Король Ночи здесь я!

      Впереди показалась Королевская гавань. Джон тяжело вздохнул, скоро, очень скоро его ждёт тёплая постель с симпатичной девицей, а до этого горячая ванна, возможно с таким же приятным дополнением. Да. Джон поборол в себе этот страх и нежелание. Точнее желание было всегда, но вот стыд собственного происхождения и то, что он возможно сотворит подобного себе… Пугал его. Его сюзерен показал ему, что страх, даже подобный можно и нужно преодолеть, а также то, что в отличие от преодоления других страхов… это преодолевать приятно. — Ты будешь нести мою волю и мой гнев, принеся нечестивым страх, сам ты страха чувствовать не должен. Сомнения и неуверенность это враги, коих ты и должен будешь одолеть.       Примарх ничего не скрывал от своего ближайшего и пока единственного соратника. Даже то, что он провел ночь с королевой Семи королевств. Это стало шоком для юного Сноу, не то, что королева раздвинула ноги перед его лордом, а то, что Кёрз рассказал ему это. Доверие примарха польстило юноше и он задал один вопрос: — Почему? — Однажды я хранил тайну, множество тайн, а когда я всё-таки решил поведать эти тайны, никто мне не поверил, — сказал Конрад, глядя в лесную чащу. — Я хранил в своей душе видения ужасающего будущего слишком долго, отравляя свои душу и разум, а когда я поведал эту истину, то понял, что раскрытая правда настолько ужасающая, что никто, даже самые близкие мне существа не смогли поверить в неё. Настолько она была кошмарна и в их понимании не правдоподобна. Люди готовы принять самую страшную ложь, лишь бы не слышать правды, ведь лживые заветы принимаются легче, чем правда — люди так устроены им легче отрицать неудобную истину, принимая комфортную и сладкую ложь, — на этом примарх ненадолго замолк, его лицо потемнело, не то от горечи, не то от гнева. — Правда это товар, её принимают когда та выгодна… — продолжил Кёрз. — Вот к примеру, ты знал что дети Серсеи Ланнистер не от Роберта Баратеона? — Что?! Но… это неправда? — Это правда. Более того, об этом догадывается сам Роберт, где-то в глубине души знает это, но боится признать. Это знает и глава дома Ланнистер Тайвин Ланнистер. Знает Ренли Баратеон, знает Станнис Баратеон. Но… они молчат. Может боятся, а может им просто выгодно положение вещей. Если… когда Роберт умрёт… — Милорд… Вы?       Кёрз неодобрительно посмотрел на своего протеже. А потом его лицо расплылось в зверином оскале: — После разговора тебя ждёт тренировка, — Джон на это заявление ещё больше побледнел. — Нет, я не буду ничего делать. Вино и излишества сделают все за меня… Да, вино… В нужных руках и в нужный час, однако все нечётко, — Кёрз опустился до шепота, отчего Джону пришлось прислушиваться, но тут примарх продолжил нормальным тоном: — Во всяком случае мы пробудем в гавани недолго, может неделю или две, проведаешь родичей, а у меня будут дела в городе.

***

      Блошиный конец, сегодня был тем же, чем был многие годы до этого. Большой сточной канавой человеческих жизней. Домом для всякой швали, тех несчастных кому не повезло сюда скатиться, а также тех, кто здесь родился, а значит здесь и умрёт. Бесконечный поставщик дешёвых и не очень шлюх, разных воров, убийц всевозможных мастей. Прибавьте к этому чуть ли не все известные средневековые болезни и «болячки» социальные и психологические, тогда получите Блошиную яму, как её ещё называли жители Королевской гавани. Но сегодня через Львиные ворота прошёл тот, кто проведёт уборку. Именно уборку. Не глупое возвышенное как очищение, искоренение. А именно уборка. Как убирают мусор. Правда никто не запрещает делать это… Креативно? С душой? Работа ведь должна приносить удовольствие? Иначе зачем эта работа сдалась. Хотя для Ночного призрака это была не работа. Призвание. Долг. Предназначение. Ведь каждый из генетических клонов-сыновей получил ярко выраженную черту. И у Конрада Кёрза это была жажда Справедливости, позже исковерканная безумием, предательством и ложью. Собственной и чужой.

***

      Джон довольно потянулся. Ему было хорошо. Ещё недавно он был готов сорваться в Ночной дозор, чтобы до конца своей жизни жить среди тех, кто избрал свою судьбу, морозить задницу и все остальные части тела на огромном куске льда. Как и сказал его сюзерен — то, что находясь на этой циклопически абсурдной постройке не вымер весь Дозор – это чудо. Джон не понял, тогда сир Кёрз пояснил, что лёд сам по себе мало того, что зачарован, так ещё тянет силы с дозорных. Немного, но тянет — подобная конструкция лишь внешне неприступна, но она разваливается, среди магического заслона уже есть дыры. Его повелитель много говорит, Сноу иногда не может понять суть его мыслей, не то что слов, порой ему кажется, что это просто мысли вслух, но затем сир Кёрз спрашивает его, Джона, о чём он говорил и просит высказать своё мнение. В первый раз он едва-едва мог пересказать суть услышанного, но спустя недели похода и расспросов Джону было словно легче думать, а его сюзерен был словно рад этому. «Колдовство», — недавняя догадка все больше обретает плоть. Джон знал, что его лорд имеет сверхъестественные силы, он и его лютоволк Призрак не иначе как плод его трудов. Зверь стал, как уже упоминалось — гораздо больше, почти размером с лошадь, отчего Джон использовал своего лютоволка как должен был использовать коня. Появление перед крепостными стенами, да, впрочем, и везде где есть люди производило фурор. Огромная, закованная в латы зловещая фигура, и могучий зверь, кажется, даже ставший больше молодого бычка, юноша на нём даже терялся и не сразу бросался в глаза. Поначалу стража на воротах отказывалась их пускать. Но сир Кёрз… умеет быть убедительным. Заплатив положенную пошлину, они вошли в город.

***

— Ты этхо видывал, Лето? — спросил один из стражников. — Видал, Пешо, видал, — хмуро выдал более опытный и поживший стражник, заставший в молодости правление Таргариенов. — Зверюга огромная, чай исчо и драконы воротятся. — Не дай Семеро! — молодой стражник осенил себя знаком Семерых. — А этот милсдарь явно колдун! Видал как зыркает? — Не нашенского эта ума дело, — ушёл от вопроса старший. Не говорить же, что он едва не обделался, когда этот мрачный огромный рыцарь на него посмотрел, словно сам Неведомый. — Принесла нелёгкая энтих выходцев из пекла… О! Торгаши! Давай буди парней, сейчас досматривать этих будем!

***

Где-то в Эссосе…

      Силовая сабля рассекает орочьего ноба. Уворот. Огромная палица из мусора оставляет крупную воронку. Орконид не успевает даже взмахнуть своим оружием, когда она буквально взлетает по ней, и разрубает наискось своим оружием огромную башку орка. Дикие орки не утруждают себя бронёй. Увернувшись от предсмертных судорог ксеноса, воительница оглядывает поле боя. Тридцать трупов устилают унылую степь. Сколько ксеносов она истребила по пути? И скольких убьёт ещё? Много. Столько, сколько нужно. Приказ нужно исполнять. Найти брата Господина. Саббатиэль облизнула свой клинок длинным языком, очищая его от крови ксеносов. Несмотря на то, что она более не служит Тёмному принцу, она всё ещё пользуется его дарами и ей нипочём многие наркотики и яды, тем более кровь каких-то ксеносов. А ведь она сладкая! Несмотря на то, что она служит тому, кто её ценит. А ведь сначала было не так! Сколько времени прошло с того как Он открыл ей глаза на Лживого бога? Своей силой перекрыл лживый шёпот? Изгнал тварь, что была надсмоторщиком над бывшей рабой Императора. Подарил ей свободу. И дал выбор. Смерть или служение. Вот, что было сначала. Выбор. Несмотря на то, что она служила Принцу Наслаждений, в его ямы Сладкой Бесконечной Агонии она не спешила, потом он смог убедить её. Смог показать всю тщетность её усилий. Лживые боги не желают победы. Они не дают погрузить прогнивший Империум в пучину Хаоса, им нужна кормушка. Нескончаемая пища. Не то, чтобы она была против, но господин показал, что её Божество всегда предпочтёт ей грязную ушастую тварь. Ксеноса! Она отдала Слаанеш все. Всю себя без остатка. Она отвернулась от Императора. Поверила лживыму шепоту в голове. Не то, чтобы она не была права, что предала Бога-Трупа, но в тот момент верность Ему была всем, что она имела. Самое дорогое. Теперь же она снова стоит по одну сторону со своим бывшим хозяином, от которого она некогда отвернулась, но лишь с одной разницей, что она служит не Императору. Боли было много. Раз за разом её Освободитель открывал ей глаза. Чтобы принять правду, ей пришлось потратить долгие десять лет. Каждый день он приходил и говорил с ней. Каждый раз он говорил, что он виноват в том, что с ней произошло. И в конце концов она приняла истину. А через пять долгих лет она возлегла с ним. В бытность Сестрой Битвы, она прошла как и все её сестры по ордену многочисленные генетические модификации, став рабыней Слаанеш… тоже получила много улучшений, но в отличии от других, лишь чтобы сражаться во имя Тёмного Принца. Её устраивало то тело, что у неё было, стала крупнее, на голову, шире в плечах и бёдрах, змеиный язык — это внешние изменения, которых избежать не вышло. Увы, Змей не спрашивает, какими дарами одарить своего раба или рабыню, но она хорошо служила… или не слишком. Поэтому не получила ни дополнительных половых органов, ни конечностей, щупалец или глаз. Где-то впереди были люди. Немного, но на лошадях. «Надеюсь они смогут мне помочь… иначе умрут медленно, впрочем они и так умрут, от старых привычек не так просто избавиться, только у них будет выбор, КАК умереть…»

***

      Джон с мрачным выражением лица шёл вдоль лавок, выискивая нужного человека. Это уже был третий день как они прибыли в Королевскую гавань. Отец и Арья были рады его видеть, но вместе с тем удивлены. Сансу застать не удалось, она гуляла со своим будущим мужем. Сам же его сюзерен вернулся мрачным, он даже догадался, к кому он ходил, однако судя по свитку в его руке, он получил желаемое. — Лорд Старк, леди Арья. Идём Джон, нам пора, — бросил Кёрз, проходя мимо. В тот момент они с отцом и Арьей были во дворе замка и разговаривали. Бран, кстати, тоже должен был быть в столице, но не доехал, сказал, что ему нужно назад. Отец хотел было дать сопровождение, но его брат, Бран, сказал, что ему понадобится в змеином логове каждый человек. Когда Бран уже уехал, Эддард словно очнулся ото сна. Этим он поделился с Джоном. Это очень озадачило Сноу, ведь какими силами нужно обладать, чтобы задурить голову такому человеку как его отец? Как потом Джон узнает — не только его отцу. А всем, кто слышал разговор. Джон поёжился, он откровенно боялся и восхищался магией, но его потолок, как сказал его господин это контроль пары людей и не больше.       И теперь Джон искал в незнакомом городе людей для… постройки корабля! Причём когда сюзерен показал ему чертежи — таких кораблей Джон ещё не видел. Высокие, очень высокие борта, непонятные отверстие по бортам и на корме крупная надстройка. Гораздо больше, чем обычно. Две мачты и гораздо более сложное строение парусов. Похожи на корабли, которые строят в Дорне, но в тоже время это совсем другой. — Господин? Зачем это? — Свобода передвижения, с воды можно попасть куда угодно, мои псисилы могут невелировать некоторые трудности, но так мы сможем получить большую независимость и сможем начать собирать людей, — сир Кёрз говорил и не открывался от бумаг. На нём не было привычных доспехов, обычная льняная рубаха, волосы, что обычно закрывали лицо, были убраны в хвост, на ногах были крепкие, не вычурные штаны, а ноги были в высоких кожаных сапогах — единственная деталь одежды, что не выглядела… простой. Он знал, что его повелитель чурается излишней роскоши, но видеть его таким все же было странно. — А зачем… эти дыры? — Порты, это называется порты, Джон. — Мы здесь надолго, сир? — Пока не родится мой сын, — бросил Кёрз, тоном давая понять, что вопросы уже неуместны. — Я дал тебе задание, поэтому выполняй его. — Да, господин, не подведу вас!