Во имя славы

Тюремные порядки одинаковы во всех штатах. Получив одобрение Моргана, Аарон направляет запрос в федеральную тюрьму, где отбывает срок миссис Карен Бьюз, целых шесть лет числившаяся приёмной матерью братьям Брукс. Список преступлений дамы довольно внушительный – мошенничества, растраты, неуплата налогов, жестокое обращение с детьми… На суде вдова Бьюз и не думает отрицать, что брала опеку над сиротами исключительно из корыстных соображений и беззастенчиво наживалась на своих подопечных. Читая дело, Аарон поражается её цинизму и равнодушию. Охрана на входе дотошно проверяет его документы. Рослый надзиратель протягивает пластиковую коробку, в которую отправляются телефон, кошелёк и оба Глока. Прежде чем сдать оружие, Аарон разряжает пистолеты. Формальности окончены, и тот же самый надзиратель делает агенту знак идти за ним. Строение тюрьмы напоминает прямоугольник, фасад которого неуместно стилизован под готический стиль. В центре – двор для прогулок и занятий спортом. Сквозь решётки на окнах Аарону видны женщины в одинаково серых бесформенных брюках. Сегодня тепло, а потому большинство заключённых в белых футболках. Некоторые сидят на скамьях и курят. С пяток женщин без энтузиазма перебрасывают мяч. Особняком за столом пристроилась компания – восьмёрка разношерстных дамочек вокруг девятой, крепкой, глядящей исподлобья самоуверенной мулатки. Такую лучше не трогать и не задирать. Одно её слово, и неосторожную жертву ждёт неминуемая расправа. Шагая рядом с надзирателем, Аарон размышляет, что вся эта тюремная иерархия и кажущаяся разобщённость обманчивы. Стоит ему оказаться во дворе без сопровождения, как женщины тут же позабудут о вражде и сплотятся в единую смертоносную толпу. Он и минуты против них не выстоит! Агент Хотчнер не понаслышке знает, на что способна женщина, движимая жаждой убивать, однако отчего-то вспоминает Бэллу Веласкес, а не, скажем, Хлою Келчер. Совершенно некстати в памяти всплывает хладнокровное заявление Бэллы о том, что нож предпочтительнее пистолета, когда речь заходит о мужчинах и их физиологии. Остаток пути Аарон размышляет об идиотах, внушивших человечеству идею, будто бы женщины априори милосердны и не способны на жестокость. Уж он-то знает, сколь изощрённым может быть женский садизм и как безжалостны, напрочь лишены всякого сочувствия признания женщин-убийц. Впрочем, мужчины ничем не лучше. Надзиратель напоминает ему о правилах и отпирает камеру для допросов. Дверь за спиной Аарона глухо стучит. Громко звякают ключи в замке. Он остаётся один на один с сухой, откровенно некрасивой женщиной, которая сидит на стуле и со скукой играет пачкой сигарет. Бесцветные волосы её стянуты в тонкую косу, напоминающую крысиный хвост. - Миссис Бьюз, я специальный агент Аарон Хотчнер, - говорит он, присаживаясь напротив. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов о ваших подопечных. - Ты хоть знаешь, сколько ублюдков прошло через мои руки? – Она прячет сигареты в карман и с насмешливым вызовом смотрит ему в глаза. - Возможно, этих вы вспомните. Рауль и Лука Брукс. - Что они натворили? – без всякого интереса спрашивает Бьюз. - За пять лет Лука убил тринадцать человек. Последние преступления он совершал в Сарасоте. - Он – Гроза клерков?! – А вот теперь Бьюз явно заинтригована. – Выродок! Почему я не удивлена... - Так вы помните братьев Брукс? – вновь спрашивает Аарон. – Расскажите мне о них. - И что я с этого поимею? - Скажем так, вы – наиболее доступный источник информации. Однако я могу пойти сложным путём, а вы, кажется, подали прошение о досрочном освобождении. Я прав, миссис Бьюз? И без того небольшие глаза Бьюз становятся узкими, сочащимися ненавистью щёлками. Она откидывается на спинку стула, размышляет, как поступить, но ей очень хочется поскорее вырваться из камеры, и она прекрасно понимает, что невысказанная вслух угроза агента – не пустой звук. - А ты умеешь убеждать, крыса федеральная, - наконец говорит она. – Ладно, пиши. Когда мамаша братьев двинула кони, Раулю только-только исполнилось десять. Никто не хотел их брать. - Почему? - Сам подумай: одному мальчишке четыре, и он похож на куколку – прелесть, а не ребёнок. Другой – взрослый молчун со странностями. В жизни Рауля всегда было два увлечения: книги и брат. Знаешь, о чём он попросил меня, когда переступил порог моего дома? Записать его в библиотеку. В библиотеку! Никогда не видела его перед телевизором. Обычно Рауль либо сидел, уткнувшись в книгу, либо был с братом. Поначалу Луку пытались передать в другую семью, так Рауль сбежал из приюта. Не прошло и недели, как братьев вернули обратно. - Что за книги он читал? – Аарон слушает рассказ Бьюз и понимает, что избрал верную тактику, когда решил прояснить прошлое Бруксов через непутёвую приёмную мамашу. С каждым её словом подозрения, не дающие ему покоя, становятся чётче, а картинка – осмысленней. - Всё подряд. Фантастика, приключения, детективы, эти, как их, саги какие-то… Но не сказки. - Вы сказали, будто вас не удивляет, что Лука убийца. Почему? - Потому что кукла оказалась с изъяном, агент… Как ты говоришь тебя зовут? Впрочем, неважно. – Бьюз вытягивает ноги, вынимает зажигалку и рассеянно вертит её в пальцах. – Я поняла, что мальчишка с дефектом, когда однажды он спустился завтракать в платье. У меня на попечении были две девочки. Он украл платье той, что помладше, заплёл косички – всё, как полагается. Я велела ему выйти из-за стола и переодеться, а в ответ получила истерику Луки и приказ Рауля не трогать его брата. Не совет, не просьбу – приказ! Я всыпала обоим по первое число и пригрозила, что обрежу Луке космы. И тогда Рауль так на меня посмотрел, что я испугалась. В его взгляде не было угрозы или злости. В глазах Рауля вообще не было никаких эмоций. Так жутко… - Вы показывали братьев психологу? – До Аарона постепенно начинает доходить, что он ошибся и в действительности всё гораздо хуже, нежели он предполагал. - Ты больной? Мне что, заняться больше нечем? – Смех Бьюз хриплый, точно крик вороны. – Кроме этих недоносков у меня было ещё четверо детей. С какой стати я стала бы тратить деньги на мозгоправов? - Это одна из причин, почему вы здесь, миссис Бьюз, - холодно замечает Аарон. – Вы получали пособия, однако предпочитали тратить их на себя. - Я давала жратву и крышу над головой детишкам, которые никому не были нужны. Легко быть сердобольным, оставаясь в стороне. Десять моих воспитанников окончили школу и не сдохли в канаве. Скольких вырастил ты? Никак не реагируя на злобный выпад, Аарон вспоминает Джека. Мысль, что, если он не справится, его мальчик может попасть к мегере, подобной Бьюз, придаёт ему решимости. Он понимает, что отныне пойдёт на всё, лишь бы этого не произошло. - Итак, вы выяснили, что Лука трансвестит, но ничего не предприняли. – Ему очень хочется свернуть беседу, поскольку женщина напротив вызывает лишь омерзение, однако остались вопросы, требующие прояснения. – А Рауль? За ним водились странности? - Старшенький был без ума от своей младшей куклы. Всё твердил, что Лука самый красивый, расчёсывал ему волосы, плёл косы, воровал у старшей девочки косметику. Ни на шаг не отходил. – Бьюз брезгливо морщится. – Защищал его. Помню, когда Лука в школу пошёл, к нему сразу начал цепляться хулиган из старших классов. Даже как-то нос ему разбил. Уж не знаю, о чём Рауль с ним говорил, только тот мальчишка вскоре таблеток наглотался. Не спасли. - У вас не было подозрений, что отношения между Раулем и Лукой не совсем братские? - Намекаешь, будто Рауль трахал братика? – Она чешет нос. – Я бы знала. Чай, не во дворце жили. Нет, агент, Рауль никого не любил и ни с кем не встречался. Не знаю, как сейчас, но я ни разу не видела его с девушкой. Даже подозревала, что он педик. Таскался одно время за ним парниша из соседнего района. Весь измаялся-извёлся, а Раулю до лампочки, хотя мальчик был хорошенький, чего уж там. Не повезло бедолаге. Когда Рауль с братцем своим ненормальным сбежали, уж так он горевал, так горевал... Поговаривали, будто родители его из петли достали, а потом по-тихому в больничку упекли. - Разве Рауль не любил брата? – Формальный вопрос. Аарон уже знает ответ. - Ты глухой? Рауль Брукс всегда любил только одного человека – себя. Брат был единственным, о ком он заботился, но это не одно и тоже. Рауль делал всё, чтобы преуспеть. Хорошо учился, и учителя его хвалили, говорили, мол, далеко пойдёт. Ты о странностях спрашивал? – внезапно спохватывается Бьюз, прижимает кулак к губам и подслеповато щурится. – Помнишь, я об одержимости книгами рассказывала? – Аарон кивает. – Однажды я услышала, как Рауль шептал брату какой-то бред. Будто бы книга – это параллельная вселенная. Когда автор заканчивает свой рассказ, история оживает. Ну, или что-то вроде того. Якобы авторы, как боги, творят свои миры, и наш мир тоже кто-то сочинил. Идиот! - Последний вопрос, миссис Бьюз. Рауль когда-нибудь упоминал, что хочет стать писателем? - Нет, но Лука как-то брякнул, что его брат – творец и что он тоже когда-нибудь научится творить. Когда эти двое сбежали, я вздохнула с облегчением. - И совершенно случайно "забыли" уведомить об этом полицию и органы опеки. А заодно обманули директора школы, сообщив, что якобы перевели братьев в частный интернат. Зато чеки пособий обналичивали с завидной регулярностью. – На короткий миг его гнев прорывается, и Аарон с трудом сдерживает себя. – У вас есть идеи, куда Рауль мог уехать? - За преступления свои я ответила, агент. Не волнуйся так, с сердцем шутки плохи. – В голосе Бьюз безмятежная наглость. – Что до братьев, то я всегда подозревала, что добром они не кончат. Особенно извращенец Лука. Ещё вопросы?.. Итак, пазл складывается. Куда пропали братья, когда сбежали из приёмной семьи, где они были и чем занимались, больше не имеет значения. Циничная беспринципная Бьюз рассказала достаточно, чтобы Аарон смог воссоздать первопричину преступлений, совершённых Лукой. Лишь одно остаётся неясным – является ли Рауль подстрекателем убийств или же он оставался безмолвным сторонним наблюдателем? И если он инициатор, как это доказать? В том, что Рауль всегда знал о деяниях брата, Аарон более не сомневается. Хорошенько всё обдумав, он решает попытаться самостоятельно допросить Брукса. Кто знает, быть может, увидев агента, который своим существованием подтвердил созданный Раулем образ, Лука станет разговорчивее. Именно на это Аарон упирает, когда звонит Моргану из аэропорта и вкратце пересказывает свой диалог с Бьюз. Дерек предсказуемо против. - Не стоит подпитывать его фантазии, Хотч. Росси согласен с тобой: Брукс определённо психопат. Хочешь, чтобы его эго взлетело до небес? - Нет. Я хочу, чтобы он осознал, что им манипулируют. Даже сейчас, когда он арестован. Психопат не потерпит такого к себе отношения. - Штраусс рвёт и мечет. Не давай ей повода вышвырнуть тебя из отдела. У тебя сутки!.. Сутки так сутки. За двадцать четыре часа можно многое успеть. Он занимает своё место в самолёте и собирается немного поразмыслить над планом допроса, когда загорелая, светловолосая, с идеальным макияжем девушка просит его пересесть. Хлопая искусственными ресницами, она тычет пальцем в подружку: - Я уступлю вам место у окна. Пожалуйста… - чуть капризно, настойчиво и жеманно тянет девушка. Её спутница картинно закатывает глаза. Кивнув, Аарон пересаживается. Девушка не скрывает радости, плюхается на сидение в середине ряда, вынимает планшет и отвечает на сообщения. Перелёт недолгий, но страшно утомительный – девицы не замолкают ни на минуту: одежда, гороскопы, сериалы и, разумеется, мужчины. - Только посмотри, какой хорошенький! – восторженно пищит блондинка и настойчиво подсовывает подруге планшет. – Такая куколка! - Это разве мужик? – фыркает та. – Вот Майкл у меня – мужчина. А тут не пойми что! - Много ты понимаешь в мужской красоте, - обижается её собеседница. – Ещё скажи: с дерева слез и ладно!.. Экспрессивный комментарий смешит Аарона, однако стоит ему случайно, мельком увидеть фотографию мужчины, столь впечатлившего незнакомую спутницу, и от хорошего настроения не остаётся даже воспоминаний. На экране планшета – снимок Луки Брукса. Долю секунды Аарон отбивается от желания рассказать девице правду и посмотреть на реакцию, но затем он напоминает себе, что это не его дело. К тому же, некоторые женщины любят чудовищ. Одному богу известно, почему так происходит, почему женщины бросают всё и готовы пойти на любые унижения, лишь бы увидеть серийного преступника и признаться ему в любви. В его практике и такое бывает. Аарон знает, что эти женщины извращённо романтичны, или стремятся что-то доказать себе и миру, или полагают, будто могут спасти монстра, перевоспитав его своей любовью. Эти женщины живут фантазиями и верят, что сумеют повторить подвиг Бэлль. Он знает, но не понимает. Отказывается понимать. Когда стюардесса по внутренней связи объявляет о посадке и просит пассажиров пристегнуть ремни, Аарон Хотчнер с облегчением выдыхает и думает о предстоящей беседе с Бруксом.