Во имя славы

Ликованию Моргана, Уоллеса и Хопера нет предела. Эксперты сравнивают отпечатки на местах преступлений, и они полностью совпадают с отпечатками Брукса. Главное и самое весомое для суда доказательство! Следующим фактом, вызывающим вздохи облегчения главы полицейского департамента и мэра Сарасоты, становятся показания любовницы одной из жертв, которая, пусть и не сразу, опознаёт Луку. Именно его она видела у машины безвременно погибшего и не шибко любимого ею мужчины. К доказательствам против Луки прибавляются файлы, присланные Гарсией. Аналитик прогоняет снимок Брукса по видео из "ЛонгЛейн", что пересылает ей Хотч. Вердикт программы: Лука был в клубе в ночи всех убийств. Теперь, когда он арестован, прямые и косвенные доказательства его вины сыплются на окружного прокурора манной небесной. Бесконечно довольный успешным завершением следствия Морган, которого Штраус подгоняет настойчивыми звонками, приказывает команде паковаться, не без сожаления вспоминая жаркие пляжи свободной от убийцы Сарасоты. В разговоре с начальством он пытается намекнуть Эйрин, что его группе не мешает немного отдохнуть, но та непреклонна. Морган с тоской вспоминает о кипе отчётов, что ему предстоит написать. Вот она, обратная сторона его лидерства. Если бы бюджет отдела позволял нанять секретаря, Морган был бы счастлив, однако конгресс с удовольствием соглашается лишь на сокращение расходов. Так что, по возвращении придётся сесть за клавиатуру и, самое неприятное, взять ручку и писать, писать, писать… "Скорее бы уж Хотча восстановили. Чего они его мурыжат?" – с досадой размышляет Дерек, смутно догадываясь о причине, по которой директор принял решение понизить Аарона в должности. Должно быть, Штраус напела, что, пока Фойет на свободе, Хотч вряд ли способен думать о чём-то другом. Возможно, отчасти это правда, однако дело Брукса доказывает обратное. Складывая папки в коробку, Морган думает, что готов с положительной стороны подчеркнуть работу Хотча в отчёте. А что? Замещая Хотчнера на посту главы группы, Дерек успевает заработать хорошую репутацию Скорее всего, если того восстановят, Моргана отрядят в замы – бумаг меньше, а руководство останется за ним. К тому же, ему не придётся постоянно разбираться с начальством, как это происходит сейчас. - Есть минута? – отвлекает его Хотч. - Весь в твоём распоряжении. - Я бы хотел остаться и кое-что проверить. Мне нужно твоё одобрение. - Что проверить? Мы нашли убийцу. Или ты считаешь, что мы где-то ошиблись? Тогда нам всем стоит задержаться. – "Чёрт бы побрал твою невозмутимость, Хотч! – раздражённо думает Морган. – И соблюдение субординации туда же!" - Нет, всё правильно. Лука Брукс – убийца. – Аарон присаживается на край стола. – Меня тревожит, что Рауль никак не реагирует на арест брата. - Ссылается на поправку к Конституции. Имеет право. – Морган зевает и накрывает коробку крышкой. - Я не об этом. Рауль ни разу не навестил брата. Он не требует свиданий. Ведёт себя так, словно ничего не произошло. - Продолжай. – Теперь Морган заинтригован и усаживается рядом. - Мы изначально предполагали, что субъект работает в паре. Вся эта его театральность… Как по-твоему, почему у жертв в Сарасоте совпадают лишь пол, возраст и образ, который Брукс им придавал? И почему внешность двух последних идентична? Вспомни, одного из них он даже подстриг. - Росси считает, жертвы – суррогаты… - С чего он это взял? – Аарон криво усмехается. – Потому что двое последних похожи на меня? Или потому, что Рауль так сказал, когда пересказывал сюжет будущего романа? Жертвы, реальные жертвы – не суррогаты! Они образы, которые Лука перебирал, чтобы выбрать подходящий! Представь: Рауль пишет очередной роман, создаёт персонаж, однако его литературный агент резко против и требует изменить сложившийся в фантазии Брукса образ. И Лука начинает искать… - А потом Рауль знакомится с тобой, - подхватывает Морган. - Верно. Столь неприятный для мисс Маркс " банальный стереотип" оказывается очень даже реальным. Братья тесно связаны, Морган. Возможно, гораздо теснее, чем мы думаем. Что мы вообще о них знаем? Рауль старше Луки на шесть лет. Когда ему исполнилось десять, их мать умерла от алкоголизма и дети попали в приёмную семью. В шестнадцать лет Рауль забрал брата и сбежал. Где они были всё это время, пока не напечатали первый роман? – Аарон рывком поднимается и смотрит на Моргана снизу вверх. - Чего ты от меня хочешь? Алиби Рауля прочнее бетона! – ворчит Дерек. – А Лука молчит. Если мы сейчас задержим Брукса, его адвокат нас порвёт, мисс Маркс поднимет шумиху в прессе… Кончится тем, что Рауль выйдет чистеньким, а нам с тобой придётся проситься вышибалами к Веласкес. Причём тебя она наверняка возьмёт, а меня нет. - Поэтому я прошу разрешить мне задержаться и попытаться копнуть прошлое братьев. Идеальных преступлений не существует. – Аарону неприятно напоминать ему простую истину. – Или же старший Брукс настолько умён, что игра ещё не кончилась. Рауль не бросит брата. В словах и просьбе Хотча есть здравое зерно, однако Морган колеблется. Если в Куантико вернутся не все агенты, Штраус с него не слезет, требуя объяснений, почему Хотчнер продолжает расследование формально закрытого дела. С другой стороны, Морган видит огоньки азарта в тёмных глазах коллеги и понимает – за его отказом последует немедленная просьба об отпуске. Хотч работает на износ, и выходных у него накопилось порядочно. - Держи меня в курсе, - решившись, говорит он Аарону. – Постарайся провернуть всё побыстрее. И ещё – если ты мне понадобишься, я немедленно тебя отзову. - Это твоё право. И не беспокойся. Ты точно будешь знать обо всём. Мне потребуется помощь Гарсии. Голос Аарона хрустит ледяной крошкой, и Морган осознаёт, что на сей раз перегнул палку. Как ни странно, такой разворот его скорее радует, нежели злит. С того момента, как он занял кресло главы группы, Хотч не реагировал и не комментировал происходящее. Сглаживал углы недопонимания, когда знакомые агенты местных отделений Бюро удивлялись, выяснив, кто теперь в их маленькой компании отдаёт приказы. Но ведь он должен что-то чувствовать, как-то переживать… В последние месяцы на него свалилось столько дерьма, что он просто обязан злиться! И теперь Морган видит. Совсем чуть-чуть, краем глаза, но видит и понимает, что Хотч вовсе не злится. На самом деле Аарон Хотчнер в ярости! В усталом, измученном, постоянно контролируемом гневе, непредсказуемом, точно Йеллоустоунский вулкан. - Удачных поисков. – Морган встаёт и слегка по-дружески хлопает Аарона по плечу. – Не задерживайся дольше необходимого. - Можешь представить меня на пляже с бокалом дайкири? - Нет, - смеётся Морган. Взгляд Аарона вновь становится непроницаемым. Эмоции под контролем, хотя ему вовсе не смешно, и он не совсем понимает причину веселья Дерека. Да, порой люди называют его "банальным стереотипом", но это не его проблема.