Февраль

      Разбудило его уже знакомое тянущее возбуждение.       И - ощущение чужого присутствия.       Еще даже не открыв глаза, Журналист понял, что не один в комнате - Черный Сталкер, как и вчера, сидел за его столом.       - Извини, я по-свойски, без приглашения, - сказал он.       - Ты всегда без приглашения, - прохрипел Журналист пересохшим, внезапно отвыкшим от слов горлом, - Нормально... И прости. За вчерашнее.       Вообще-то, появление Шухова его здорово удивило. К тому же, тот наконец заговорил - вот так просто, без предупреждения. То-то Док обрадуется, когда узнает!       - Бывает, - отмахнулся Рэд. - Сам нарвался. Не хочешь спросить, зачем я здесь?       Он покачал головой.       - И правильно, - неожиданно согласился тот, доставая из-за пазухи пару бутылок чего-то крепко алкогольного. - Потому что я и сам ни хрена не понимаю…       - Меня сейчас спаивать чревато, - осторожно заметил Журналист, - Да и закуси нет.       - Как это нет? - Шухов кивнул на лежащий на столе окорок, с которого успела натечь и загустеть целая лужа крови, - Или делиться не хочешь? Вообще-то, я вчера победил, так что имею право на твою добычу.       Упоминание недавнего проигрыша задело. Но Рэд был прав. Будь они просто животными, Журналист вообще должен был бы склонить голову при его появлении. Да и прикасаться к еде раньше него не посмел бы.       - Надеюсь, от меня не требуется демонстрировать подчиненное положение? - как бы в шутку поинтересовался он.       - Как знать, - пожал плечами Шухов, - У тебя стаканы есть? - он взял железную кружку с подоконника, понюхал, скривился, - Чистые?       - Поищи в ящиках, - посоветовал Журналист, почесав зудящую кожу на подбородке. Под ногтями осталось черное - высохшая кровь. Он так и не отмылся после вчерашней охоты, - Схожу, проветрюсь.       На улице похолодало. Зато ему удалось окончательно проснуться. И повторно удивиться визиту странно разговорчивого Черного Сталкера.       Неспроста это. И к добру ли?       Что там говорил Док? Разговорить? Вызвать на откровенность?       Жаль, не в том Журналист состоянии: самому бы кто помог…       Он оттер лицо от засохшей крови, растопил немного снега, прополоскал рот и вернулся в дом, втайне надеясь, что визит «шерифа» Зоны ему просто приснился.       Но нет - тот по-прежнему сидел за столом. Рядом стояли два стакана, от которых поднимался спиртной дух, и заманчиво пахло нарезанное тонкими ломтиками мясо.       Стул в доме был всего один, и Журналист остановился на пороге, задумчиво оглядывая комнату и пытаясь придумать, как им разместиться.       Рэд сообразил быстрее: просто подтащил стол вплотную к койке.       Сели, молча выпили, закусили сырым мясом. Журналиста не покидало ощущение нереальности происходящего. Странная пьянка в стиле Безумного Шляпника.       - Хреново, да? - спросил вдруг Шухов.       - Хреново, - кивнул он.       - А Док что?       - А Док выдал анти-пси таблетки. Сказал, что мог бы попытаться победить эту дурь, но не будет - гормональная система не изучена, да и условия не те. Так что… остается только ждать.       Снова выпили.       - Почему ты это сделал? - спросил вдруг Журналист, кивая на койку и имея в виду финал недавней драки.       - Иначе ты б не успокоился, - ответил Рэд, - Калечить не хотел. Хотя ты мне руку оторвал… Слушай, а каково это? Как ощущается?       - Сложно объяснить… - вздохнул Журналист, - Да и зачем тебе?       - Интересно, - ответил тот, - Ну и надо же о чем-то говорить, наверное.       А ведь и правда - раньше они никогда не встречались вот так - вдвоем. В гостях у Болотного Доктора их всегда было четверо, и всегда находились какие-то общие темы. Сейчас же между ними висела почти ощутимая неловкость - кто они друг другу? Не друзья, не враги. Не звери и не люди. Одного заживо жрет черная тоска, другого сжигает бессмысленная похоть.       - Ты же не просто так пришел? - решился спросить Журналист.       - Дать тебе выбор, - кивнул Шухов, - Я мог бы помочь. Прежде, чем отказываться, подумай - хочешь ли ты маяться еще целый месяц? Сходить с ума, беситься, безнадежно воевать с кошмарами и адским недотрахом?       - Откуда ты?.. - вскинулся он.       - У тебя даже сейчас стоит, - спокойно заметил Рэд, - Поверь, я знаю, как вернуть тебе прежнее состояние.       - И как же?       - Гон - не более, чем желание спариться. Удовлетвори его, и все вернется на круги своя. До следующего сезона. Но ты наверно уже понял, что дрочка не поможет. Нужен реальный партнер.       - Например, ты? - спросил Журналист, все еще не веря, что Шухов всерьез предлагает решить все таким вроде бы элементарным, но каким-то диким способом.       - А у тебя есть выбор? - спросил тот, глянув в упор, - Самку тебе не найти. Любая, даже самая неразборчивая из человечьих шлюх, стоит ей увидеть, что у тебя под плащом…       - Да знаю я! - озлился Журналист, - А тебе-то зачем? Разнообразия захотелось? Скучно стало без… - он вовремя оборвал себя, но оставшееся непроизнесенным имя повисло в воздухе.       - Считай, что так, - сказал Рэд бесцветным голосом.       - Это не поможет, - смягчился Журналист, - Да и не любитель я подобных… В общем, извини, но ты не в моем вкусе.       Шухов усмехнулся.       - А так? - спросил он.       И Журналиста вдруг окутало тем самым запахом - сильным, ярким - мускус, дым, хвоя. Источник его сидел прямо перед ним - черная фигура, за которой он силился угнаться во сне.       Сердце тут же зачастило, закружилась голова, во рту пересохло...       - Это не честно! - простонал Журналист, чувствуя, как на нем задирают свитер, и ладонь Рэда по-хозяйски ложится на живот. Он едва не кончил от одного лишь прикосновения, уткнулся лицом в чужое плечо, мелко дрожа и ощущая, что вот-вот потеряет остатки здравомыслия.       - Ты прав, не честно, - согласился Шухов.       И все прекратилось. Запах исчез, безумие отступило.       - Сволочь, - прошипел Журналист. Голос сорвался. Его откровенно трясло. Мутило от злости, возбуждения и ощущения огромной невосполнимой потери. Хотелось врезать Рэду за такие шутки. Желательно - левой, чтоб насквозь проняло.       - Ладно, забудь, - сказал тот, - Давай просто выпьем, да я пойду.       «Ты опоздал. Опоздал. Опоздал…» - зазвучал в голове чей-то тихий голос.       Что это было? Зачем? Неужели ему настолько плохо, что он готов даже на подобное, лишь бы отвлечься, переключиться, забыть о Семецком?       И верное ли это решение? В способностях Шухова по части управления мутантами Журналист не сомневался. Черный Сталкер был официальным представителем их общей создательницы - грубо говоря, у него была инструкция к телу, в котором волею судьбы оказался заперт Журналист - и он точно знал, как починить его, исправить неполадки и снова сделать существование пользователя относительно комфортным.       Да и Доктор не раз говорил, что состояние Рэда крайне опасно. В первую очередь для него самого. Чем обернется этот отказ для всех них?       Но, черт побери, нельзя же…       - Хватит, - оборвал его мысли Шухов, - Все нормально. Пей лучше.       - Прекрати лезть мне в голову! - рявкнул Журналист, но послушно взял стакан.       - Ты слишком громко думаешь. Выкинь эти таблетки. Они защиту снижают. Раньше я тебя так четко не слышал. Ты сейчас даже от средней руки контролера не уйдешь.       - Это плохо, - опечалился Журналист, осознавая, что алкоголь наконец-то ударил в голову.       - Плохо, - кивнул Черный Сталкер, разливая по новой.       Какое-то время они просто молча пили.       - А знаешь, - сказал вдруг Рэд, - Я в любой момент могу его вернуть. Стоит всего лишь пожелать, и он снова появится... где-то.       - Так в чем дело? - удивился Журналист. Язык уже ощутимо заплетался, но эта новость заставила его собраться и насторожиться.       - Он не хотел, - Шухов горько усмехнулся, уставившись в стену, - Не хотел снова умирать. Боялся очень, - потом вдруг посмотрел Журналисту в глаза, - Ты хоть представляешь, каково это? Ждать конца, как избавления от боли, ощущая при этом каждую рану, каждый ожог, каждый перелом, каждый вырванный чьими-то зубами кусок мяса. Каждый день. Иногда не по разу. И знать, что это обязательно случится, но когда и каким образом… Это же не жизнь, а пытка.       Журналист честно пытался представить подобное и… не смог.       Он никогда раньше не задумывался о том, как жилось Вечному Сталкеру. Тот не производил впечатления мученика. Бывало, что и сам шутил над своими постоянными смертями. А сейчас Журналист вдруг осознал, какой невероятной силой духа обладал Семецкий. Сам он не выдержал бы и пары месяцев подобного существования - свихнулся, озверел окончательно, сбежал в безумие от вечного ожидания боли.       - Я умер, получается… дважды, - продолжал Рэд, - И знаешь, не хотел бы повторять этот опыт. Я хочу, чтобы он жил, очень хочу. Но обрекать на подобное человека, которого…       Он резко замолчал, но Журналист понял.       Сейчас, после этого признания, его желание отвлечься любым, даже самым неестественным способом уже не выглядело такой уж дикостью. Все оказалось гораздо хуже, чем они с Доком предполагали.       Это была не скорбь, это было искушение…       Страшная любовь досталась Диме Шухову - злая, изуродованная - под стать ему самому. Но при этом - сильная, очень такая… настоящая. Сильнее Журналист, пожалуй, не встречал за всю свою жизнь.       Ему вдруг стало ужасно тоскливо от мысли, что сам он обречен на одиночество. Это сейчас, под влиянием глупых гормонов ему нужен хоть кто-то - друг, приятель, собутыльник, да пусть даже просто собеседник. Но закончится февраль, а вместе с ним исчезнет и потребность в компании. Он снова вернется в свое нормальное состояние - превратится в функцию, в ходячую память Зоны.       Да, Шухов ему не друг. У него вообще нет друзей, потому что в обычном своем состоянии Журналист не нуждается в них, не способен ни на дружбу, ни на вражду, ни на любовь, ни на любые другие отношения.       И каждый февраль он жалеет, что становится неполноценным, превращаясь в излишне эмоциональное, импульсивное животное. Деградирует, теряя свои главные, как ему кажется, достоинства - объективность, независимость, холодный рассудок.       Но если подумать - именно животные не тяготятся одиночеством. Человек же - тварь общественная. Любому человеку нужна компания, нужен кто-то близкий - хотя бы один. Так когда именно Журналист становится собой настоящим? Возможно ли, что безумие февраля - его единственный шанс ощутить что-то человеческое, пусть ненормальную, неестественную, но хоть какую-то близость?       - Не ищи глубоких смыслов, - покачал головой Рэд, - Это вынужденная мера.       - Да я уж понял, что ты не по доброте душевной предложил, - сказал он, - Трезвый расчет. Взаимовыгодное сотрудничество. И ничего сверх обещанного. Впрочем, ты тоже не особенно похож на самку излома, так что все честно.       - Злишься? - заинтересовался Шухов, - Неужто передумал?       - Нищим выбирать не приходится, - усмехнулся Журналист, - Как ты сказал - вынужденная мера. Не могу я так больше… Надеюсь, ты прав и это поможет.       - Чего ты так боишься? - удивился Рэд, - Ничего ж не теряешь.       - Кроме самоуважения, - проворчал он, - И уверенности в собственной ориентации.       Тот лишь фыркнул, разливая по новой.       Несмотря на согласие, Шухов даже не посмотрел в сторону Журналиста, пока они не прикончили первую бутылку.       Вместо этого они травили друг другу какие-то байки, хохотали до слез. Непривычно словоохотливый Черный Сталкер оказался интересным собеседником, да и в целом неплохим человеком.       При этом Журналист прекрасно понимал, что его просто спаивают, как целку-малолетку, и был ему за это благодарен. Его заметно развезло, зато спиртное ощутимо сгладило неловкость и настороженность, заставило расслабился, развязало язык и добавило пусть ложного, но доверия. Он уже не вздрагивал, задевая Рэда плечом, не ждал нападения, да и к случайным прикосновениям относился гораздо терпимее.       - Вот скажи мне, дружище, - потребовал Шухов, неловко плеснув мимо стакана. Надо же, редкое зрелище: Черного Сталкера в кои-то веки разобрало с водки. - Ты же все знаешь, да?       - Не все. Много - это да. Но далеко не все, - поправил его Журналист. - А ты попробуй. Вдруг повезет?       - Каково там? - помолчав, спросил Рэд. И потыкал пальцем куда-то вверх, вроде как в сторону неба. - Ад? Рай?       - Это ты мне расскажи, - пожал он плечами. - Ты же был там... ну, если мы о том самом «там».       - Я не уверен, что оно «то самое». Дурацкий вопрос. Не обращай внимания.       И замахнул стакан залпом. Снова налил, и опять неловко плеснул мимо края.       - А я не уверен, что там вообще что-то есть, - сказал Журналист. - Не стоит ломать об этом голову. Пока мы живы...       Шухов гулко хохотнул.       - Ну, или просто существуем здесь, ощущаем этот мир, производим какие-то шевеления, - поправился он, про себя оценив иронию. - Назови это по-другому, если это не жизнь. А если жизнь, то тот, кто осуществляет ее - по определению живой. Даже если получается оксюморон.       - Что получается? - очень натурально озадачился Рэд.       - Оксюморон, - повторил Журналист, слабо удивившись, что тот не знает таких элементарных вещей. Но вслух попытался объяснить, - Обезжиренное масло... Я в смысле филологическом. Классика: горячий снег. Радость, там, горькая. Живой... кхм... мертвец.       - Вот ты к чему, - покивал Шухов, - Не смущайся. Я прекрасно знаю, кто я и что я. Давно уже не терзаюсь.       - Так вот, пока мы живы, - продолжил он, - смысла нет гадать, что на той стороне. Никто и никогда не давал нам достоверной инструкции, как повлиять на посмертие. И никто не приходил с той стороны, чтобы рассказать.       - Приходил. Неоднократно, - проворчал Рэд, помрачнев.       - Вряд ли он что-то дельное рассказывал, так? - Журналист усмехнулся. - Нет там ничего. И никого. Или, возможно, что совсем и окончательно кажется мне верным - ни ты, ни он по-настоящему не умирали.       - То есть, как это? - удивился Шухов.       - А вот так. Побывали в предбаннике, в каком-нибудь уголочке Ноосферы. Или Зоны. Как угодно. Но за грань, в настоящее посмертие вы не уходили. Иначе никакая Зона не смогла бы вас оттуда вернуть. А что там, за Ноосферой, не понятно. К тому же... Рэд, я журналист. Все, на что хватает моего интеллекта, это...       - Не прибедняйся, - Шухов поморщился.       - Да ни на что не хватает, если подумать. Не великого ума я тварь, просто ходячий винчестер с резервными копиями и аварийными логами.       - А насчет загробной жизни глубоко копаешь, знатно. Убедительно, - не удержался тот от похвалы. - Так что не прибедняйся.       - Ну, пусть так. Ответил я на твой вопрос?       - Не знаю. Из того, что ты сказал, можно понять только, что ничего там нет. И никого. Верно?       Он кивнул.       - Давай тогда еще выпьем, - Рэд пододвинул к нему стакан.       - И тяпнем, - подняв его, ответил Журналист.       - И вмажем! - согласился тот, поднимая свой.       Они некоторое время посидели в тишине. Примерно так с минуту. Словно чинным молчанием отдавали дань уважения выпивке.       - Ты же знаешь, чем все закончится, - сказал Шухов, и не понять было, спрашивает он или утверждает.       - Что - все? Жизнь или пьянка?       - К черту жизнь! Слишком сложная и субъективная категория. От подобной философии как-то мутнеется. И голова болит уже заранее, отчего спасение - только пить и пить. А у нас планы.       - Да, у нас планы, - согласился Журналист.       Признаться, теперь вся эта затея уже не казалась ему хоть сколько-нибудь оскорбительной. И даже обещала стать занятным приключением.       - Что-то никогда мы с тобой в друзьях не значились, - задумчиво сказал Рэд, и по лицу его поползла пьяная, и от того кажущаяся искренней, улыбка. - Мне кажется, мы это потихоньку исправляем.       - Может быть, - кивнул он.       - Хитрая ты задница! - рассмеялся Шухов, - Нет бы прямо сказать: Диман, ты - отличный мужик, и ты мне нравишься.       - В кино то, что мы затеваем, делается после третьего свидания. Или на первом - и единственном, чтобы потом уж не видеться. Если намереваемся сдружиться, придется напиваться еще дважды...       - Глупо, нелогично, и к черту твои условности! - все так же, с улыбкой завозмущался Рэд.       - И да, Диман, ты - отличный мужик, и ты мне нравишься.       А ведь действительно отличный, и действительно нравится, с удивлением понял Журналист.       Глянул на Шухова внимательно, пытаясь найти в себе прежнюю отчужденность. Тот, будто почуяв что-то, обернулся, сверкнул зелеными огоньками зрачков. Любого нормального человека этот хищный отсвет напугал бы, а Журналиста почему-то наоборот - успокоил. Что-то внутри него словно бы признало сидящего рядом за своего. Возможно, как раз та звериная часть, с которой им предстояло справиться.       А может, обойдется просто пьянкой? Вот нажрутся они сейчас, наговорятся, а завтра все будет как прежде? Его отпустит, гон в кои-то веки пройдет стороной...       - Не пройдет, - покачал головой Рэд, - Но можно попробовать.       - А если твой план не сработает? Если только хуже станет?       - Уже решил, что я просто уйду, а ты разбирайся, как знаешь?       - Глупо все как-то, - скривился он.       - Глупо, - кивнул Шухов, - Но нам обоим нужна компания. Хотя бы в терапевтических целях. Да и хороший трах еще никому не мешал.       - А с чего ты так уверен, что он будет хорошим? - хмыкнул Журналист.       - Это в наших же интересах, - пожал плечами Рэд, - Подобные вещи лучше не делать на «отъебись», прошу прощения за каламбур.       - Действительно.