Король Ночи здесь я!

      Работы по постройке корабля шли ударными темпами. Джон же был занят все это время. Переговоры о доставке новых материалов, наёме рабочих, что уходили, сбегали, выбывали по смерти или травме, не то чтобы это было часто, но все же его повелитель не желал хотя бы толики снижения темпа работ. С Эссоса снова начали поступать противоречивые слухи о зеленокожих варварах, о армиях мёртвых Валирийских республик, что восстали из чертог Неведомого и решили взять своё. Его господин тоже был занят, взять хотя бы Ночь Кровавых Рек — никто не знал кто устроил кровавую бойню в Блошиной яме, но Сноу знал. Тогда он за долгие дни видел лорда Кёрза. Он был в довольно благодушном настроении и выдал ему новые поручения, проконтролировать выполнение текущих и выдал средства на нужды. А также сказал, что через некоторое время представит ему новых соратников. Неудавшийся брат Ночного дозора совершенно точно знал, что его сюзерен за ним приглядывает — это было единственное объяснение откуда сир Конрад знал, что выданные в прошлый раз средства уже показали дно. Также Лорд Ночи, как его прозвали в Королевской гавани, был в курсе большинства дел и довольно коротко осведомлялся о текущем положении дел.       Судно, получившего название «Корона Нокс», был довольно необычным, тогда Джон впервые видел как его лорд с кем-то пререкался — с ним спорил главный инженер, который утверждал, что строить подобный корабль нецелесообразно, потому как он ни разу не видел подобного и сойти на воду это не сможет, а ежели и сумеет, то тут же затонет сейчас же. И не тот факт, что нанятый мастер спорил с нанимателем, пусть и довольно осторожно, возможно опасаясь, что неудачу спишут на него и тогда он познает гнев Кёрза, но больше Сноу удивило то, что его сюзерен спокойно разбивал все доводы главного инженера. В конечном итоге Кёрз убедил мужчину поступить его воле. — Мой друг? — Джон задумался о дне и делах что нужно совершить, как его повелитель обратился к нему. — Думаю, тебе было интересно почему я не воспользовался главным аргументом всех высокородных лордов? — Да, мой господин, я был удивлён, что вы просто не приказали делать так как вы желаете, — Сноу не боялся общаться со своим лордом на равных, особенно когда они один на один. — Почему так, обычно вы довольно… прямолинейны. — Что же, думаю это будет познавательно рассказать тебе, — сказал Кёрз, убирая чертежи и бумаги в стол. — Дело в том, что я впервые строю подобный корабль. — Мастер Коннелли был прав, что этот корабль не сможет выйти в море? — Ты настолько не уверен во мне? — в голосе лорда прозвучал холодок. — Неужели ты посчитал, что это все? — Нет, я просто задаю вопросы, как вы и учили меня, мой лорд, — Сноу низко поклонился Кёрзу. — Вопросы приводят к ответам, ответы к истине, истина к справедливости, справедливость к процветанию. — Ты усвоил этот урок или же ты просто запомнил эти слова без того, чтобы познать их смысл? — Запомнил, мой господин, — произнёс Джон, снова кланяясь. — Никогда не гнёт спину передо мной без причины, — сурово сказал Конрад. — В первый раз ты ошибся, но сейчас ты… если конечно говоришь мне правда, должен держать спину прямо. Ты запомнил истины, что я несу своими устами, сталью и волшбой в этот мир, а значит не должен гнуть спину, ведь и так своим пониманием заслужил моё одобрение. — Да, мой лорд, — сказал Джон. — Если желаешь выразить ко мне уважение, то приложи свой правый кулак к сердцу, — усмехнулся Лорд Ночи. — Этим ты хотя бы не поставишь себя в уязвимое положение. — Уязвимое, мой господин? — Верно, мой юный друг, — усмехнулся Кёрз. — Хотя уверен изначально это и было целью глубогокого поклона, мне хватит одного движения, чтобы убить любого, кто поклонился мне. — Но… зачем? — Самые опасные именно те, для кого гнуть спину привычно, — изъяснил свою мысль лорд. — Это усыпляет бдительность. Я, как минимум, могу привести пару способов незаметно вытащить кинжал, пока совершаю поклон. И разогнувшись тут же нанести удар, а может даже и бросить оружие, ведь цель прямо перед тобой, стоит прямо, словно ростовая мишень.       Джон даже не задумывался над тем, что слуга открывается или усыпляет бдительность, когда совершает поклон — он уже догадался, что слабое место затылок, сам понял, что даже не нужен клинок, любой попавшийся под руку подсвечник, один точный удар в место, где встречаются шея и череп или висок… конец. А тут ещё и такое… он сам бы не думал, что такое вообще возможно — никто не стал бы особенно подозревать того, кто выражает перед тобой подобную покорность. Потом конечно, Джон узнает, что его господин специально завёл этот разговор — он своеобразным образом предупредил его. В полдень Сноу пытались ограбить и убить. Именно таким образом, каким описывал его лорд из поклона. Благо Джон был до того момента был взвинчен, а нанятые люди, что сопровождали Джона, следующей попытки убийце не дали. Увы, расследование ничего не дало, целью, несомненно, был Сноу, но тот чьим он был человеком было несомненно важно и причина подобного нападения была. И весомая. Это случилось на первую неделю прибывания короля Роберта и третий день лорда Кёрза в столице. Праздник и турнир в честь приезда короля и в честь нового десницы лорда Эддарда Старка. Естественно Кёрз не мог пропустить это событие, несмотря на уже завертевшиеся собственные дела. Если пир Конрад практически пропустил, едва пропустив пару кубков вина в честь здравицу короля, королевы, нового десницы, скорой свадьбы сын Роберта и дочери Эддарда и… выпито вина было много. Хотя он не был, как его брат Леманн Русс, Конрад был примархом и даже бочонок красного арборского вина не смог бы заставить его хотя бы захмелеть, а когда он углубился в изучения таинства варпа, в очередной раз убеждаясь, что он явно имел какие-то гипнопрограммы и установки от Отца, потому как практически не использовал ранее свой пси потенциал. Все его братья обладали огромной психической мощью. Даже их пассивная аура указывала на это, сейчас он придерживал её, ведь это была иллюзия, а поклонение он собирался добиться старым добрым инструментом — страхом, но сейчас он учел все ошибки и решил добавить ещё одно в это уравнение. Уважение. В Империи своего отца он имел уважение, в самом начале, но тогда власть его не привлекла и поэтому он нарочно упустил свой шанс, исполняя своё предназначение в плане своего отца. Пугало для его Империума Человечества и ещё один фронт Великого Крестового Похода, позволяя своему Отцу в противовес играть доброго правителя для граждан. Здесь он будет умнее и возьмёт эту планету себе, торопиться ему некуда и создать себе образ, даже испортив отношение с Великим лордом Запада Тайвином Ланнистером и некотороми другими лордами. Его дитя уже должно скоро появится на свет, только сейчас он задумался о том, что столь быстрый рост плода может насторожить внимательных людей. И уже сейчас он знал двух игроков в так любимую игру в Престолы. Серсея также могла не пережить родов сверх человеческого существа, это он тоже не учёл. Благо он при встрече убедился, что глаза дитя будут матери, а волосы его, благо цвет схож с королём. Чёрные. А вот пол. Пол его удивил. Дочь. У него, чудовища, коим он уверен до сих пор пугают людей всех возрастов в Империуме, будет дочь. Это чувство, что он причастен к рождению новой жизни было опьяняющим. Гораздо менее воодушевляющим десятки тысяч отнятых. Теперь он больше понимал Отца, чувство причастности к чему-то подобному было ощеломляющим. Реальным сделал факт того, что он узнал пол ребёнка. До сего момента он был безликим и далёким, но теперь он обрёл реальный образ. Он чувствовал своё дитя даже сейчас. Связь подобных существ как примарх и его дитя были гораздо крепче, чем у смертных. Но сейчас он буквально собирал и разбирал своих детей. Не прекращай старой традиции набора сынов своего легиона из детей, что проживали в среде преступников. Покинутые, брошенные, озлобленные и сильные. Дети, что выжили там, где не каждый взрослый уцелеет — идеальные кандидаты в Повелители Ночи. Но у него не было под рукой не то, что апотекариона, а даже ржавого сервитора, и посему нужны были те, кто должен стать добровольцем в первичных опытах — он отточил некоторые навыки на Джоне и его звере, но то были детские забавы перед полноценным превращение смертного в Астартес. «И даже через десятки лет я, возможно не смогу достигнуть того результата, что выходит при наличии необходимых инструментов, но мои новые дети по-крайней не будут умирать тысячами на операционных столах, чтобы получить единицы удачных новобранцев…»       На два месяца он удалился оставив все нужные инструкции на Джона, который показывал неплохие данные для управленца, после естественно наставлений и разъяснений. Оборванцы умирали десятками или же превращались в жутких мутантов в импровизированном апотекарионе, пока мне не удалось буквально переродить то, что даже человеком назвать сложно — мои познания в анатомии, генетике и биоинжинерии даже при отсутствии нужных условий, подкрепоенные колдовством помогли мне получить пусть и не сотую по мощи Астартес, но превосоходящего во всем обычного смертного. Естественно сформировать импланты я даже не пытался, однако костная, мышечная, органы, включая мозг, глаза, лёгкие, желудок — все было улучшено в сторону большей эффективности. Но это был лишь первый удачный опыт, поэтому даже учитывая, что я не спал, не ел и не испражнялся — прошёл почти целый месяц. «Столько работы впереди…», — даже будучи сверхчеловеком, колдовство и отсутствие отдыха… я чувствовал небольшую усталость. В этот момент я прислушался к своим чувствам и понял, что моё дитя вскоре появится на свет. «К сожалению мы не укладываем я в сроки…»

Некоторое время назад. Турнир в честь нового десницы лорда Старка.

— Я до сих пор помню великолепие Хоруса, шагавшего во главе легиона в серовато-белых доспехах, отполированных до жемчужного блеска. Он был человеком… как и всякий из нас, но и в то же время чем-то большим чем кто-либо то ни был. Мой брат воплотил собой всю славу и величие человеческой расы, доведенные до совершенства сокровенными знаниями в тайных лабораториях Императорского Дворца. Находиться в его присутствии для простого смертного означало омываться в потоке света, испытывать восторг куда более живой и глубокий, чем тот, что мог подарить любой из божественных нектаров. Его слепящее совершенство притягивало — просто ступив на поле боя, моя брат становился центром происходящего. Сердцем битвы, вихрем уничтожения, не запятнанным грязью и кровью даже в те секунды, когда он пожинал вражеские жизни своим оружием, что выкованным гениями, умнейшими из людей, — Конрад сделал небольшую паузу. — Вот кем был мой брат, я предпочту его запомнить таковым, а не тем, чем он стал ибо деяния его были столь же отвратительный и ужасны, словно кривое зеркало напротив того кем он был… я ответил на твой вопрос Джон? — Да, мой господин, — Сноу одновременно жалел и не жалел, что задал этот вопрос. Иногда он осмеливался задавать подобные этому вопросы, об Империуме, братьях его сюзерена, Императоре, о бесконечной войне, что велась среди звёзд. Но в тоже время он боялся, ибо недавно он считал себя, да и окружающие, как и он сам считали его мелочью, едва ли стоящего внимания. Потом он стал кем-то, когда решил проложить свой путь рядом с путем того, кто теперь его сюзерен, а теперь, узнавая все больше и больше, он вновь чувствовал себя одной из песчинок, даже меньше чем песчинка — все это перед всеми ужасами и красотами той истины, что открылась перед ним и как велика и многогранна вселенная. Он был горд стать частью того, что грядёт, а тот факт, что это будет нечто грандиозное… такой как Конрад Кёрз не мог узко, просто не мог. Вспоминая события, что произошли, Джон считал свою жизнь подле своего отца Эддарда Старка не более чем сном, тем, что более не заслуживает внимания, кроме как напоминания о том, что не должно повториться — считать себя недостойным чего-либо. Не достойным был сильным, богатым, властным, недостойным возлечь с женщиной, не иметь чего-то своего. Будут бастарды? Лорд Кёрз лишь рассмеялся, когда узнал об этом. И сказал, что может лишить его семя силы, дабы он не переживал о потомках. Говорил повелитель серьёзно — в тот момент было не понять, но Сноу почему-то не делал даже думать о подобном, даже если временно. В тот момент Сноу понял, что его страхи были глупы, что они заставляли его ограничиваться себя, сковывать и лишать жизни, забив его в глубокую нору личных комплексов. «Вот уже начал говорить как мейстер, разговоры с милордом тому причина», — усмехнулся внутренне «бастард».       Тут в мыслях всплыл один эпизод.

Некоторое время назад. Турнир в честь нового десницы короля Семи королевств.

      Несмотря на нежелание, присутствие на турнире все же было нужным. Джон и найденные Конрадом люди сопровождали своего сюзерена на мероприятие. Сказать что-то о тех кого Конрад привёл было нельзя. Лишь то, что они были безмолвны и бесконечно преданы лично их общему лорду. Имён также не было, всего их было десять и носили на одеяниях лишь цифры, ничего лишнего. Признаться честно, они даже немного пугали Джона, но вскоре он привык к их немногословности, к тому, что ни разу не видел их лиц. Просто принял как факт, что Конрад Кёрз их привёл и он им доверяет. А тот факт, что они появились после Ночи Криков и Крови — события из-за которого даже отложили турнир в честь его отца. Он знал о том, что произошло больше остальных, но хранил верность и не потому, что дал слово, а потому, что ему показал сир Конрад. Справедливое возмездие постигло не всех жителей Блошиного конца, а лишь тех, кто отправлял и тянул на дно любые ростки улучшения. Убийцы, воры, насильники… даже Золотые плащи, что в от день оказались не в том месте не в то время не избежали кошмарной участи. Грехи, коих было столь много стали причиной смерти, их и других. Но сейчас не об этом. Сейчас он должен сопроводить своего милорда на место, хотя знал, что в сопровождении тот не нуждается, но нужно играть по правилам. Пока играть. Однажды Повелитель Ночи сказал: — Консенсус необходим, практически во всем, во всех сферах жизни, нет чёрного и белого, даже справедливость у всех разная…       В тот день он впервые увидел сира Кёрза полностью без брони, в обычной одежде и без оружия. Темно синий, вышитый серебряной нитью, изображающий молнии дуплет и неизменный крылатый оскаленный череп, как и на штандарте, что нёс Джон, так и на одеждах Десяти. Того же цвета штаны, единственная вещь, что походила на доспехи, пусть и лёгкие, высокие кожаные сапоги на ногах. Волосы были собраны в хвост на затылке, лишь пара прядей обрамляли лицо по бокам. Бледность с лица никуда не делась, несмотря на уже который день нахождения на жарком юге. Многие леди юные и не очень находили заморского принца красивым, а загадочность и слухи, что курсировали о нем среди двора добавляли ему загадочности и ещё больше возвышали его в глазах дам. В глазах рыцарей и большинства лордов он был позером, не всех, но многих. Говорила ли в них глупость, недостаток знаний или может ревность, а может и все вместе, сказать наверняка было сложно. Это все Сноу знал от Третьего — тот отвечал за сбор данных, увы пока те шли едва заметным ручейком, но уже занимали достаточно времени самого Джона, прежде чем попасть на стол к сиру Конраду. Впрочем домашнее обучение с законными детьми отца все же сыграли не последнюю роль в том, что на Джона свалили подобную ношу, а также тот факт, что он спал по два часа в сутки и это не доставляло Сноу дискомфорта. Сноу был верхом на Призрака, казалось ставшим ещё больше, чем был. Сир Конрад напротив любил ходить на своих двоих, единственное что он игнорировал — как раз именно то, что высокородные передвигались по городу в основном верхом. Оцепив своего господина, они выдвинулись через город на начало турнира, коий обещал прерываться на пиры и затянуться как минимум на три дня. Джон, как, его господин и десятеро не участвовали ни в одном состязании. Пусть средства и были не маленькие, но нет. Лишь наблюдение, а где как ни на подобном мероприятии можно будет узреть истинные лица лордов и леди, как ни на завоевание дешёвой славы и денег. Суммы были отнюдь не малые, посему сражение за них будет грязным, по-крайней мере так считал его господин, а не доверять ему Джон не видел смысла — слишком часто тот оказывался прав. Естественно, пока они продвигались через город, на них глазели — люди ещё не успели привыкнуть к тому, что кто-то может разъезжать на огромном волке или ореол загадочности и тайн вокруг Лорда Ночи. Сейчас было хотя бы получше — в первые дни люди разбегались с криками при виде Призрака, но человечество оно может выкинуть и адаптироваться ко всему. — О! Принц Конрад Кёрз, я полагаю! — с ними поравнялась не в пример более пестрая и богатая процессия. — Лорд Штормового Предела Ренли Баратеон, — утвердительно произнёс Кёрз. — Младший брат короля Роберта первого этого имени Баратеона.       На это Ренли едва заметно, но поморщился. Это не укрылось от Джона, а от его лорда и подавно. В последнее время лорд Штормового Предела был замечен в непонятных шевелениях и переговорах с лордами из Простора. Затевалось что-то явно крупное, но Джона держали подальше от этого, а единожды заданный сиру Конраду вопрос был встречен оскалом зверя от которого внутренности Сноу похолодели. Иногда Джон забывал кто перед ним, но восьмой принц далёкой звёздной Империи каждый раз напоминал ему об этом. — Полагаю вы тоже следуете на турнир? — Верно, лорд Ренли, — подтвердил Призрак Ностромо. — Тогда смею предложить свою компанию, пока мы добирается до места проведения мероприятия.       Джон осторожно и внимательно осмотрел процессию. «Так и есть, среди сопровождения есть люди дома Тиррелов… не особо крупные их вассалы, но все же». Автор считает, что союз младшего Баратеона и Тиррелов возник до смерти Роберта, потому как не мог возникнуть так быстро, если судить и по книге и по сериалу — такие союзы чуть ли не месяцами обговариваются. — Не имею ничего против этого, — кивнув сказал Кёрз. Джон понял его без слов. В такие моменты Сноу мог лишь догадываться: «А не случайно ли они прошли именно здесь и сейчас, чтобы встретиться с Ренли Баратеоном или это все-таки совершенная случайность, а не хитрый план его сюзерена?»