и почувствовал, как нас накрывает волной стихийной магии.
Рванувшись ещё раз, я понял, что меня больше ничего не удерживает, и упал прямо на пол. Я поскорее отполз от директора и только потом осознал, что тот замер на месте. Опасаясь, что магия сейчас развеется, я так и сидел на полу, не шевелясь, готовый в любой момент сорваться и выбежать из кабинета. Вскоре, немного отойдя от потрясения, я уверился в том, что чары не распадутся, и принялся лихорадочно обдумывать сложившееся положение.
Директор лучшего приюта оказался редкостным уродом. Уродом со связями и деньгами. Плохо моё дело, если мне будет нечем его прищучить. Вылетать из этого приюта очень не хотелось (хоть мне и не верится, что меня просто так теперь выпустят), но и задницу свою подставлять тоже неохота. И что мне теперь делать?
Я потерянным взглядом блуждал по кабинету, стараясь не глядеть на застывшего мистера Гаррисона, на чьём лице явно читалась похоть. Поднявшись с пола, на дрожащих ногах я подошёл к столу, надеясь в документах обнаружить что-нибудь, чем его можно будет шантажировать. Спустя час, перерыв бОльшую часть бумаг, я понял, что мистер Гаррисон дураком не был и либо хорошо прятал нужные документы, либо вообще их не имел, предпочитая сразу заметать следы. Зато я обнаружил адрес секции по рукопашному бою, которой я так интересовался. Очень вовремя. Я уселся в его кресло, устало откинувшись на спинку. М-да…
И тут мой взгляд зацепился за стеллажи с папками документов. Точнее за крохотный кружок объектива между ними. Так-так-так… Пододвинув одно из гостевых кресел к стеллажу, я дотянулся до нужной полки и извлёк на свет спрятанную видеокамеру. Маленькая лампочка, которая до этого была заклеена малярным скотчем, мигала красным. Значит, мистер Гаррисон любитель домашнего (или кабинетного?) видео.
Выключив камеру, я достал из неё кассету с записью. Логично рассудив, что я, скорее всего, не первый, кто приглянулся похотливому директору (тут мне кстати вспомнился сочувствующий взгляд Алекса, сообщившего мне о вызове к Гаррсиону), я занялся поисками остальных кассет. Вряд ли женатый мужчина — а мистер Гаррисон был женат, об этом свидетельствовало золотое кольцо на безымянном пальце — будет хранить такие записи дома. Я предположил, что в кабинете есть сейф, который мне и предстояло найти.
По закону жанра, сейф оказался за картиной, я даже немного расстроился. Учитывая обстоятельства, беспалочковая Алахомора подчинилась мне практически сразу. Как ни странно, в поисках меня ожидала удача — в сейфе действительно обнаружилась приличная стопка кассет. Я быстро их достал, закрыл сейф и решил проверить на видеоплеере, находившимся в кабинете. Просмотрев несколько секунд первой записи, я понял, что смотреть остальные нет смысла — они все без сомнения являлись приличным компроматом.
Снова сев в кресло мистера Гаррисона, я сложил в стопочку кассеты перед собой и, произнеся «Фините Инкантатем», наблюдал очень смешную картину. Директор сначала был несколько дезориентирован, потом шокирован, а, увидев меня на своём месте со стопкой кассет в руках, чуть не грохнулся в обморок.
— Вы присаживайтесь, мистер Гаррисон, — оскалился я. — Похоже, мне всё же удалось создать нестандартную для Вас ситуацию, и она, несомненно, нуждается в обсуждении.
Мужчина, бледный как мел, опустился в гостевое кресло, прежде занимаемое мной.
— Я предлагаю Вам сделку. За своё молчание я требую прекращения подобных «бесед» с детьми и продолжения моего нахождения здесь до тех пор, пока мне это будет нужно. Кассеты я, естественно, оставляю у себя, как гарант соблюдения нашей договорённости, как Вам такой вариант? — сказал я, внимательно глядя на него.
— А, может, я просто сверну тебе шею, как тебе такой вариант? — ледяным тоном поинтересовался директор, приходя в себя.
Я усмехнулся и отпустил свою магию, подбадриваемую моим гневом на этого представителя рода человеческого. То, что волна моей силы прижала его к креслу, лишив способности двигаться, я понял по ужасу на его лице. Так, пожалуй хватит демонстраций, а то я свалюсь в обморок от магического истощения, хреновый же тогда из меня получится комбинатор.
— Вы верите в магию, мистер Гаррисон? Если нет, то Вам придётся поверить, так как я — самый настоящий маг. Пока что светлый. Мне не хотелось бы портить свою репутацию, всего-навсего убив такое ничтожество, как Вы. К тому же лишнее внимание мне тоже ни к чему. И поэтому я спрошу во второй раз: Вы согласны с моими условиями?
— А если не согласен? — он всё ещё пытается держать лицо перед угрожающим ему сопляком. Очень смешно.
— В таком случае мне придётся заставить Вас согласиться, — притворно вздохнул я, поглаживая край стопки кассет.
Мистер Гаррисон шумно выдохнул.
— Я согласен. Но я найду способ вытравить тебя отсюда.
— Это вряд ли, — ухмыльнулся я. — У меня далеко идущие планы на здешнее времяпровождение. Тем более что Вы не посмеете причинить мне вред — толку для Вас никакого не будет, а я могу и разозлиться.
— А я и не собираюсь ничего делать сам, — вернул мне ухмылку директор. — Надеюсь, мы решили нашу проблему, и больше тебя ничто в моём кабинете не удерживает?
— Ни в коем случае, — ответил я и покинул столь «гостеприимный» кабинет с кассетами в руках.
***
Кассеты я спрятал на высоком шкафу в своей комнате и наконец-то прибегнул к открытому когда-то способу колдовства. Так как моя магия в обычных условиях меня практически не слушалась, мне в голову пришла гениальная мысль. Почему бы не создать стрессовые условия искусственно? Когда мы с Шерлоком чуть не пришили морскую свинку в детском саду, я прихватил с собой оставшийся адреналин, а дома опробовал на себе. Ощущения ниже среднего, думал, откинусь, но результат был. Помимо люлей от бабушки, я получил специфический допинг. Жгут, сжатие кулака, спиртовая салфетка и игла прямо в вену – так быстрее проявится эффект. Буквально через мгновение я почувствовал, как забилось сердце и участилось дыхание. Подрагивающими руками я достал из рюкзака палочку, приобретённую когда-то с бабушкой у Грегоровича, и принялся магичить. Магглоотталкивающие чары, чары невидимости и защиты шести видов – все, что знал. Под конец я едва не валился от усталости при том, что внутри сидело искусственно вызванная жажда движухи – хотелось сорваться с места и прыгать/бегать/творить херню. Переждав непродолжительный эффект от инъекции, я вздохнул спокойней, чувствуя, как постепенно приходит в норму сердцебиение. Жутко клонило в сон, и я, махнув на всё рукой, завалился на кровать и уснул. Всё-таки такого магического и морального перенапряжения мне не доводилось получать уже давно. К ужину меня разбудила вернувшаяся Карен. Из-за своей «беседы» с директором я пропустил общественные работы, но, как оказалось, оправданием это не являлось. От Карен я узнал, что за мой прогул работ все получили наказание. Когда я спросил у неё, что за наказание, она со слезами на глазах рассказала мне о местном смотрителе Астарте, который, приказав встать в ряд и задрать верхнюю одежду, бил их палкой по спинам. За моё отсутствие каждый получил десяток. Гнев захлестнул меня, и я даже не стал его сдерживать. Вместо этого аккуратно провёл рукой по спине подруги, не жалея на неё исцеляющей магии. Сильно это, конечно, не поможет, но хоть немного – должно. Когда мы пришли в столовую, на нас все дети глядели с неприязнью. Нет, не на нас, а на меня. Хотя они, похоже, понимали, почему я не явился на работы, но для них стóящей причиной это не являлось. Интересно, насколько часто вызывал их директор на подобные «беседы»? Меня передёрнуло. Я словно во сне подошёл к поварихам, взял свою порцию и двинулся к свободному столику. А вот ужин тут был на странность королевским: запечённое мясо с овощами, пирожок, чашка кофе, кусок торта на десерт… Но моё удивление тут же пропало, когда я посмотрел на поднос Карен — те же рис, какая-то мясная фигня и разбавленный чай. Теперь до меня дошло, с помощью кого директор решил меня вытравить. Разгневанные несправедливостью дети сделают всё за него. Я фыркнул и, поднявшись со своего места, потащил поднос к ведру, куда все выкидывали остатки еды. Но тут путь мне перегородил мужчина лет пятидесяти, опирающийся на трость, жилистый и сухой, с коротко стриженными белёсыми волосами и водянистыми рыбьими глазами. Он искривил в усмешке свои тонкие бледные губы и скрипучим голосом пропел: — Куда ж ты, дитятко, хороший ужин выкидывать собрался? Здесь каждый хотел бы оказаться на твоём месте, а ты не ценишь такого подарка судьбы. — Судьбы ли? — в тон ему ответил я, попутно замечая с каким недоверием на меня смотрят. — А тебе не всё ли равно? — продолжал забавляться он. — Ты должен это съесть. Что-то меня в нём напрягало. Я не мог понять, что именно, пока не переключился на видение аур. После недавнего колдовства голова закружилась особенно сильно при секундном переходе на другое зрение. Чёрт, этот чувак был сквибом! — Не хочу, — ответил я, стараясь не шататься и размышляя, знаком ли этот персонаж с Дамблдором или кем-то ещё из магического мира. Всё же имечко у меня было запоминающимся, так что этот мужик мог стать огромной проблемой. — Меня не интересуют твои желания, — он склонил голову набок и громче добавил. — Каждый получит десяток, если ты сейчас же всё не сожрёшь. Чёрт. Крыть было нечем. Может, это блеф? Проверять мне не хотелось. Я вернулся за столик к Карен и принялся запихивать в себя потерявшую для меня вкус еду. Всё это время Астарт — а это был именно он — внимательно следил за мной, встав неподалёку. Когда я доел, он театрально похлопал в ладоши. — Умничка. Вот только за твой неподобающий тон в разговоре со мной они всё равно получат свой десяток. В коридор все, живо! И этот урод вышел из зала, а директор получил, что хотел — все дети смотрели на меня волком. Ребята, с которыми я познакомился днём, не сказали мне ни слова, даже Алекс прошёл мимо. Карен только всхлипнула, растерянно и одновременно сочувствующе глядя на меня. Мы вышли в коридор, где Астарт поставил меня перед всеми, заставляя смотреть, как он раздаёт им «наказания». То, что я изначально посчитал тростью, оказалось орудием, одного вида которого боялись все в этом приюте. Я не смел остановить его магией по трём причинам: вряд ли моего резерва хватило бы на что-то стоящее; было слишком много свидетелей и, если Астарт не узнал меня сразу, мог узнать, как только я показал бы, кем являюсь. Рисковать так сильно, находясь недалеко от Поттера, я не мог. После этой экзекуции мы все отправились по комнатам, и я впервые искренне порадовался тому, что у меня не было соседа по комнате. На следующий день я вообще не хотел идти завтракать. Но, памятуя о вчерашнем наказании ни в чём не виновных детей за моё отсутствие, мне пришлось спуститься в столовую. За мной, как и вчера, зашла Карен. Вот только, когда мы оказались в столовке, я понял, что она зря пришла вместе со мной — злые взгляды теперь были направлены и на неё. Как я и предполагал, история повторилась — вместо холодной порции овсянки как у всех я получил тосты с джемом, два пирожка и чашку кофе. Проигнорировав обиженное лицо Карен, я сел один, спиной чувствуя ехидный взгляд Астарта. Чёрт, почему я не владею легилеменцией? Так бы сразу узнал, в курсе Астарт, кто я или нет. Имя у него тоже необычное, а так детей называли по большей части именно маги. Мучаясь вопросами, ответов на которые у меня не было, я еле запихал в себя завтрак. После этого я наконец-то узнал, что такое общественные работы. За нами приехал автобус, который довёз нас до какой-то стройки. Как бы я ни сопротивлялся, в автобусе Карен села вместе со мной, чем заработала ещё больше неодобрительных взглядов. Мы с остальными ребятами и девчонками начали таскать мешки с цементом, пено-блоки, балки и прочую хрень. Я практически отвлёкся от своих проблем, погружаясь в монотонную и не очень лёгкую работу, пока ко мне не подошёл Астарт и не зацокал языком. — Блэк, ты, похоже, устал. Видишь ту беседку? Иди-ка отдохни, малыш! — Я не устал, — прорычал я, вызвав улыбку на лице смотрителя, которая смотрелась крайне уродливо. — Какой непослушный мальчик! — притворно огорчился он. — Что ж, за твоё непослушание все получат два десятка по приезде. А сейчас иди отдохни. Я чуть не взвыл в голос. Чёрт, неужели приютские клюнут на это? Это же настолько топорная работа, явно направленная на взращивание ко мне всеобщей ненависти! Неужели никто этого не замечает? Оглядевшись вокруг и поймав на себе множество злых взглядов, я понял, что им по барабану. Для них важно только то, что из-за меня их наказывают. Просидев в этой глупой беседке всё остальное время до отъезда, я почти признал своё поражение перед директором. Но потом я вспомнил, что, несмотря на всё это, они избавлены хотя бы от насилия. Скоро надобность подогревать их ненависть отпадёт сама собой — они и так уже терпеть не могут новенького, из-за которого на них палки сыпятся градом. Следовательно, наказаний из-за меня получать никто не будет, надо просто потерпеть. Я утешал себя этой мыслью, когда за обедом пытался не подавиться супом с фрикадельками под давлением направленной на меня ярости. А потом Астарт всё равно назначил им наказание за то, что я сегодня не работал. Больше всего мне было жалко девочек, но я понимал, что ничего не смогу сделать. Как бы эгоистично это ни звучало, мне нельзя сейчас было привлекать чьё-либо внимание, показав, что я маг. Если за мной до сих пор не пришёл Дамби, то только потому, что либо Астарт не в курсе магического мира в принципе, либо не общается со своими магическими родственниками. И последнее предположение было слишком вариабельным – не общается совсем или на конкретную тему магии? Сообщит ли он им, увидев нечто необычное в приюте? Проверять не хотелось. После этой показательной порки мы все вновь отправились по комнатам. Тогда меня впервые избили. Я успел только обернуться на чей-то оклик, как мне прилетело в челюсть. Потом, когда я упал, удары посыпались один за другим, и я перестал вести хоть какой-либо учёт. Я даже злиться на них не мог, ведь они по-своему правы, они просто не знают всего. А ещё они всего лишь дети, маленькие и невинные. Не помню точно когда, но я всё-таки отключился. Очнулся я у себя в комнате на кровати, рядом на краешке сидела Карен и плакала. Я вспомнил, как её держал Алекс, пока меня били, и мне стало совсем плохо. Похоже, что я пропустил послеобеденные работы вместе с ужином — за окном была глубокая ночь. Значит, они получили ещё порцию наказаний из-за меня. Я провёл рукой по спине Карен, используя свою всколыхнувшуюся ненависть к директору и излечивая её ушибы, а потом накричал на неё, выгнав из моей комнаты. Она ничего не поняла, бедная моя Карен, разревелась ещё сильнее и убежала. Меня стошнило. Похоже, всё-таки сотрясение они мне устроили. Попытавшись вычистить магией ковёр, я понял, что у меня просто не хватает сил — они все уходили на то, чтоб излечивать моё тело, превратившееся сейчас в одну сплошную гематому. Ладно, разберусь с этим завтра. Остаётся надеяться только на то, что моя подруга не простит меня, и ей не будет доставаться за общение со мной от других детей. Едва помня себя от слабости, я вытянул непослушными пальцами из кармана могильник, который встретил меня ярким экраном и сообщением о низком уровне зарядки – осталось всего 14%. Выбрав из контактов нужный, я в отчаянии нажал на «вызов». Ничего не произошло – экран показывал отсутствие связи, а печальные гудки свидетельствовали о невозможности соединения. Понимая, что ничего не выйдет, я в каком-то безумии нажимал на кнопку вызова снова и снова, слушая повторяющиеся гудки. В итоге, отбросив от себя телефон, я с тихим скулёжем уткнулся в подушку, пытаясь сдержать горячие слёзы. – Мама, мамочка… Ответом мне была лишь тишина.***
Спустя неделю взращивания ненависти ко мне в детях, мои мучители практически оставили меня и ребят в покое. Правда, периодически эти самые дети меня всё же избивали, но для мага, ориентированного на целительство, это было не особенно большим минусом. Меня перестали брать на работы, что освободило мне огромное количество времени. Чем я, собственно, поспешил воспользоваться, решив, что жалость к себе – не самый лучший спутник. Сообщив как всегда улыбчивой миссис Каинд, что я собираюсь устраиваться в секцию по рукопашному бою и что директор в курсе, я навострил лыжи в Гринготтс. Пора брать ситуэйшн в свои руки. Сейчас я готов в ногах у бабушки ползать и целовать подол её платья за то, что она научила меня аппарировать. Оказавшись в Косом Переулке, я покачнулся от резкого упадка сил и поспешил освободить место для аппарации, направившись к огромному зданию из белого камня. Стоящий возле входа в банк гоблин учтиво поклонился, когда я проходил внутрь. Оказавшись в огромном холле из мрамора, я взглядом нашёл свободного гоблина и подошёл к стойке. — Добрый день, — поздоровался я. — Могу ли я снять со счёта Вэлиара Ориона Блэка некоторую сумму? — Конечно, — отозвался гоблин. — Для начала Вам необходимо пройти идентификацию личности, после чего наш сотрудник проводит Вас к нужному сейфу. — Хорошо, — кивнул я. Гоблин подозвал одного из сотрудников банка и объяснил тому, что от него требуется. Подошедший гоблин слегка поклонился мне, представившись: — Здравствуйте, моё имя Скреботукс, и я рад приветствовать Вас в нашем банке. — Благодарю Вас, — ответил я на поклон этого существа. — Меня зовут Вэлиар Блэк. — Пройдёмте за мной, мистер Блэк. Мы прошли в одну из великого множества дверей в этом холле и оказались в небольшом уютном кабинете, где Скреботукс усадил меня в кресло. Попросив у меня разрешения взять каплю моей крови и получив моё согласие на данную процедуру, он уколол мне палец и взял немного крови. Затем, залечив прокол на моём пальце, он нарисовал на чистом листе пергамента моей кровью какую-то руну, после чего на пергаменте проступили строчки текста, разглядеть который со своего места я не смог. Изучив его, Скреботукс удовлетворённо кивнул и предложил мне пройти к моему сейфу. Проведя меня через несколько коридоров, гоблин остановился возле двери с номером 267, провёл по ней когтем и, когда дверь распахнулась, вежливо отступил, пропуская меня внутрь. Помня о том, что один галлеон равняется приблизительно пяти маггловским фунтам стерлингов, я набрал около ста пятидесяти галлеонов. Затем, попросив Скреботукса отвести меня к обменному пункту, я поменял все галлеоны на маггловские деньги. Из Гринготса я вышел крайне довольным — всё же моя бабушка была гением. Так обо мне позаботиться могла только она. Аппарировав в маггловский район, где находился мой приют, я потопал по направлению к зданию, где проводились занятия по рукопашному бою. Благо я тогда запомнил адрес, найденный в документах нашего мистера Гаррисона. Приложив слабеньким Конфудусом тренера, я договорился с ним о моём посещении его занятий. Выспросил, что из формы или каких-либо дополнительных принадлежностей мне понадобится, заплатил за месяц занятий и собрался уже уходить, как увидел объявление о наборе в танцевальную группу. Когда-то давно, когда я ещё учился в Первом Меде и звали меня Валера, а не Вэлиар, я очень любил танцевать. Танец — это что-то, сложно описать обычными словами. Я бы сказал, что это — крик души. Поэтому я, недолго размышляя, записался и туда. Теперь каждый день я пропадал на тренировках, а когда у меня были свободные дни, я просто уходил из приюта и гулял по городу. Наличие денег решило проблему моего потрёпанного внешнего вида — я купил себе пару кофт и ещё одни джинсы, чтобы на улицах меня не принимали за беспризорника. К тому же, ближайший ларёк продавал мне сигареты якобы для моих родителей. Как ни посмотри – везде одни плюсы. Неотвратимо на мою, ставшую в некотором роде стабильной, жизнь надвигался сентябрь.
