Во имя славы

Оперативные агенты всегда торопятся, однако они тоже люди, которым необходимо есть и спать. Уже поздно, и Морган волевым решением отправляет команду отдыхать. Перед тем, как все расходятся, он приказывает Хотчу с утра забрать с собой Рида и навестить Рауля Брукса, который по подозрительной случайности снимает дом в предместье Сарасоты. Насчёт Брукса вообще много подозрений, поскольку, как выяснила Гарсия, он жил в Атланте, когда в городе прокатилась волна убийств. И он же преспокойно издал первый роман, проживая в Санта-Розе, аккурат попадая на дебют субъекта, который убивает и здесь, в солнечной Сарасоте. Моргану до сих пор немного неловко приказывать Хотчнеру, хотя тот никогда не спорит. Наоборот, словно бы помогает ему свыкнуться с мыслью, что отныне именно он, Дерек Морган, - глава группы. Хотч лично натаскивает его, объясняет обязанности, ненавязчиво рекомендует, как следует поступать, а как нет. Морган не верит, что Хотч смирился, однако тот не делает ровным счётом ничего, чтобы поставить под сомнение его решения. И нет, Морган отказывается верить, будто Хотчнер ждёт его провала. Аарон Хотчнер всегда играет в команде и ставит нужды коллектива выше личных интересов. Именно эта его особенность вызывает у Моргана уважение, и оттого ему порой неловко отдавать бывшему начальнику приказы. Хотя отчего бы? "Всё потому, что он не сопротивляется, - заключает для себя Дерек. – Лучше бы мы спорили". На следующий день Аарон паркует машину около самого обыкновенного дома – два этажа, лужайка, маленькая веранда… Через открытую дверь гаража виден мощный спортивный мотоцикл чёрного цвета. Трава лужайки аккуратно подстрижена. Дорожка выложена плиткой. Агенты подходят к дому, поднимаются по ступенькам, и Хотч стучит по косяку лёгкой наружной двери, затянутой сеткой. В доме слышится возня. Внутренняя деревянная дверь открывается, и с порога на федералов настороженно смотрит молодой мужчина. - Мистер Рауль Брукс? – уточняет Аарон. Мужчина кивает. – Я специальный агент Аарон Хотчнер, ФБР. Со мной доктор Рид. У вас найдётся время поговорить? - Сперва удостоверение покажите. – Голос Брукса мягкий, невесомый. Он говорит негромко, словно хочет, чтобы собеседник прислушивался к каждому слову. Аарон достаёт документы, и Брукс внимательно всматривается в жетон. - Ух ты! Обалдеть! ФБР! - Мы можем поговорить, мистер Брукс? – вновь интересуется Хотч. - Да, входите. В доме чисто. Нигде ни пылинки. Дверной проём справа ведёт в столовую, левый – в гостиную. Комната почти пуста – большой диван, здоровенная плазменная панель, пол затянут ковровым покрытием светло-кофейного оттенка. Под плазмой лежит клавиатура. Рядом – компьютерный стол. Судя по кабелям и картинке на панели, Брукс использует плазму как монитор. - Присаживайтесь, - предлагает Рауль и плюхается на диван. Его тёмные глаза сияют скорее любопытством и неуместным воодушевлением, нежели удивлением. Никакого напряжения или испуга. Без всякого смущения он пялится на Хотчнера и внезапно выдаёт: - Я был прав. Так и знал, что я был прав! Интересно, что скажет Алисия, когда я расскажу ей о вас? Уж теперь-то она перестанет ныть, что таких агентов ФБР не существует! Аарон в замешательстве смотрит на Рида, и тот в недоумении слегка пожимает плечами. - Вы извините меня, - тарахтит Рауль. – Просто Алисия, мой агент, требует переписать персонаж. Мол, банальный стереотип. Всё твердит, что агенты в костюмах только президента охраняют. А мне так нравится. Ну, вижу я его таким! Вы прям как со страницы сошли! Можно сказать, спасли мне роман. - Именно об этом мы и хотели поговорить. – Аарон пользуется паузой и перехватывает инициативу. – О вашем романе и убийствах в Атланте. - У меня алиби. - Верно, мистер Брукс. Однако теперь тот же субъект действует в Сарасоте. Кстати, как давно вы поселились здесь? - Второй год. Я бы в Атланте остался, но Луке предложили контракт, и мы переехали. Мне-то всё равно, где писать. Лука – мой младший брат, - со сдержанной гордостью говорит Рауль. – Он модель. И что за слово такое – "субъект"? - Мы не используем термин "маньяк", - поясняет Рид и спрашивает: - Вы слышали об убийствах в Сарасоте? - Субъект... Стоит запомнить. И да, разумеется, слышал. Поверить не могу... - Голос Рауля вновь становится мягким. – Вы меня подозреваете? Дайте подумать… На прошлые выходные я и брат тусили с приятелями. Закатили пижамную вечеринку. Знакомых позвали. Сосед наш приходил, жаловался на громкую музыку. А в позапрошлый уикенд ходили в кино на ночной сеанс и пиццу на дом заказывали. Лука хоть и модель, но иногда ведь можно и расслабиться. - Вы очень близки с братом, - замечает Аарон, у которого довольно сложные отношения с его младшим братом Шоном. - У него, кроме меня, никого нет. Как, впрочем, и у меня. Знакомых-то полно, но надеяться и положиться мы можем только друг на друга. Так что, я подозреваемый? – Рауль абсолютно спокоен и уверен в себе. В его голосе ни капли нервозности. - Мы проверяем все версии, мистер Брукс, - отвечает Хотч. – Могу я попросить об одолжении? - Я само внимание. Готов помочь, чем могу. - Я бы хотел получить оба ваших романа, если такое возможно. В Атланте субъект опирался на вашу книгу, и я не исключаю, что подобное он проделал и в Санта-Розе. - Коли так, Алисия сдохнет от счастья. Реклама что надо! А книги – пожалуйста. У меня в спальне валяется несколько экземпляров. Сейчас принесу. Вдохновлённый представленной возможностью отвязаться от федералов, Рауль вскакивает с дивана. На лестнице слышен дробный стук его шагов, который заглушает рокот мотоцикла. Утробные перекаты смолкают. Хлопает дверь. Раздаётся короткий звук, как если бы кто-то положил на стол нечто тяжелое, а в следующий миг в гостиную входит юноша. Он с удивлением смотрит на агентов и спрашивает: - Вы кто? Незнакомец красив какой-то особенной кукольной красотой – узкое лицо, острые скулы, длинные пушистые ресницы. Точь-в-точь кукла. Великолепное произведение искусства неведомого мастера из фарфора кожи, стекла глаз и натуральных смоляных волос. - Добрый день. Вы Лука Брукс? – Агенты поднимаются ему навстречу. Кукла кивает и смотрит с вежливым любопытством. - Я специальный агент Хотчнер. Это доктор Рид. Мы из ФБР, - представляется Аарон. - Очень приятно, агент Хотчнер. – Лука тепло улыбается, делает шаг вперёд, приветливо протягивает Аарону руку и кивает Спенсеру. – Доктор Рид. Чем обязаны? - Мы говорили с вашим братом об убийствах, мистер Брукс. - Я читал о них в сети. Рауль подозреваемый? – Беспокойство Луки искреннее. - Всего лишь несколько вопросов… - Аарон ловит себя на мысли, что Лука бесконечно обаятелен и дружелюбен. Такие люди легко сводят знакомства в любой компании. По ступенькам ссыпается Рауль. В руках он держит книги. - А, Лука, привет! Уже познакомились? – спрашивает он и переключается на Хотча: – Я нашёл для вас оба романа, агент Хотчнер. Сейчас, только надпишу. – Рауль роется в ящике стола. - Это вовсе не обязательно… - Аарон пробует остановить его, но тщеславие Брукса слишком велико. - Я автор. Я не могу просто так отпустить вас с моими творениями, - возражает он, бросает на агентов короткий оценивающий взгляд и указывает кончиком ручки на Рида. – Этот для вас. "Вдох надежды". – Он пишет на форзаце: "Доктору Риду с наилучшими пожеланиями". – А "Коснуться идеала" – вам. Размашистый росчерк, и Рауль протягивает Хотчнеру книги. - Благодарю, мистер Брукс. Если у нас возникнут новые вопросы… - Не стесняйтесь. В любое время. – Рауль выпроваживает федералов. Уже на крыльце Хотчнер слышит, как он говорит брату: - Видел его? Как дела? Как съёмка? Перекусим? В открытых воротах гаража красуются два мотоцикла – угольно-чёрный и небесно-синий. Подойдя к машине, Хотч протягивает книги Риду, ждёт, пока Спенсер устроится на пассажирском сидении, и неожиданно спрашивает: - Банальный стереотип? Поначалу Рид не находится с ответом. Затем осторожно поясняет: - Большинство людей оценивают агентов ФБР, черпая знания из фильмов и сериалов. Такой образ – хмурый невозмутимый агент в костюме и галстуке – своеобразный штамп. – Спенсер запинается, делает глубокий вдох и ныряет в омут: – Да, банальный стереотип. В этом твоё преимущество. - Преимущество? – изогнув бровь, с насмешливым скепсисом уточняет Аарон. - Чаще всего агенты в сериалах не блещут умом, пьют кофе и трескают пироги. Общаясь с тобой, люди неосознанно подгоняют тебя под известный им шаблон и ошибаются. Хочешь услышать, что Брукс написал тебе? - Не очень. – Аарон выводит машину на шоссе, краем глаза отмечая, как Рид быстро водит длинным пальцем по страницам. Мимо проносятся два байкера в чёрном и синем шлемах. – Почему именно Брукс? - Повезло, что не Харрис, - рассеянно отзывается Рид. – Убийства в романе и в Санта-Розе идентичны. - Дочитал? Чем всё закончилось? И опиши убийцу. - Как и во втором романе, действие разворачивается от лица преступника. Он считает себя всемогущим, а убийства лишь подпитывают его эго. В детстве над ним издевались из-за его красоты. Чем красивее он становился, тем больше насмешек получал. Как странно... - Рид прижимает указательный палец к губам. – Обычно бывает наоборот. И в романе нет сексуальной составляющей. Убийца не заводит отношений с жертвами, как в "Коснуться идеала". Его не поймали. Роман кончается тем, что убийца растворяется в толпе. - Есть сходство со второй книгой? - Оба преступника собранны, педантичны, живут в мире собственных фантазий, но осторожны и тщательно всё планируют. Наверное, единственное достоинство писанины Брукса – фигура убийцы. - Почему же наш субъект столь небрежен и оставляет отпечатки? – вдумчиво рассуждает Аарон. – Или он желает подразнить полицию? И почему всё-таки Брукс? - Считаешь, субъект как-то связан с ним? - Я пытаюсь понять, как он заманивает жертвы. У него нет половых и сексуальных предпочтений. В Санта-Розе он убил женщину. В Атланте и Сарасоте жертвами стали и гомосексуалы, и натуралы. Он открыт для всех, но переключение исключительно на мужчин говорит, что он склонен к отношениям с партнёрами своего пола. Как же тогда он сумел увлечь Боунса? И ещё – сегодня четверг. - Мы не успеем до пятницы, - с пониманием вздыхает Рид. – Что, если субъект сутенёр или представляется им? - В таком случае нам придётся исходить из мысли, что выбор жертв хаотичен, но это не так. Все они что-то значат для него, хоть и не похожи внешне. Такое ощущение, будто субъект словно бы перебирает типажи: рост, цвет волос и глаз. Неизменны лишь возраст и образ, который субъект придаёт своим жертвам. Есть во всём этом некая театральность, но она не для публики и не для нас. - Сообщник, который наблюдает, но не вмешивается? Мы снова вернулись к идее, что работает пара. – Рид припоминает мозговой штурм в самолёте. - Если всё так, напрашивается вопрос: в каких они отношениях?.. Агенты замолкают. Каждому есть над чем поразмыслить. И оба понимают, что их команда не успеет найти убийцу за тот короткий срок, что им отпущен, а значит, неизбежны новые жертвы. Пресса обязательно поднимет шум, что, несомненно, усложнит федералам жизнь и затруднит расследование. Ёрзая на сидении, Рид думает, сопоставляет реальные факты с вымыслом романов и задаётся той же мыслью, что ранее озвучивает Хотч: почему именно Брукс? Каждый день в США издаются десятки дешёвых триллеров. Странно, что субъект вообще выбрал книги. Почему не фильм? Сегодня люди более склонны к кино, сериалам и видеоблогам. Даже кулинарные рецепты предпочитают не читать, а смотреть. Откуда такая старомодность? А ещё Рида интригует и неприятно волнует надпись, которую Брукс оставил на форзаце книги для Хотча – "Ваше будущее знает только Творец"…