Однажды в сказке...

       — Жених? — переспрашивает темноволосая низкая девушка, а потом хохочет, хватаясь за живот. — Ну надо же. А ведь я почти поверила. У тебя доказательства-то есть, а, недо-женишок?       Я раздраженно возвожу глаза к небу и думаю, чем же я провинился, что мне приходится слушать эту сумасшедшую Собачницу, которую с таким трудом нашел? Мои невеселые мысли прерывает писк из-за пазухи. Я послушно вынимаю два комочка и показываю девушке, уже готовый убивать, если и это ее не убедит.        — Узнаешь?        — Крават, Гамлет! — пораженно восклицает Инукаши. — Вы! Я думала, что больше никогда не увижу вас. Так ты и вправду… — она переводит взгляд на скаблящегося меня и, как назло, начинает оценивающе осматривать. — А ты ничего… Только этот твой оскал… Ладно, одобряю, у Сиона явно есть вкус. Так в чем проблема?        — Вкус? — давлюсь воздухом я. Почему-то внутри теплеет, и я даже чувствую гордость от того, что Сион обратил на меня внимание. Но я тут же возмущенно трясу головой и возвращаюсь к допросу. — Ты хорошо знала его?        — Достаточно.        — Расскажи мне о Сионе, — прошу я.        — Какой же из тебя жених, если ты о нем ничегошеньки не знаешь? А, фиг с тобой. Что именно ты хочешь знать?        — Все. Расскажи мне все, что знаешь о нем.        — Ладно… — тянет она и присаживается на стоящую неподалеку скамейку, по-турецки скрещивая ноги. — Ну так с чего бы начать… Сион был моим хозяином целый год.        — Хозяином? — поражаюсь я, останавливаясь напротив.        — Агась. Сион — потомственный граф этих земель. Всю жизнь прожил в достатке и не в чем не нуждался. Но его жизнь не была такой уж радужной, как могло показаться. Его мать снова выскочила замуж и привела в дом какого-то извращенца, который начал до него домогаться. Так продолжалось год, Сион пытался сказать правду родакам, но те его не слушали. И я предложила ему сбежать, на что он согласился, не раздумывая. В сентябре того года он бежал и жил не пойми где, а меня уволили, едва узнали правду. И я оказалась здесь, в Руинах. Конец.       Сказать, что я в шоке это ничего не сказать. Сжимаю кулаки в попытке успокоиться. Так Сион — граф. Вот почему порой его движения и манеры казались мне какими-то светскими, еще и эта вежливость и лексикон… Да и белоснежная кожа и гладкие руки были явным показателем того, что реальной работой никогда не занимался. Только вот почему я только сейчас об этом вспоминаю, а?!        — Ясно. Тогда вопрос: ты знаешь, кто бы мог похитить Сиона?        — Похитить? — уточняет Инукаши, но вдруг бледнеет и начинает нервно теребить свои длинные волосы. — После побега его стали искать. Единственным, кто мог сделать подобное, может быть только его отчим. А это означает, что Сион в беде. Этот мужик настоящий извращенец, он вечно лапал своего пасынка. Тебе нужно спешить.        — Но куда? Где находится поместье? — наконец-то спрашиваю я самый главный вопрос.        — В Затерянном городе, столице этих краев. Он недалеко. Всего пару часов на лошади.        — Затерянный город, точно! — восклицаю я, ударяя себя по лбу. Сион ведь говорил при первой встрече! — Тогда я поехал. Спасибо за помощь.        — Да остынь ты, жених фигов. Серьезно считаешь, что мыши притащили тебя сюда, чтобы я тебе это сказала? С равной долей они могли привести тебя сразу в Затерянный город, и время бы сэкономили.       Я остановился. А ведь действительно. Это было бы логичнее. Тогда почему?        — В поместье не так-то просто попасть незванному гостю. Я знаю все способы и пути. Вот зачем тебя привели сначала ко мне. Я помогу.        — Ладно, только не мешайся.

***

      Я пытаюсь открыть окна и дверь, но те наглухо закрыты. Выбивать не вариант, на шум наверняка сбежится вся прислуга. Но и остаться я тоже не могу.       Я обессиленно сползаю по стене на пол. Дымохода и вентиляции здесь нет. Других способов выбраться не существует. Закрываю лицо руками. Бесполезно. Я здесь заперт. У меня нет ни шанса, если только мне не улыбнется удача.       Белый прямоугольник света на полу — единственный источник света. В огромной тёмной комнате у меня создается ощущение, что я ничтожество. Страшные тени подбираются ко мне своими чудовищными лапами, хватают за ногу, обворачиваются вокруг тела, повторяя узор шрама и душат, душат. Словно укрепляя уверенность в своём бессилии, своё отчаяние.       Поднимаю голову из-за того, что слышу шаги за дверью. Это отрезвляет меня и возвращает в реальность, тени исчезают, хватка ослабляется. Остаётся только прямоугольник лунного света на полу и огромная, совершенно неживая комната. Прислушиваюсь. Шаги тихие, едва различимые, словно кто-то крадется. На ум тут же приходит мысль, что это отчим, и меня трясет. Только этого урода здесь не хватает!       Бесшумно поднимаюсь на ноги и на цыпочках спешу к двери, по дороге прихватывая золотой подсвечник. Может, это и к лучшему. Сама судьба даёт мне шанс. Его нельзя упускать.       Прячусь рядом с дверью и жду, когда он войдёт. Через некоторое время мои опасения оправдываются, и я слышу, как в замке поворачивается ключ. Напрягаюсь. Подсвечник уже наготове. Даже такая дубовая голова как у него пробьётся тяжелым предметом.       Дверь, абсолютно не скрепя, открывается, и в комнату заходит человек. Не успеваю даже разглядеть как следует: рука сама опускается ему на голову.       Меня хватают, а подсвечник вырывают из рук, откидывая куда-то в сторону. Слышится металлический лязг. Я пытаюсь вырваться и кричу, чтобы хоть как-то привлечь внимание. Сейчас я готов на все, лишь бы его увели подальше.       Меня затыкают поцелуем, я протестующе кусаюсь, но он не отстаёт. Его руки обвивают меня за талию и притягивают к себе. До меня не сразу доходит, что все это делают нежно и осторожно, словно боясь невзначай поранить. Через несколько секунд довольно приятные губы отрываются от моих и меня успокаивающе обнимают. Я дрожу, глотая слёзы.        — Сион? — робко доносится из темноты коридора и мягкий оранжевый свет окрашивает все в теплый оттенок. Я поднимаю голову и смотрю вперёд.       Горящая свеча высвечивает четкий профиль смуглого лица, который я с удивлением узнаю.        — Инукаши? — мой голос хриплый, заплаканный, недоверчивый. — Как ты?..        — Да вот, за тобой пришла по просьбе некого жениха. Не думала даже, что ты быстрее меня замуж выскочишь, — усмехается она, ловко перехватывая подсвечник в другую руку.        — Жениха? — соображается туго. Я перевожу взгляд на обнимающего меня человека и чувствую, как сердце начинает трепетать. — Недзуми…        — Ну привет, Чудик, — он улыбается. Я никогда ещё не видел такой яркой улыбки. И такой дорогой.        — Недзуми! — я всхлипываю и чувствую, как по лицу стекает горячая влага. Он ласково проводит по щеке, утирая слезы, его рука прохладная, в контраст с моей кожей. Приятно.        — Я же обещал. А я не из тех людей, что нарушают обещания.        — Недзуми, — я счастливо обнимаю его за шею и начинаю рыдать, как маленький. — Ты пришёл…       Его руки лишь сильнее прижимают меня к себе, Недзуми что-то тихо говорит, успокаивающе поглаживая по спине, голове, а я ни слова не понимаю, но все равно слушаю, потому что это его голос, его тембр. Он даёт тепло и надежду, навевает воспоминания о прошедших деньках. Меня перестает трясти лишь спустя пару минут, и я слегка отстраняюсь, но крепко сжимаю плечи, боясь, что он испарится, стоит мне только отвернуться или отпустить.        — Недзуми, прошу, забери… забери меня отсюда. Я не хочу здесь находиться, я хочу вернуться домой, в нашу хижину, к Ренке, Лили и Гецуяке…        — Прекрати, — он хватает меня за лицо и прижимается своим лбом к моему, смотря прямо в глаза. Его серые глаза успокаивают, впитывают в себя все плохое и создают ощущение защищенности. — Все будет хорошо. Мы вернёмся домой, и ты приготовишь какую-нибудь очередную порцию вкуснятины, а затем мы выпьем вина и расслабимся. Забудем все произошедшее, как страшный сон. Слышишь?       У меня нет сил на ответ, я лишь киваю и пытаюсь убедить себя, что все именно так и будет. Получается плохо, но серые глаза напротив не дают мне впасть в отчаяние окончательно.        — Сион, — зовет он, и я ощущаю его дыхание на своих губах. — Ты веришь мне?        — Верю… — шёпотом отвечаю я и прикрываю веки. Его дыхание такое родное и любимое. — Недзуми…        — Я здесь, слышишь? Сион. Я здесь и никуда не уйду. Я буду с тобой до конца.        — Да… — послушно повторяю я, счастливо улыбаясь.        — Меня сейчас стошнит, — вставляет свои пять копеек Инукаши, откидывая пряди чёрных волос. Я ошарашенно смотрю в глаза напротив и краснею, едва до меня доходит, что мы только что тут наговорили. И удивленно замечаю лёгкий румянец на щеках Недзуми, который тот мгновенно прикрывает рукой. Сердце бьётся часто-часто. — Давайте вы поговорите обо всей этой ерунде, когда выберетесь отсюда, а?        — Заткнись, шавка, — рычит юноша в ответ, поднимаясь на ноги и помогая подняться мне. Я тихо смеюсь.        — Как ты нашёл меня? — не удержавшись, спрашиваю я, заглядывая ему в лицо. Тот вздыхает, неожиданно притягивает меня к себе и… ударяется своим лбом о мой. Я ойкаю.        — Попробуй еще хоть раз пропасть черт знает куда. Сейчас тебе достаточно знать только это, — он сжимает мою ладонь в своей руке и тянет за Инукаши.        — Но… — я возмущаюсь. Недзуми умеет удивлять. Он усмехается и наклоняется к моему уху.        — Так у тебя будет ещё одна причина вернуться со мной, — Недзуми криво улыбается, а я качаю головой.        — У меня уже давно есть причина, — я смотрю на него очень долго и счастливо улыбаюсь. — И это ты.       Недзуми раздраженно фыркает, прячет румянец под ладонью и отводит взгляд, быстро шагая по коридору. И крепко держит меня за руку. Я сжимаю его ладонь, и получаю поглаживание в ответ.       Инукаши провела нас по коридору второго этажа, через библиотеку в кабинет, а оттуда уже вывела в вестибюль. Я отстраненно узнаю комнаты, не чувствую сожаления. Этот дом дорог мне из-за воспоминаний детства, но настоящим домом я считаю маленькую хижину, затерянную где-то в лесу. Но так не хочется уходить, заставляя маму вновь волноваться.       Мы оказываемся на кухне, останаваемся перед дверью наружу. Я совсем забыл о ней. Инукаши открывает её и выходит первая, мы с Недзуми идём за ней.       Мы оказываемся на хозяйственном дворе. Осталось совсем чуть-чуть.       Недзуми и Инукаши с лёгкостью подтягиваются на руках и залезают на забор, протягивая мне руки, чтобы помочь. Я тянусь к ним, но тут сзади раздается рык:        — И куда ты собрался, а?! — меня хватают за ногу и сдергивают с ограды. Я вскрикиваю, едва узнаю голос отчима. Он сжимает мои запястья и тащит в дом, я кричу. Недзуми спрыгивает на землю и ударяет его по лицу, отчего он, шатаясь, отпускает меня и отступает. Недзуми прижимает меня к себе и оттаскивает к ограде, я едва ощутимо дрожу.       И тут парень неожиданно останавливается, ошарашенно глядя мне за спину.

***

       — Йоминг?! — восклицаю я, с ужасом узнавая старшего брата Ренки. — Что ты?..        — Не стоило тебе вмешиваться, певчий, — хмыкает мужчина в ответ, хищно глядя на Сиона в моих руках. От этого взгляда прижимаю жениха ближе к себе. Тот удивленно смотрит сначала на него, а потом переводит свои рубиновые глаза на меня.        — Недзуми, ты знаешь его?        — Он… он старший брат Ренки, — шепчу я в ответ. Сион широко распахивает глаза.        — Что?! Вот этот урод?! — неверяще кричит он.        — Урод?.. — мысли в голове перемешиваются. Что здесь делает Йоминг? Почему Сион зовет его так? Что здесь происходит, в конце концов?        — Он мой отчим, что пристает ко мне уже несколько лет, — Чудик всхлипывает, а у меня все внутри холодеет.        — Что?! — я резко оборачиваюсь к мужчине, пряча жениха у меня за спиной. — Так это ты? — ладони сжимаются в кулаки. — Да я от тебя мокрого места не оставлю!        — Недзуми… — Сион прижимается ко мне сзади, содрогаясь от плача. — Давай уйдём, прошу…       Это маленькое существо охлаждает мой пыл. Я разворачиваюсь и прижимаю его к себе, продолжая с ненавистью глядеть на Йоминга. Не прощу. Да ни в жизнь.        — Уходи, — рычу. Он смеётся.        — Ты и впрямь считаешь, что я отпущу вас? Никогда. Я не позволю Сиону быть с тобой. Ты этого не достоин.        — А ты, значит, достоин? Я тебе морду набил бы, если б не Сион. Спасибо скажи.        — Недзуми… — Чудик жмется ко мне, умоляя, едва ли не плача просит: — Пожалуйста…        — Нет смысла убегать, Сион, — я грустно улыбаюсь и вновь перевожу взгляд на предателя. — Нас найдут в любом случае. Надо решить все раз и навсегда.       Он всхлипывает и кивает, опуская голову. Рядом спрыгивает Инукаши и хлопает Чудика по плечу.        — Твой жених дело говорит, так что не вздумай сдаваться. Мы обязательно прикроем.        — Ага… — Сион поднимает взгляд винных глаз и уверенно кивает, на губах появляется слабая улыбка. Он крепко обнимает нас.        — Жаль, что придётся разрушить эту идиллию, — Йоминг хохочет. — Сион, у тебя есть шанс вернуться. Мы с мамой обо все забудем. Обещаю.        — Никогда! — юноша больше не прячется мне за спину, а делает шаг вперед и открыто встает спереди. Скованно вздыхаю. Кажется, Ренка была права… Я люблю его?        — Я не отдам вам Сиона, вы убьёте его! — в глазах Инукаши горит решимость, ясно вижу это.       Сион — моя семья. И я сделаю все, чтобы защитить её.        — Зачем вы играете с его чувствами, ребята? — качает головой мужчина, словно и впрямь переживает. — Он ведь не нужен вам.        — Заткнись! — я впервые срываюсь на крик. — Да что ты понимаешь, извращенец?! Тебе больше всех известно, для чего тебе нужен Сион на самом деле, ублюдок!       Он пытается открыть рот, но я не даю, слишком много скопилось во мне ненависти и злости за последние сумасшедшие пару дней.        — Мои чувства? Ну что же, я скажу тебе: я люблю Сиона и хочу жениться на нем! И женюсь!        — Недзуми, — ахает Чудик, оборачиваясь. Я замираю, но не смотрю на него, прожигаю взглядом Йоминга. Вдруг тишину прерывает сдавленный всхлип.        — Сион, ты чего? Эй! — Инукаши неуверенно прикасается к его плечу. — Сион!        — Я…        — Что? — она наклоняется ближе, чтобы расслышать приглушенное бормотание.        — Я его… — он резко вскидывает голову, смотрит мне прямо в глаза и едва ли не кричит на весь двор, заканчивая фразу. — Тоже люблю!       Я немало удивлён, ошарашен неожиданными словами, сконфужен от их смысла, но вдруг понимаю, что невероятно счастлив. Чудик смущенно краснеет, едва до него доходит, что он только что ляпнул, но глаза так и сияют озорством, искренностью и облегчением. Неужели… он так долго желал сказать мне это?        — Что?.. — разрывает тишину едва слышимый женский голос. Мы все резко оборачиваемся в сторону поместья. В дверях стоит пухленькая женщина с лёгкими мазками морщин на лице. Я сразу же замечаю её сходство с Сионом. Это?..        — Мама? — заканчивает юноша мою мысль, краснеет ещё сильнее и смущенно опускает голову. Невольно усмехаюсь в такой странной ситуации. Вот и с родителями познакомился, ага.        — Ты… любишь этого человека? — неуверенно спрашивает госпожа Каран, спускаясь на пару ступенек, и замирает, словно лань, пойманная на прицел ружья.        — Да, — Сион бросает на меня быстрый взгляд и вновь смотрит на женщину, с придыханием добавляя: — Очень.        — Вы — певчий? — в этот раз вопрос адресуется мне. Я делаю шаг вперед и низко кланяюсь матери Сиона.        — Мое имя Недзуми, я являюсь певчим маленького городка на окраине страны и по некоторым причинам женихом вашего сына. Рад с вами познакомиться, жаль, что не в более приятной обстановке.       Чудик слегка оборачивается и, клянусь, сейчас даже кончики его ушей пылают, не то что лицо. Женщина на несколько секунд выпадает из реальности, а затем встряхивает головой и встает прямо перед Сионом, ласково касаясь его руки. Даже несмотря на свой маленький рост, ощущение, будто бы она возвышается над юным графом.        — Это… Правда?        — Прости, — выдыхает спустя несколько секунд Сион.       Каран тоже замолкает и внимательно оглядывает сына с ног до головы, а затем переводит карие глаза на меня. Я невольно вытягиваюсь в струнку под этим изучающим взглядом.        — Знаешь… — она вновь обращается к Сиону, но в этот раз ее слова пропитаны какой-то печалью. — Ты с самого детства никогда не смотрел ни на кого с такой нежностью. Что же изменилось теперь?       Чудик ошарашенно вскидывает голову, тут же пряча алые щеки, и дышит так часто-часто, что мне хочется встать рядом и крепко обнять его, чтобы успокоить. Но нельзя. Он должен во всем разобраться сам, раз и навсегда.        — Он. Т-то есть… — Сион замялся. — Я встретил его. Вот и вся причина.       Сердце невольно бросается вскачь от этих тихих слов.        — Вот оно что, — женщина слабо улыбается. — Тогда я бы очень хотела, чтобы твои глаза всегда были также прекрасны, как сейчас.       Сион недоуменно сморит на нее, в ответ же получает только нежную улыбку. Каран оборачивается и подходит ко мне. Я задерживаю дыхание, чтобы ненароком не спугнуть, не сделать что-то не так.        — Недзуми, верно? — я тихонечко киваю. — Необычное имя для необычного человека. Но меня, как мать, интересует лишь один вопрос: любите ли вы его также сильно, как и он вас?        — Без сомнений, — я мог бы сказать что-то наподобие «что за глупый вопрос?» или просто «да», но сейчас понимаю, что не имею права отвечать так. Я хочу, чтобы меня воспринимали серьезно, точно так же, как я настроен по отношению к Сиону.        — Хорошо, — она открыто улыбается, уже не таясь, но вдруг подается вперед и тихо шепчет, так, чтобы никто, кроме меня, не слышал: — Пообещай, что сделаешь все возможное, чтобы его глаза остались такими же прекрасными, Недзуми.        — Обещаю, — точно также тихо отвечаю я.        — Спасибо… — Каран отходит и вдруг резко оборачивается к Йомингу. — Это правда?        — Дорогая, о чем ты? — он недоуменно качает головой и пытается подойти, но путь неожиданно преграждает Инукаши. С лезвием у горла далеко не уйдешь.        — Ты прекрасно понимаешь. Домогательства. Они имели место быть?        — Что ты такое говоришь? — восклицает мужчина, но тут же ойкает от пока что безобидной царапины, оставленной кинжалом. — Ты позволишь ей так со мной обращаться?!        — Отвечай, — низко рычит ему на ухо девушка, сильнее надавливая на горло. Йоминг бьется, все еще пытаясь отбрехаться. Невольно мне становится тошно. И вот это — старший брат Ренки? Той доброй, честной и надежной Ренки? Я кидаю взгляд на стоящего неподалеку Сиона и понимаю, что наши мысли совпадают, едва наши глаза находят друг друга.        — Сынок, это правда?        — С первого знакомства. Именно поэтому я и сбежал из дома, — вздыхает в ответ Чудик, отводя взгляд.        — Ясно, — взгляд Каран становится жестким, она указывает рукой на Йоминга и четко командует: — Стража, арестуйте этого подлеца.        — Каран, дорогая, он обманывает тебя, как же ты не понимаешь? Я так люблю тебя, мне не нужен… — договорить ему не дала Инукаши, со всей силы ударившая рукоятью кинжала по виску. Мужчина тут же распластался на земле.        — Прости, я так виновата перед тобой, дорогой… — женщина подходит к Чудику, в то время как охранники утаскивают бессознательного экс-мужа, и крепко его обнимает. Сион облегченно всхлипывает и обнимает её в ответ. — Думаю, нам всем стоит спокойно поговорить, верно, зять?

***

       — Наконец-то дома… — я скидываю сумку с плеча и счастливо кружусь на месте, смеясь. Недзуми лишь качает головой и хватает меня под руки, останавливая.        — Голова закружится, идиот, — слегка обнимает меня со спины.        — Прости, я просто так рад! — я выворачиваюсь из захвата и на секунду зажмуриваюсь. — Ты скучал по мне?        — И не думал даже… — Недзуми поднимает брошенную мной сумку и идёт в дом.        — Дурак, — я игриво дуюсь и оббегаю его, первым оказываясь в доме. Замираю.       Посреди гостиной стоит небольшой круглый столик, накрытый белой скатертью с рисунком в виде цветов, а на нем в художественном беспорядке расположились красные свечи, уже высохшие цветы, фрукты, бутылка вина и два хрустальных бокала. Моё сердце невольно трепещет.        — Чего застыл? — недовольно бурчит мой жених, натыкаясь на мое тело, перегораживающее вход, но замолкает, едва замечает открывшуюся картину. — Чёрт.        — Недзуми… — зову я его. Он вздрагивает, но продолжает смотреть поверх меня на комнату. — Это… для меня?        — Ещё чего. Это для настроения, — певчий безразлично пожимает плечами и протискивается-таки в дом. Но я ничего не слышу, меня переполняет бесконечно лопающееся, словно мыльные шарики, счастье. Для меня… все это он сделал, чтобы порадовать меня. Разве нужно что-нибудь ещё для глупого счастья?       Я кидаюсь к идущему впереди Недзуми и прижимаюсь к его широкой спине, крепко обнимая поперек груди.        — Спасибо, — я от стука сердца даже не слышу своего тусклого шепота. Недзуми застывает, но отмирает и смущенно чешет затылок, вижу это по едва заметному румянцу на скулах.        — Да мне, в общем-то, не сложно…       Мы стоим так посреди уютной комнаты несколько минут, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Первым решается разорвать эту связь мой жених.        — Мне надо идти. Сион… — я расслабляю руки и отпускаю его, но он неожиданно оборачивается и легко чмокает меня в губы, а потом выходит из гостиной. Моё настроение подскакивает до отметки «идеально».       Я оборачиваюсь, едва слышу шелест листьев снаружи. Вдруг на меня налетает кто-то маленький, повисая уже на моей шее. Я охаю, но тут же радостно смеюсь, узнавая Лили.        — Сион! — всхлипывает она, а потом неожиданно слабо отталкивает. — Не пугай меня так больше!       Я удивляюсь, но затем искренне улыбаюсь, взъерошивая ей отросшие волосы.        — Прости, такого больше не повториться.        — Смотри мне… — она качает указательным пальчиком и снова обнимает меня.        — Сион! — слышу я ещё один вскрик и вижу в открытых дверях маму Лили. Её живот, кажется, стал ещё больше, пока я его не видел.        — Госпожа Ренка! — я первый обнимаю её. Женщина крепко обнимает меня в ответ. — Я так соскучился по вам!        — Я тоже, солнце. Мы две недели не виделись! Ужас. Надеюсь, тебя там хорошо кормили?        — Да, но ваша еда гораздо вкуснее! — уверяю её я. Она смеётся.        — Рада слышать, но мне больше твоя по душе. А этот шалапай где?        — Да здесь я, — уже слышу из-за спины, прежде чем успеваю ответить.       Недзуми стоит в дверях, устало облокотившись о косяк, уже переодетый в домашнюю одежду. Мне на ум неожиданно приходит шальная мысль, что просторная рубаха и потертые штаны идут гораздо лучше, нежели шелковые рубашки, брюки и золотые манжеты. Хотя он в любой одежде прекрасен.        — Так ты все-таки вернул Сиона, — улыбается госпожа Ренка, целуя воспитанника в лоб. Тот хмыкает.        — Что моё, то моё. На другое не согласен, — Недзуми обнимает меня за талию, и я смущенно краснею.        — Дурак, — бормочу, отводя взгляд, но не вырываюсь.        — Я так счастлива, что вы поладили, — смеется Ренка. — Выглядите точь-в-точь как молодожены.        — Ничего подобного! — я краснею еще больше, но меня вдруг перебивает Недзуми.        — Ренка, я еще не успел ему рассказать.        — Что? — удивляюсь я.        — Ах, вот как! — взмахивает руками женщина, попятившись. — Ну тогда мы с Лили пойдем. Отдыхайте.       Спустя пару минут целований и радостных криков, дамы удалились.        — О чем вы? — решаюсь спросить я, неуверенно глядя в серые глаза.        — Сион… — Недзуми неожиданно смущается. — Поговорим об этом позже. Меня не было несколько дней, нужно обязательно спеть, — парень уже натягивает на себя куртку цвета хаки. — Я расскажу все, как только вернусь, хорошо?        — Хорошо… — я грустно опускаю взгляд и столько не от секрета, сколько от того, что Недзуми уходит.       Он замирает на пороге и неуверенно взлохмачивает мне волосы. Есть в этом жесте что-то успокаивающее, родное. Я подаюсь навстречу ласке и едва ли не мурлычу от наслаждения. Слышу смешок, и рука исчезает, оставляя после себя пустоту.        — Уже вечером буду дома, — мягко уточняет Недзуми и уходит на улицу. Я остаюсь один. Тяжело чувствовать себя одиноким после долгих дней вместе.       Вздыхаю и принимаюсь за уборку. Сколько грязи, просто ужас!

***

       — Я дома! — раздается звонкий голос в коридоре. Сердце неожиданно начинает биться, словно в припадке, а грудь сдавливает счастливый возглас.        — С возвращением, — я выглядываю из гостиной и с нежностью смотрю на разувающегося певчего. Отчего-то обычные слова вызывают волну радости. Недзуми поднимает голову и сталкивается со мной взглядом. Серые глаза с серебрянными бликами смотрят прямо в душу, выворачивают наизнанку и, по всей видимости, находят то, что искали. На секунду в них мелькает незнакомый мне огонек, и мой муж оказывается рядом.       Я едва слышно, но резко вздыхаю и прикрываю глаза. Раздается мягкий смешок, и к моей щеке прикасаются кончики чужих пальцев, а уже через секунду прижимаются губы, проводя дорожку поцелуев к мочке уха, затем вниз по челюсти к подбородку и наконец накрывают мои собственные губы.       Я ничего не слышу, кроме сумасшедше бьющегося сердца в ушах и груди. На секунду мне кажется, что Недзуми тоже его слышит, настолько громко оно бьется.        — Н-недзуми, постой… — моя рука против моей воли оказывается на его груди. Навряд ли у меня хватит сил остановить его, но… а для чего, собственно, я делаю это? — Ты ведь обещал рассказать… — его губы изгибаются в усмешке и вновь прижимаются к моим, заставляя меня оборвать незаконченную фразу. Его руки скользят вниз по моему телу, вызывая жар там, где он прикасается. Недзуми на секунду разрывает поцелуй, я едва успеваю глотнуть воздуха, а его губы уже вновь находят мои. Эта сладкая пытка продолжается очень, очень долго, настолько, что голова начинает кружиться от нехватки воздуха, а сознание обволакивает молочно-белая пелена.       Эту вечность, в которой мне хочется раствориться без остатка, прерывают холодные ладони, невиданным образом оказавшиеся у меня на спине. Я вздрагиваю и ошарашенно распахиваю глаза, натыкаясь взглядом на серые омуты, в которых, расплескиваясь, бурлит желание. По телу пробегают мурашки, стоит его рукам подняться чуть выше, прохладный ветерок обдувает кожу приоткрывшейся поясницы.        — Н-недзуми, — ахаю я, напрягая руку, чтобы оттолкнуть, но, как и ожидалось, певчий сильнее меня, поэтому подобная преграда ему не по чем. Он, как ни в чем не бывало, отрывает мою руку от груди и начинает целовать каждый сантиметр пальцев, ладони, запястья, при этом не отрываясь глядя на меня. От этого пронзительного взгляда и ласк к щекам и шее приливает кровь, даже кончики ушей краснеют, и я смущенно отвожу глаза, часто дыша. Опять слышится смешок.        — Сион, посмотри на меня… — обволакивающий голос заполняет комнату, влажные язык и губы Недзуми оказываются у меня на шее, отчего я невольно запрокидываю голову, позволяя ему лицезреть еще больше пространства для своих издевательств.       Оставляя за собой мокрые дорожки, Недзуми неожиданно кусает меня у основания шеи, там, где она постепенно переходит в плечи, и посасывает кожу. Я дрожу от наслаждения, хватаюсь за него, внизу живота что-то приятно тянет. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного.        — Недзу… А-а-ах!       На секунду замирая, Недзуми неожиданно хватает мою рубашку, пробирается руками повыше, утягивая за собой предмет одежды и снимая его через голову, заранее расстегнув верхние пуговицы, и начинает ласкать мигом затвердевший сосок. Мое тело выгибается, последние мысли вылетают из головы.       Он снова целует меня, медленно, словно издеваясь, в то время как обе руки во всю щипают и давят соски.       Смущаясь, я пытаюсь оттолкнуть его, ну или хотя бы прикрыться, но его руки останавливают меня:        — Не надо, я хочу тебя видеть, — щекочущий шепот заставляет порозоветь, и я безвольно поддаюсь горячим ладоням.       Я стою перед Недзуми полуголый, смущенный и невероятно возбужденный. Последнее тот замечает и опускается на колени, стягивая штаны и белье. Он полностью вбирает в себя мою возбужденную плоть и начинает ласкать ее ртом и ладонью. Стон, не удержавшись, слетает с моих губ, отчего я краснею еще сильнее, а в серых глазах появляются хищные искры, он резко толкается, и я чувствую, как его горло сжимается вокруг, снова издаю непотребный звук. По всему телу пробегает дрожь, ноги становятся ватными, я кончаю прямо в рот Недзуми, и сползаю вниз по стене. Но на полпути сильные руки подхватывают меня и уже через пару секунд дезориентации ощущаю под спиной мягкую перину. Недзуми склоняется и смотрит на меня.       Я не выдерживаю и тяну руки, резко стягивая с него рубаху, он слегка удивлен, но тут же подхватывает мои ноги, устраиваясь между ними. Смущение как молотком вышибает, стоит мне увидеть его стройное жилистое тело, остается лишь желание. Податливо раздвигаю ноги пошире, целую его и чувствую его пальцы внутри, растягивающие меня.        — Б-больно, — всхлипываю я, обнимая Недзуми за шею. Он начинает целовать и ласкать меня, боль слегка утихает, я отвлекаюсь.       И поэтому не замечаю, как пальцы сменяются чем-то большим и горячим. Недзуми резко толкается, и меня пронзает вспышка боли. Я вскрикиваю, по щекам текут слезы, я впиваюсь ногтями в кожу на чужой спине. Недзуми пытается провернуть тот же трюк с ласками, но боль слишком сильна, и это не помогает. Тогда он начинает двигаться и толкаться, словно ища нужное направление.       Пленку боли разрывает резкое наслаждение, я вздрагиваю всем телом и не сдерживаю стона. Последующие толчки не вызывают ничего, кроме приятного. Я едва ли не кричу от возбуждения и сам подаюсь бедрами навстречу Недзуми. Вдруг от ощущения чего-то мокрого и горячего внутри, внизу моего живота собирается фонтан наслаждения, и я кончаю. Мы обессиленно падаем на кровать. Мое тело размякло и не слушается, у меня даже нет сил что-либо сделать. Словно прочитав мои мысли, Недзуми обнимает меня и укрывает нас одеялом. Я прикрываю глаза и вдыхаю запах его тела. Офигенно. Других слов просто нет. Вот бы лежать так вечно…        — Сион, — зовет меня Недзуми, целуя в висок и мягко перебирая волосы.        — М?.. — устало откликаюсь я, млея от прикосновений.        — Ты, кажется, хотел, чтобы я что-то рассказал? — усмехается он, слегка приподнимаясь на локте и нависая надо мной.        — Ммм… Давай завтра… — зеваю я, поудобнее устраиваясь в его объятиях.        — Ну нет, — фыркает Недзуми и садится. Я обиженно и недовольно ворчу, но глаза открываю, возмущенно глядя на парня:        — Эй!        — Это важно, — улыбается Недзуми своей самой ослепительной улыбкой, и мне уже лень пререкаться. Я вопросительно приподнимаю бровь, показывая, что слушаю. — Ну нет, вот уж не думал, что это будет делаться так… — рассеянно бормочет он, я вновь начинаю дремать. — Сион, я понимаю, что мы недостаточно знаем друг друга и прочее, но… Эй, ты меня слушаешь? — сквозь сон слышу я уверенно киваю. — Открой глаза, я же с тобой разговариваю! — возмущается Недзуми. Я через силу разлепляю веки и смотрю на певчего. Скорее, давай ложись уже. — Короче, — обрубает он свое красноречие. — Ты выйдешь за меня?       До сонного мозга доходит медленно, и потому я не сразу понимаю смысл слов. Но уже через секунду их контур становится все четче и четче, складываясь, наконец, в логичную фразу.       Сердце тут же решило установить рекорд по ударам в минуту, а сам я шокировано приподнимаюсь на непослушно дрожащих руках, не сводя взгляда с Недзуми. Это…        — …предложение? — вслух заканчиваю я и краснею от того, что произношу это вслух.        — Д-да, — заикаясь, кивает парень и спрашивает: — Так… Выйдешь?        — Конечно же да, дурачок! — счастливо кидаюсь к нему на шею я. Тот крепко обнимает меня в ответ и смеется.       Оставшиеся часы до рассвета мы проводим обнимаясь друг с другом и лениво целуясь.