Смерть - это только начало

Тихо пробираясь по темному лесу, Ардет осторожно обходил расставленные посты у подножья древнего святилища. И чем ближе он подходил к скалам, тем явственнее он ощущал, как порывы ветра набирают силу и превращаются в маленький ураган. Воздушные потоки собирались вместе, сталкивались, становились безумным водоворотом, в центре которого стоял Экстернштайне. Ледяные вихри стягивали к кельтскому святилищу нечто темное, закрывая звездное небо. Видя, как тьма почти скрыла все небо, меджай ступил под свод первой пещеры, и в то же мгновение до его ушей донесся еле слышимый звон бьющегося стекла. Воздух напряженно завибрировал, и тут же невероятной силы ледяной ветер устремился вверх святилища, стремительно проносясь по каменным коридорам. *** Не собираясь смотреть, как шумерский колдун будет убивать человеческого ребенка, Сокол незамедлительно бросился вперед и, выбив кинжал у Шайгал'тана, ногтями вспорол горло ближайшего помощника шамана. Больше не удерживаемый Алекс, дрожа, осел на каменные плиты. Призванный жрецом ветер разогнал дурманящий запах, оставляя после себя легкую прохладу. Понимая, что мальчик сейчас не в лучшем состоянии, служитель Хора, даже не задумываясь, сорвал со своих плеч плащ и накинул его на трясущегося ребенка. В то время, как Сокол разбирался со своим противником и освобождал подростка, Имхотеп приблизился ко второму помощнику колдуна и с легкостью свернул ему шею. Посланникам Богов потребовалось лишь несколько секунд чтобы выбраться из своего укрытия, добраться до алтаря и убить двух смертных. Всего несколько секунд. Не так много, но этого оказалось достаточно для роковой ошибки... непредвиденной ошибки. Когда плащ жреца оказался на Алексе, в то же мгновение Шайнал'тан резким выпадом вперед пробил со спины грудную клетку Сокола и вырвал его сердце. Какие-то несколько секунд... Такая мелочь... Имхотеп, словно в замедленной съемке видел, как напарник дернулся и посмотрел вниз на пробитую грудь. Египтянин видел, как окровавленная рука, все еще сжимающая сердце, выскользнула из тела служителя, и колдун отпрыгнул в сторону. Липкий страх вперемешку с безумной яростью захлестнули душу мужчины и, заскрипев зубами, Имхотеп уже собрался ринуться вперед, дабы наконец убить шамана, но тут его привлек тихий шепот. Еле различимый голос доносился сквозь завывание ветра. Он что-то говорил, пытался привлечь внимание, но бывший жрец не мог разобрать слов. И только тогда он заметил это. Жрец Хора, пошатываясь выпрямился и пронзительно посмотрел сквозь маску в глаза Имхотепу, а затем обернулся к колдуну. Из его раны в грудной клетке пульсирующе вытекала темная кровь и стекала по торсу вниз, окрашивая белый схенти в красный. Сделав медленный шаг вперед, Сокол замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Пусть его сердце вырвали, но это не повод остановиться. Это не повод подвести Покровителя. Он понимал, что его физические силы быстро иссякнут, поэтому старался медленнее дышать и не задействовать уже не нужные органы. Сердца больше нет, а значит, легкие долго не проработают. Сейчас лишь магия поддерживала в нем жизнь. У него не так много времени осталось, поэтому следовало как можно быстрее покончить с Шайгал'таном... И только потом он может с чистой совестью умереть. Упрямо оставаясь на ногах и стараясь не показывать противнику, что силы постепенно убывают, Сокол одной рукой вынул золотой хопеш, а другой сорвал с головы соколиную маску. Защитная маска тут же приняла вид диадемы и была отброшена жрецом в сторону. Служитель Хора стоял с закрытыми глазами, потом, разминая, склонил голову то к одному плечу, то к другому. Дождавшись характерного хруста, мужчина повернул лицо к колдуну и, открыв глаза, холодно посмотрел на него. Янтарные глаза то ли отражали пламя факелов, освещавших часовню, то ли, как и подобает зеркалу души, они отражали бушующую стихию в душе жреца Бога. Презрительно скривив губы, он высокомерно произнес: – С тобой давно было пора разобраться, мразь. Ты портишь репутацию магических существ, – иронично хмыкнув, Сокол продолжил: – Хотел бы я, чтобы именно это движило мной. В поле его зрения промелькнул силуэт меджая, подкравшегося к смертным. Увидев, что больше не нужно беспокоиться за их судьбы, жрец покрепче сжал клинок. За его спиной раздался еле слышный шепот, и он почувствовал тепло приблизившегося Имхотепа. Бывший жрец что-то быстро говорил, едва шевеля губами. Соколу показались слова знакомыми и, поняв, что замыслил его напарник, он приготовился атаковать. Вот Имхотеп закончил читать заклинание и ему потребовалась лишь секунда, чтобы поднять левую руку с устремленными вперед пальцами. Голубоватое пламя, до этого электрическими разрядами потрескивающее вокруг пальцев мужчины, рвануло вперед голубой змеей. За считанные мгновения магическая тварь достигла цели и окутала Шайгал'тана туманной дымкой, скрыв старика от выжидающего взгляда Сокола. Жрец прекрасно понимал, что такая детская атака не навредит шумерскому колдуну, но на это они и не рассчитывали. Имхотеп выигрывал время, так сильно требующееся служителю Бога. И вот, когда голубое сияние развеялось, и шаман издевательски осклабился, Сокол опустился на колени и с силой вонзил меч в каменный пол, тихо произнеся: – Тьма, поглоти Свет и возроди безумие. Там, где меч вошел в камень стала образовываться черная дымка. Постепенно эта субстанция принялась обволакивать клинок, превращая его в темномагическое оружие. Когда же магия достигла эфеса меча и уже была готова перекинуться на запястье, Сокол надавил второй рукой на хопеш, вгоняя сталь глубже. Мощный поток темной энергии рванулся к колдуну, кроша перед собой камни и оставляя в них глубокие трещины, расходящиеся по полу всей часовни. Пока магическая энергия неслась к своей цели, Сокол мог думать лишь об одном. Он понимал, что одного этого удара не достаточно для того, чтобы убить колдуна. Понимал, но все же надеялся, что противник допустит ошибку. «Какие глупые мысли», – хмыкнул про себя служитель Хора. Ему было все труднее сохранить сознание и не отключиться на месте. Затяжного боя мужчина просто не выдержит, какой бы силой он не обладал. «Если бы здесь был бы хоть Огненогривый или Шакал, то я мог бы уже давно расслабиться, – мгновенно пронеслось в голове Сокола. – Если бы... Если бы...». Когда тьма обрушилась на то место, где должен был находиться Шайгал'тан, жрец недовольно скривился. Его противник сумел уйти от прямого попадания, получилось лишь зацепить. Тем временем шумерский колдун завис в воздухе в нескольких метрах от своих врагов и нагло посмеивался. – Глупая птичка, неужели ты думал, что можешь справиться со мной? – гнусно расхохотался старик. – А ты спускайся к нам и повтори эти слова, – издевательски произнес Имхотеп, подойдя к напарнику и помогая ему подняться. Опираясь на руку египтянина, служитель Хора выпрямился. Перед глазами все плыло, кружилось голова. Мужчине хотелось лечь и немного вздремнуть, самую малость. Но, собрав остатки сил и уповая на гордость, он уперто остался стоять на ногах, твердя себе, что он не может подвести ни своего Покровителя, ни нового друга. – Негоже посланнику Богов использовать такую ужасную магию, – негодующе продолжил шаман, отступая подальше. – Неподобающе. – А это уже не твое дело, – хмыкнул Сокол, почуяв легкий запах страха, исходящий от старика. «Значит задел», – мысленно обрадовался жрец. Недобро хихикнув, колдун быстро приземлился рядом с О'Коннеллами и схватил Эвелин. Женщина попыталась выбраться из неожиданно крепкой хватки старика, но оказалась еще крепче прижата к своему мучителю. – До встречи, коллеги, – осклабился Шайгал'тан и растаял в дымке, окружившей колдуна и его жертву. *** Когда мумия и его спутник вмешались в происходящие события, в душе Рика зародилась маленькая надежда. Когда Ардет появился в часовни и поспешил на помощь к друзьям, мужчина облегченно вздохнул. Когда же странному существу, спасшему его сына, вырвали сердце, О'Коннелл ощутил зарождающую панику. Но когда шаман схватил Иви, Рик понял, что это конец. Находясь в полузабытье, он лишь слышал, как Джонатан успокаивал Алекса, стараясь не выдать голосом своих переживаний. Он даже не слышал, что ему говорил меджай. Единственное, что сейчас волновало мужчину так это воспоминание об испуганном лице супруги, когда ее схватил старик. Здравомыслие тихо твердило, что Рик ничего бы не смог сделать, не смог бы ей помочь. Но это не утешало. Ведь он должен был сделать все, что возможно, дабы защитить свою семью. Из оцепенения его вывел тревожный выкрик: – Сокол, да очнись же ты! *** Когда шумерский колдун сбежал, Имхотеп помог своему напарнику опереться на алтарь и на время оставил его. Египтянин подошел к приходящему в себя подростку и, с легкостью поставив его на ноги, отвел к смертному. На сколько мог помнить Имхотеп, это был дядя мальца. Отдав ребенка на попечительство родственнику, бывший жрец обернулся к алтарю и увидел, что служитель уже осел на камни и не двигался. Мужчина тут же бросился к своему напарнику и хорошенько того встряхнул, выкрикивая: – Сокол, да очнись же ты! – Так ты ему не поможешь, – раздался за его спиной мягкий женский голос. Повернувшись на звук, мужчина увидел стоящую перед ним миниатюрную египтянку с изумрудными глазами. Женщина была укутана в черный плащ с меховой обивкой. Она добро смотрела в глаза Имхотепа и, дождавшись, когда он рассмотрит ее, вновь заговорила своим певучим голосом: – Я – Амизи. Если ты не будешь против, то мне хотелось бы помочь Соколу. Припоминая услышанное от напарника имя, бывший жрец посторонился, уступая место жрице. Он не сомневался, что она сможет помочь Соколу. Когда Амизи поднесла свою маленькую ладошку к ужасной ране на груди жреца, мужчина неожиданно открыл глаза и, схватив женщину за запястье, хрипло проговорил: – Что ты тут делаешь, Амизи? Откашлявшись, он строго посмотрел на египтянку, ожидая ответа. – Я хотела помочь, – тихо ответила женщина, потирая отпущенную руку. Она не отвернулась и не потупила взор. Она осталась все так же прямо сидеть и уверено смотреть в глаза Соколу. – Твои раны, – начала было она, но ее прервал жрец. – Ты понимаешь, что с нами сделают они, если с тобой что-то случится? – видя, как расстроилась жрица, мужчина немного смягчился: – Пойми, я о тебе беспокоюсь. А со мной все будет в порядке. Протянув руку к лицу женщины, Сокол кончиками пальцев нежно погладил ее по щеке и произнес: – Гахиджи! Амизи сжалась от произнесенного имени, понимая, что за этим последует. Тем временем за ее спиной на камнях образовалась черная субстанция, постепенно увеличивающаяся в размерах и принимающая форму воина армии Анубиса. Когда же Гахиджи материализовался, он произнес с поклоном: – Я здесь, господин. Выпрямившись, шакалоподобное создание внимательно смотрело на служителей Богов, ожидая распоряжение, которое незамедлительно последовало: – Гахиджи, отведи Амизи назад. И проследи, чтобы она не покидала Подземное Царство. – Слушаюсь, – отозвался воин. Жрица гордо выпрямилась и упрямо взглянула в глаза Соколу, произнеся: – Хорошо, я уйду, но позволь мне помочь. Один ты с такой раной не справишься. – Упрямая женщина, – беззлобно проворчал мужчина, все же позволяя прикоснуться к своим ранам. Жрица Изиды приложила ладонями к краям раны и зашевелила губами, нашептывая лишь одной ей известные слова. Вначале маленький всполох мягкого желтоватого свечения появился у самых кончиков женских пальцев, затем он стал увеличиваться. И вот уже сияние окутывало кисти жрицы, успокаивая поврежденную кожу жреца. Теплая энергия, исходящая от этого света, растекалась по всему телу, восстанавливая пострадавшие клетки. Пристально наблюдая за всеми действиями служительницы, Имхотеп старался прогнать из головы навязчивые мысли, воспоминания. Когда-то и он был на краю смерти, но его возлюбленная бросила его. Пусть она и не была посланником Богов, но ведь в прошлом Анк-су-намун готова была пожертвовать своей жизнью ради любимого. Вот и сейчас, наблюдая, как хрупкая египтянка отдает свою силу другу... или, быть может, своему мужчине? Бывший жрец старался об этом не думать, ведь это было совершенно не его дело. Только теперь он начал уважать жрицу, за ее смелость. Ведь знала, что Сокол не обрадуется, увидев ее здесь. Никто не хочет рисковать жизнью дорогого сердцу человека. Женщине потребовалось не так много времени, чтобы залечить рану и восстановить утерянный орган. Закончив с работой, она утомленно поднялась на ноги и пошатнулась. Но ее подхватили сильные руки Гахиджи и не позволили упасть. – Иди уже, – скомандовал жрец, поднимаясь с камней и отряхиваясь. Когда воин Анубиса и жрица исчезли, к нему подошел Имхотеп и ехидно произнес, протягивая диадему: – И как она только терпит твои выходки? Злобно сверкнув янтарными глазами, жрец надел атрибут на голову и активизировал маску. – Ну ты же терпишь, – отозвался наконец мужчина: – Да еще и так трепетно переживаешь. – Пернатый. – Ладно-ладно, – примирительно произнес жрец, приподнимая руки вверх. – Ты лучше скажи, что нам делать дальше, Имх. Такой промах нам не простят. – Имх?! – возмутился египтянин и уже собирался высказать все, что думает о нахальстве служителя, но вовремя опомнился. Сейчас было не место и не время. Нужно было срочно решать, что делать дальше, пока Боги не решили послать кого-нибудь другого. Мужчины допустили промах и тем самым позволили сбежать колдуну, да еще и прихватить с собой смертную. Их единственный шанс найти выход из сложившегося положения таял на глазах. Нужно было что-то придумать за считанные секунды, но как назло ничего толкового в голову Имхотепа не лезло. – Кажется, я знаю, что мы можем сделать, – задумчиво промолвил жрец Хора.