ГивитеВельт: знакомство

Солнце, не скрываемое более снежной стеной, ярко светило в окно Мишиной спальни. Его лучи беспрестанно лезли в глаза, сгоняя остатки зыбкого сна, которым он смог забылся только к утру. Миша разочаровано промычал. Из-за тревожных размышлений по поводу своей незавидной участи, он не мог заснуть почти всю ночь. Раз за разом он прокручивал в голове разговор с Уотаном, и приходил к одному и тому же выводу — мужчина прав, он из этого мира. Но это не давало ему право вот так легко решать его судьбу! Миша взрыкнул и стукнул кулаком по постели. Нельзя позволить ему поиметь себя во время следующей течки! Или забеременеть можно и вне течки? Не веря до конца в собственную половую принадлежность, он так и не изучил особенности физиологи омег. Наверное, стоит сегодня прочитать таки ту книгу по целительству. Интересно, успеет ли он сбежать до следующей течки? Сколько у него есть времени в запасе? Он поворочался в постели еще с полчаса. Окончательно убедившись, что заснуть больше не сможет, хотя бы потому, что он жутко голоден, Миша натянул одеяло повыше и, зябко поежившись, переполз на край кровати. Пальцы на ногах нервно поджались, предвкушая встречу с холодным камнем пола. Опустив ступни вниз, Миша застыл и широко распахнул сонные глаза. Нет, ему не показалось теплое прикосновение к коже стоп. Весь пол был застелен сплошным разноцветным ковром из шкур: белых, бурых, темно серых. Шерсть у них была такой длинной, что ноги утопали в ней буквально по щиколотку. Одновременно с этим она была невероятно теплой и мягкой. Похоже Уотан позаботился о том, чтобы он не мерз. Парень еще несколько минут просидел на краю кровати, то и дело с удовольствием зарываясь пальцами поглубже в шерсть и только затем встал за одеждой. По сравнению с мягкими шкурами, грубая ткань кололась вдвое сильнее обычного, Миша уже мечтал об обычной хлопковой футболке. Удобной и совсем не колючей. Как оказалось утеплялся теперь весь замок. Конопатились окна, замазывались щели, а в коридорах лежали плотные ковры. Особое плетение состояло из множества мелких узелков, которые хорошо ощущались через неплотную вязь носков. Казалось, что ты идешь по мелкой гальке каменистого пляжа. Повар, давно простивший импульсивного омегу, накладывал ему жаркое и охотно делился новостями. Уотан, собрав отряд, уехал в село еще на заре, предварительно отдав указания касательно утепления замка. Прислуге же было приказано ходить в сменной обуви. Толстяк с гордостью продемонстрировал парню свою обувку, похожую больше всего на мягкие кожаные мокасины. Остальные ходили, в основном, в плетенных лаптях, выложенных изнутри кусками ткани. Омега повара был неплохим сапожником и давно уже изготовил мужу сменку, но ходить в ней по камню оказалось холодно даже на хорошо прогретой кухне. Теперь же повар сиял и норовил всем показать какой у него муж умница. Вообще, отношение повара к своему омеге ввергало в ступор. В рассказах этого человека было столько любви и нежности, что даже Мише становилось немного неловко за свое скептическое отношение к мужской любви. Следующим пунктом после плотного завтрака шла библиотека и та самая книга по целительству, по прежнему заныканая за астрономию. Увесистый томик был очень тщательно составлен и даже снабжен рисунками, весьма схематическими, но от этого не менее жуткими. Начать свое знакомство со строением здешних людей Миша решил с бет. Читая о них, парень мысленно соглашался с Уотаном, беты, вероятнее всего, были побочным эффектом создания трех полов. В целом они отличались от обычного земного мужчины только лишь выростом в нижней части кишечника, похожим на второй аппендицит. По-видимому, он должен был сформироваться в матку, но недоразвился. Так же из-за не развитой системы сфинктеров и дополнительных желез каловые массы беспрепятственно попадали в отросток и могли там застаиваться, вызывая воспаление. Следующими Миша взялся за представителей местного сильного пола, оставив омег напоследок, как самое неприятное. Особенностями альф были указаны колоссальные габариты и наличие узла. Первое объяснялось усиленной продукцией яичками и надпочечниками мужских гормонов, а второе являлось необходимым элементом в оплодотворении омеги. Кровь после семяизвержения отливает от ствола пениса и стекает к полостям у его основания. Увеличенный узел плотно закупоривает анальное отверстие омеги, растягивает стенки кишечника и раскрывает особую складочку, на передней части кишки, позволяя всей сперме добраться до матки, что увеличивает шансы на успешное оплодотворение. Сами же омеги сильно шокировали парня, так как мужчинами он мог их назвать с большой натяжкой, скорее недоженщинами. Самым важным отличием от мужчин было наличие матки. На передней стенке кишечника у них находилась плотно сомкнутая в обычном состоянии складка, ведущая к ответвлению, которое заканчивалось маткой. Между течками, прямо перед ней появлялась полупрозрачная эластическая перепонка, которая разрывалась набухшим телом матки и слизью выделяемой ее железами. Разрыв этой перепонки означал полноценное начало течки и давал сигнал готовности к оплодотворению. Так же свои особенности имел и сам кишечник омег. Сфинктеров было несколько, верхний располагался на 25-30 см выше анального отверстия и являлся основным, а сам анус закрывался весьма слабыми сфинктерами, легко раскрывающимися и приспособленными к сексу с альфой и деторождению. Ниже первого сфинктера в стенке кишки располагались железы выделяющие густую, стекловидную слизь, полностью покрывающую все стеночки. Она обеспечивала чистоту образованной полости, так как обволакивала каловые массы и счищалась вместе с ними. Как следствие, нижняя часть кишечника омеги всегда была чистой и пустой. Миша пораженно уставился на нарисованный кишечник. Два сфинктера словно издевались над ним. Так вот почему в тот день из его раскуроченного зада ничего не вываливалось. «Быть не может.» — подумал парень и полез к себе в штаны, палец легко проскользнул между ягодиц и погрузился в анус. На ощупь там было влажно и горячо. Скривившись от отвращения, он вытащил палец и убедился, что тот чистый. Значит внутри он совсем как омеги, только вот снаружи отличается. Прочитав весь раздел до конца, Миша пришел к выводу, что различие во внешности вызвано отсутствием в его старом мире магии. Матка, лишенная подпитки, не могла развиваться достаточно быстро и выделение тестостерона ничто не подавляло. Как следствие тело развилось по мужскому типу, а течки начались очень поздно. Вообще рост омег контролировался женскими гормонами, которые в норме выделяются мужским организмом, но не в достаточном количестве. Как следствие, формировался широкий таз, редуцировался член и начинались течки. Первая течка обычно происходила в 11-12 лет и чаще всего была пустой, без яйцеклетки. Далее несколько лет они были не регулярными, но вполне могли привести к беременности. В сноске указывалось, что во времена сразу после катастрофы омег выдавали замуж сразу после первой течки, чтобы уже во вторую он смог понести, это часто приводило к гибели оных. Ныне же омегу выдавали замуж только после наступления семнадцатилетия, не раньше, иначе потомство рождалось слабым и ни на что не годным. Миша передернулся — трудно было представит беременным ребенка, мальчика к тому же, еще хуже становилось от мысли, что ему приходилось пережить до самой беременности. «Уроды!» — подумал Миша. В сердцах он захлопнул книжку и принялся нервно расхаживать по библиотеке. Этот мир нравился ему все меньше и меньше. Немного успокоившись, он вновь открыл раздел с омегами и принялся искать информацию про периодичность течек — 4-5 месяцев. Жаль не раз в пол года, здешний климат подразумевает очень прохладный март, именно тогда, по самым оптимистичным подсчетам, должна будет начаться течка. Если же ему не повезет, то она начнется в феврале и все надежды на побег рухнут как карточный домик. Разнервничавшись пуще прежнего, Миша подошел к окну и прислонился лбом к холодной поверхности. Снаружи уже не мело, шел редкий пушистый снежок, он ложился на вычищенные дорожки внутреннего двора, будто бы насмехаясь над усилиями слуг раз за разом упорно расчищающих их. У внутренних ворот стояли рослые стражники и о чем-то переговаривались, еще несколько прогуливалось по высокой стене. Сильный ветер трепал их одежду, а сами они то и дело пританцовывали и дышали на замерзающие руки. Из окна не было видно, но парень знал, что за этой стеной есть еще и внешний двор гораздо более широкий, заполненный селянам, слугами и рабами. Все они заняты обслуживанием самого замка и конюшен с парой хлевов примыкающих к более низкой, но массивной внешней стене за которой начиналась пропасть, заполненная бушующей водной стихией. К замку можно было подобраться только по серпантинной дороге шириной не более одной повозки, вырезанной непосредственно в самой скале. Сбежать через продуктовый ход уже не выйдет, так что теперь Мишин путь на свободу лежал именно здесь. Через две стены, прямо по узкой полоске породы к подножью горы, на одном из выступов которой так уютно обосновался замок. А дальше… А дальше Миша не знал. Описание замка в книге заканчивалось на этом моменте. Что идет после ему придется узнать самому, а для этого необходимо выпросить разрешение прогуляться. Для начала, по окрестностям. В тот день единственное, что он так и не осилил это описание родов омег. Он не позволит этому случиться, чего бы это ему не стоило.

***

Дни летели за днями, невыносимо скучные и однообразные. Библиотека, как оказалось, кроме пары общеобразовательных учебников сдержала исключительно узкоспециализированную литературу, в которой мог что-то понимать только сам Уотан. Даже подробного описания королевства не было. Так, атлас с краткими сносками. Зато, отсутствие хозяина благотворно сказалось на всех обитателях замка, сделав их более общительными и словоохотливыми. Большую часть своего времени Миша проводил на кухне, здесь было тепло и всегда находились охочие поболтать. А повар все время старался подкормить омегу, приговаривая мол кушай да поправляйся. Вообще, благодаря стараниям повара, он неплохо так поднабрал: щеки перестали быть впалыми, а рельефные кубики на животе стали терять четкость контуров. Последнее особенно расстраивало Мишу, всегда тщательно следившего за своим телом. Особенно в свете его нынешнего статуса омеги. Но отказаться от вкуснятины подаваемой поваром просто не было сил. Дома такой тяги к еде он за собой не замечал и объяснял все банальным неумением матери готовить. Отличный преподаватель, как и отец, фанат своего дела, она была любимой женой и матерью, но при этом никудышной хозяйкой. Воспоминание о родителях, оставленных дома, каждый раз неприятно царапало душу и Миша, как мог, оберегал свои и без того убитые нервы. Здесь, как нельзя кстати, пришлось общение с омегами из гарема, пустое щебетание ребят успокаивало и заставляло забывать о печалях. Узнав о переживаниях парня за свой жирок, все трое (даже Хенни, что не мало удивило Мишу) наперебой начали расхваливать особый чаек для похудения, а на уточнение не проносной ли он, страшно обиделись. — Магический же чаек, заговоренный! — возмутился Хейно и недовольно поджал губки. Чай Миша принял, и с удовольствием заваривал себе кисловато-сладкий напиток. Правда наслаждаться им приходилось либо в гареме, либо у себя в комнате, так как омеги строго настрого запретили кому бы то ни было раскрывать секрет их стройности. Такая конспирация ребят пошла даже на руку Мише, пока чай настаивался, он делал зарядку и старался привести свое тело в порядок. В конце концов, лишний вес будет действительно ЛИШНИМ при побеге. В таком темпе прошла неделя, Миша успокоился, наловчился общаться с местными, расслабился. Ему казалось, что Уотан смотался надолго, тем более за окном опять бушевали метели, не такие сильные как первая крупная вьюга, но видимость все равно была паршивая. Он все правильно подметил, обычный человек передвигаясь в такой снегопад мог легко заблудиться в трех соснах. Не учел Миша только то, что Уотан — маг и потеряться в принципе не может.

***

Уотан был зол. Село, в самом центре которого находился разлом, оказалоь слишком густонаселенным. Исчезновение такого количества людей навлечет слишком много проблем. На прошлую зачистку у него было личное разрешение короля, но новое он сможет добыть самое близкое через месяц. Гонец просто не сможет быстрее добраться по такому снегопаду, а если будет спешить, то просто заблудится или свернет себе шею на припорошенной колдобине. Как жаль, что он не может добиться успеха в эксперименте с переносом душ! Тогда бы он сам доложил обо всем королю и немедленно принялся за разработку перспективного места. Но ему для успеха нужны еще рабы! Замкнутый круг. Он почти все просчитал, осталось только проверить на практике. Уотан яростно хлестнул коня заставляя несчастное животное скакать быстрее, хотелось наконец попасть в замок, уже утепленный и застеленный коврами. Возможно, его омега оценил внимательность Уотана, и не будет более вырываться, ставя глупые условия. Тем более, он везет с собой нормальную одежду для омеги. Он видел уже готовые платья, когда забирал их. Портной расстарался и сделал все в лучшем виде. Несмотря на нестандартность фигуры, в этих одеждах его унгре манн будет выглядеть прекрасно. Перейдя на вымощенную камнем дорогу, ведущую непосредственно к воротам замка, конь заметно добавил ходу. Уже через несколько минут небольшой отряд с облегчением въезжал во внешний двор. Слуги, вывалившие на воздух, суетливо крутились вокруг помогая людям спешиваться и отводя коней в конюшню. Их следовало напоить, накормить и расседлать. Уотан перехватил первого попавшегося слугу и спросил где его унгре манн. Оказалось, что омега был уже у себя в покоях и, вроде как, собирался ложиться спать. То, что Ми-ша в своей комнате было как нельзя кстати, а вот спать ему еще рано. И подхватив несколько увесистых связок с одеждой, Уотан отправился наверх. Когда он зашел в комнату парень как раз пил что-то из большой глиняной чашки, обычно предназначавшейся для прислуги. Он был одет в одни короткие нижние штаны и нательную рубашку, которая липла к потной спине. Голыми пальцами ног он то и дело зарывался в шерсть ковра, словно большой и довольный кот. — Ты знаешь, что эта посуда не подходит тебе по статусу? Для высшего сословия у нас есть фарфор и хрусталь. От неожиданно громкого и хриплого баса Миша дернулся пролив на себя часть напитка. Выругавшись на своем языке, он аккуратно положил чашку на стол и медленно обернулся. Спереди нательная рубашка промокла практически насквозь. Через плотно облепившую тело ткань хорошо были видны сжавшиеся то ли от холода, то ли от страха соски. Уотану невыносимо захотелось подойти поближе, глубже вдохнуть такой необычно концентрированный запах омеги, стянуть влажную ткань, цепляя шершавыми подушечками пальцев золотистую кожу и согреть нежные горошины своими губами. Словно почувствовав опасность парень поправил рубашку оттянув ее вниз, тем самым отлепляя неприятно холодную ткань от тела. — Эти чашечки слишком маленькие, — недовольно проворчал Миша, настороженно следя взглядом за мужчиной. — Я думал ты вернешься позже. Уотан прошел вглубь комнаты, сгрузил котомки рядом с кроватью и принялся искать тот самый приглянувшийся ему наряд. — Вообще, в такую погоду не принято по дорогам разъезжать. Но мне так осточертело то село, что я принял решение возвращаться. Все равно со мной отряд не заблудился бы. А что ты здесь делал? Ты весь мокрый. — Зарядку, — буркнул Миша. — Следишь за фигурой? Не поздновато ли? — Нет. Уотан криво ухмыльнулся и, вытащив из мешка искомое, кинул синюю материю на кровать. Светлую нижнюю рубашку, гораздо более длинную чем обычно, он кинул непосредственно омеге. — Оботрись и одень то, что я тебе принес. Хочу посмотреть как на тебе будет выглядеть. Миша удивленно осмотрел предоставленную одежду. — А где шелк, шаровары и так далее? Альфа нахмурился. — Тебе что, пришлась бы по вкусу ТАКАЯ одежда? Раздражение пропитало его голос, за широкой спиной явственно проступил образ демонических крыльев. — Нет, — поспешил исправить недоразумение Миша. — Нет, ты что?! Просто я видел как одеты омеги из гарема и подумал, что и мне придется такое носить. Уотан прыснул и рассмеялся, ему определенно нравилось растерянное выражение на лице омеги. — Как ты вообще мог такое подумать! У нас ведь северная страна. Традиционный наряд омеги сделан из плотных шерстяных тканей и ничего легкого в нем в помине нет. А шелка это пришлая мода из Королевства Солнца. Мой гарем не замерз насмерть только потому, что задрапировал все свои покои плотным бархатом, предварительно законопатив каждую щелочку. Впрочем, твой наряд тоже не совсем традиционный. — В чем же отличие? — Оденешь скажу. — Давай я потом примерю, — неуверенно протянул Миша. — Я сказал одевай! — рявкнул Уотан, он был слишком уставшим, чтобы бороться с очередными вывертами омеги. Миша вздрогнул и быстро принялся переодеваться. Под неотрывным взглядом мужчины дело стопорилось. Он то и дело путался в завязках и почти упал пытаясь прикрыться со всех сторон сразу. В конце концов альфа не выдержал этой возни и, раздраженно рыкнув, сам принялся одевать его. Миша застыл от страха и практически не мешал, только дернулся было в сторону когда с него стаскивали штаны за, что получил несильный, по меркам альфы, удар под дых и вырываться передумал. Покончив с нательной одеждой, Уотан принялся за сам наряд. Сначала шли плотные, темно серые лосины, которые заставили Мишу затравленно промычать. Он уже видел как нелепо будет смотреться. Вспомнились наряды французских придворных с их облегающими ноги чулками и лосинами, пышными рукавами фонариком и кружевными воротничками. Все его страхи развеялись когда Уотан, заправив нижнюю рубашку так, что она полностью прикрыла зад и пах, зашнуровал пояс и поднял с кровати само платье из темно синей, тяжелой ткани. Он принялся облачать в него Мишу, попутно рассказывая отличая его наряда от стандартного. — Традиционно платье не такое длинное. Оно открывает ноги омеги, начиная от колен и удлиняется кзади, формируя шлейф. У некоторых модников, шлейф мог достигать нескольких метров в длину и был так искусно расшит, что представлял собой отдельную картину, которую чаще всего несло несколько помощников. Со временем эта традиция ушла. Шлейф стал длинной до пола и только королевский унгре манн может носить удлиненный его вариант. У тебя, как видишь, шлейфа нет вовсе. Нам очень повезло, портной, получив твои мерки, решил поэксперементировать и сделал платье полностью в пол, а запах позволяет тебе свободно двигаться. Мужчина закончил застегивать многочисленный крючки на Мишиной груди и перешел к широкому черному поясу. Плотная, темная ткань была вышита голубой и серебряной нитями с вкраплениями мелких камней. Покончив и с ним, он провел по плечам разглаживая невидимые складки. Дойдя до Мишиного запястья он приподнял его руку повыше и провел пальцем по кромке вышитого манжета. — А еще, он изменил форму рукавов. Обычно вместо таких вот аккуратных отворотов, шьют объемные фонарики с более светлыми вставками, — не отпуская руки, он подвел его к зеркалу, а затем зашел за спину Миши и, обняв его за талию, свободной рукой прижал к себе, не обращая внимания на возникшее напряжение. — Тебе очень идет. С этим трудно было поспорить. Темная, плотная ткань скрадывала мускулатуру парня и визуально делала плечи уже. Широкий пояс подчеркивал талию, а стоячий воротник прикрывал выпирающий кадык. Глубокий запах, как на мундире, с множеством блестящих застежек скрывал крепкую грудь, а длинные полы полностью закрывали мускулистые ноги. В целом образ вышел величественным и красивым. «Словно в фильме играю» — подумал Миша. Уотан еще несколько минут любовался отражением своего унгре манн, а затем, не отрывая взгляда от глади зеркала, провел рукой от талии выше к груди. Ощущая как быстро бьется в глубине мощное сердце, он принялся расстегивать мелкие застежки, желая почувствовать это биение без преграды ткани, прямо через кожу. Расправившись с крючками он скользнул ладонью в образовавшееся пространство, отогнув ворот и оттянув вместе с ним нижнюю рубашку. Повел носом по шее омеги, от плеча аж до все еще немного влажных волос. Кожа, от соприкосновения с жестким волосом бороды, покрылась мурашками и Уотан с удовольствием провел по ним языком. Миша вздрогнул и попытался увернуться от неприятно влажного прикосновения, но мышцы из-за резкого движения свело судорогой и он вновь замер. Сердце ускорилось пуще прежнего и, казалось, оно вот-вот размозжится о жесткие ребра грудной клетки. Уотан вдохнул воздух у самой кожи парня и медленно, растягивая слова заговорил: — Там еще много платьев, есть несколько расшитых утепленных жилетов, несколько курток и шуб, обувь: сапоги, мокасины и укороченные меховые лапти. Потом посмотришь и выберешь, что понравиться. Окончательно расправившись с застежками он нырнул рукой глубже под ткань и сжал один из так приглянувшихся сосков, жарко зашептав при этом: — Я так соскучился. После тебя все омеги меркнут, никого не хочу, только тебя. Прямо сейчас. — Нет! — Миша рванулся из жадных рук, не обращая внимания на все усиливающуюся боль в мышцах ног. Судорогу можно перетерпеть, а очередное насилие вряд ли. — Ты обещал, что не тронешь меня! — завопил он и побежал к двери, но Уотан ухватив конец длинного пояса дернул его на себя. Миша громко охнул и, споткнувшись о собственные ноги, рухнул на пол. Вздернув его за грудки, Уотан швырнул сопротивляющегося парня на постель и продолжил его раздевать. На него посыпался град ударов, но возбужденный альфа воспринимал их не более как легкий массаж. — Я сказал, что подумаю. Я ничего тебе не обещал. Мужчина не кричал, но в его низком, хрипящем голосе читалась злость способная убить. Глупый омега так ничего и не понял! Он все еще противится, не дается в руки, словно дикий зверь, не понимает своей удачи. Расправившись с поясом, Уотан уткнулся увенчанной иллюзорными рогами башкой в живот омеги и принялся вылизывать смуглую кожу. Решив, что уже можно он отпустил руки парня и, просунув ладони под его попу, прошелся пальцами по жаркой ложбинке меж ягодиц. В пылу страсти, Уотан не сразу понял, что что-то идет не так. Омега выгибался под немыслимыми углами, упираясь в кровать лишь макушкой и пятками. Тело его сотрясали крупные судороги. Руки, выгнутые в неестественном положении, дергались из стороны в сторону, а изо рта шла белая пена. Несколько секунд понадобилось альфе, чтобы прийти в себя, а затем он спрыгнул с кровати и помчался за Целителем, слава Древним, что он оплатил его пребывание в замке вплоть до родов омеги. Несясь по коридорам, он думал о том, что мог взять парня прямо на полу и тогда он точно бы разбил себе голову, не спасли бы даже шкуры, кажется, само проведение помогает ему спасти Ми-шу. Целитель как раз собирался ложиться спать, когда дверь в его покои, заботливо закрытая на задвижку, буквально слетела с петель. К чести старика, он быстро вник в ситуацию и, прихватив необходимое, поспешил за взмыленным дуке неде. Вбежав в покои, вслед за хозяином замка, Целитель выдохнул. Нечто подобное он уже видел несколько раз; две разные причины могли вызвать такое состояние. Он попросил Уотана отойти и, изловив ступни парня, внимательно их осмотрел. Ступни были чистыми без единой царапины — значит это не земляная хворь. Чтож, остается только падучая болезнь. Он потянулся сухенькими ручками к своей котомке и на секунду застыл, заметив на столе чашку. Когда-то давно он гостил у друга не далеко от озера пустошей и у них был такой же пациент. Товарищ тогда только посмеялся в ответ на предположение мужчины о падучей болезни, посоветовав ему всегда внимательно осматривать не только пациента, но и обстановку вокруг. Как оказалось, в той местности растет особая травка, с красивыми белыми цветами в форме колокольчика. Омеги используют ее для того, чтобы избавиться от нежелательного плода. В концентрированном виде ее отвар повышает тонус матки, и та выталкивает зародыш из тела омеги. Вспомнив этот давний случай, старик, ведомый предчувствием, взял кружку и принюхался. Пахло похоже, он обмакнул палец в напиток и слизнул каплю. Точно — это тот самый отвар, но омега не в положении, он точно знает. Так зачем же он пил его? И что самое главное — откуда взял? — Что же вы медлите, он уже едва дышит! — Уотан сидел рядом с уже практически неподвижным парнем, и совершенно не знал что ему делать. Целитель вынырнул из размышлений и принялся рыться в своих запасах. — Да, да сейчас, просто это не то о чем я подумал изначально. У вашего унгре манн, судя по всему, передозировка Небесной Колыбелью. Если бы я начал лечить его как от падучей болезни, то он бы умер. Приподнимите ему голову, и прижмите ее к груди. Он просунул за щеку парня вымоченный в особом составе стебель вьюн травы, делающий его гибким и не ломким, затем нащупав край челюсти и одновременно прижав что-то на шее парня так, что тот дернулся, продвинул его дальше отсчитывая пальцы. — Ну же, парнишка, глотай давай, — натужно просипел старик, проталкивая стебель все дальше. Досчитав до определенного предела, он остановился и подул в трубку, наблюдая за тем надувается ли живот омеги. Убедившись, что он точно попал в желудок, а не в трахею старик потянул воздух на себя, создавая тягу, и быстро отстранился, опуская конец стебля ниже кровати. На пол хлынула непонятного цвета жижа, содержащая ужин парня и злосчастный чай. — Хорошо, — пробормотал Целитель когда поток иссяк и принялся заливать в желудок отвар дубовой коры. Он еще несколько раз промыл желудок омеги, а затем смешал отвар с измельченным древесным углем. Залив полученную массу, он вытащил трубку и сказал уложить омегу так, чтобы головной конец тела был повыше. Уотан принялся помогать старику накидывать подушки, а затем перенес поближе уже начавшего успокаиваться парня. — Ну чтож, — Целитель мыл руки в отваре ромашки, над тазом, в который прибежавший слуга собирал содержимое желудка парня. — Дальше все зависит от омеги. Но он сильный, думаю, справится. Как проснется, накормим его крепким бульоном и чем-то сладким; ему нужно восстановить силы. Дубовый отвар с углем ему еще несколько дней пить надо будет. Судя по силе судорог, он этот чай долго пил, так что организм успел насытиться отравой — дней пять не меньше. Уотан, все это время, мягко поглаживающий омегу по тыльной стороне ладони, безвольно лежащей на животе, обернулся к Целителю. Старик как раз тянул за сигнальную нить, вызывая еще одного слугу, стоять в ночной сорочке уже порядком надоело. — Что за трава такая — он нахмурился, вспоминая название, — Небесная Колыбель? Первый раз о ней слышу. — О, это не удивительно, — Целитель кряхтя уселся на стул не далеко от кровати. — Я сам узнал о ней случайно и достаточно давно. Как только вспомнил?! Растет она у озера пустошей и известна, в основном только омегам, которые хотят от дитятка избавиться. Для всех остальных это просто трава, пусть и с очень красивыми, нежными цветами. Вот их он и пил. Только в недостаточной концентрации, тот кто дал ему эту отраву хотел, что бы ваш унгре манн медленно накопил в себе ее яды и только потом умер. Как бы от падучей болезни. Хитро. — Вы хотите сказать, что у меня в замке завелся враг? Старик замахал руками — Я ничего не хочу сказать. Я просто советую вам припомнить, нет ли у вас в замке людей с той части страны и нет ли у них обиды на вас. Уотан призадумался и вновь повернулся к омеге. Он выглядел изможденным: щеки запали, под глазами залегли тяжелые тени, а по коже то и дело скатывались крупные капли пота. Мужчина натянул одеяло повыше, подоткнул его, а затем встал с кровати и принялся перерывать содержимое комнаты. — Что вы делаете? — с интересом спросил Целитель, одевая принесенную слугой одежду. — Он, ведь должен был в чем-то хранить чай. Возможно это поможет, из района озера у меня в замке есть несколько человек. — Уотан выдвинул последний ящичек трюмо и торжествующе вытащил оттуда маленький вычурно расшитый мешочек. Хорошо знакомый ему мешочек, подаренный им совсем другому омеге. Эта бархатная, блестящая прелесть просто не могла находиться в комнате его унгре манн. Он передал его целителю и вопросительно на него посмотрел. — Ну что? Это оно? Старик принюхался к траве внутри котомочки, затем растер ее меж пальцев и попробовал на язык. — Это определенно Небесная Колыбель, причем хорошо очищенная я не вижу здесь ни соринки, — он передал мешочек обратно Уотану и, хитро прищурившись, поинтересовался. — Ну что, натолкнуло на какие мысли? — Натолкнуло, — мужчина сжал мешочек в руках и резко развернулся направляясь к выходу. — Побудьте с моим унгре манн, уважаемый, я вернусь как только все улажу. А ты — он прихватил слугу за плечо и подтолкнул к выходу — иди, буди начальника стражи, пусть возьмет несколько человек и отправляется в гарем, затем вернешься сюда и будешь помогать господину Целителю. Слуга понятливо кивнул и помчался выполнять указания. Уотан точно помнил, что отец, даря ему Хенни, все время говорил, что случайно набрел на него в небольшом городке, недалеко от озера пустошей. Этот омега… Уотан сжал кулаки так, что несчастный мешочек чуть не лопнул. Он всегда был слишком заносчив и вечно норовил приблизится к нему, стать больше чем рабом. За спиной медленно разворачивались исчезнувшие было крылья, а на лицо наползал демонический оскал. Альфа не сомневался, что именно Хенни отравил его унгре манн, норовя устранить соперника. Сам бы он не справился вот и подговорил Хейне помочь. Именно этому пустоголовому омеге принадлежал красиво расшитый мешочек. Оставалось под вопросом участие Хейно, впрочем, где двое там и трое. Он подоспел ко входу в омежьи покои одновременно со взмыленной охраной. Как и ожидалось, омеги все поняли лишь завидев разъяренного хозяина. И если Хенни еще состроил непонимающее лицо на вопрос про чай, то остальные тут же принялись причитать и во всем сознаваться прося о пощаде. Словно две мерзкие личинки, они ползали в ногах у альфы вызывая в Уотане еще больший прилив злости. Как он вообще мог прикасаться к этим отвратительным тварям? От гадкого зрелища его отвлек невнятный хрип. Хенни которого он все это время удерживал за горло вновь пытался что-то сказать. Он разжал руку и омега рухнул на пол судорожно кашляя. — Быстрее говори, пока я разрешаю. — Это не мы! Мы просто выполняли указания! — омега вцепился скрюченными пальцами в штанину Уотана и прижался лицом к его бедру. — Прошу поверьте хозяин, мы даже не знали, что это за чай! Это все Хейналь, мой брат! Он принес траву и сказал, что это успокоительное… Мы не хотели… Простите нас! Пощадите… Омега рыдал и уже насквозь промочил различными жидкостями плотную ткань штанов. Уотан недовольно поморщился и сделал знак охране. — В темницу их, пойдут на эксперименты. — НЕЕЕТ!!! Нет пожалуйста!!! Пощадите! Омеги голосили так словно их живьем поедала саранча и охранники понимали их. Попасть на эксперименты к хозяину означало долгую и мучительную смерть или, того хуже, не жизнь. Наблюдая за тем как они вырываются Уотан подозвал Бергтора. — Найди этого Хейналя, утром привязать к столбу, снять кожу и облить холодной водой. В назидание. Начальник охраны содрогнулся. — Сомневаюсь что парень виноват. Хозяин, скорее всего это недостойное отродье просто пыталось выкрутиться. -Скорее всего так и есть, но как я уже сказал: в назидание. Тем более, траву ведь кто-то доставил в замок. Всё. Выполняй. Хотелось поскорее закончить с этим всем и лечь под горячий бок своего омеги, прижать его покрепче, чтобы чувствовать каждый вдох и каждый удар сердца. Но сначала помыться, он насквозь провонял гаремом и это жутко раздражало. Крики омег, вскоре смолкли, видимо солдаты уже спустились в подземелье и тяжелая каменная дверь перекрыла все звуки. Уотан вспомнил темные своды, вечную, холодную сырость, огромных кусачих крыс и, удовлетворенно улыбнувшись, направился в купальни. Никто не смеет покушаться на то, что ему дорого.

***

Бергтор разочарованно вздохнул и еще раз посмотрел на совершенно белого омегу, испуганно таращащего красные глаза. Сквозь тонкую кожу просвечивали сосуды, казалось, сними нательную рубашку и увидишь как за выступающим ребрами бьется быстрое заячье сердце, разгоняя кровь по голубоватыми магистралям, пронизывающим тело. Такой хрупкий, такой красивый. Он ему понравился еще тогда, во время зачистки трактира, осенью. Альфа с удовольствием вспоминал шустрого поваренка улепетывающего от него со всех ног. Надо же! Худющий, в чем только душа держится, а от конного убежал. Умудрился нырнуть в сточную трубу. Бергтор даже порадовался тогда, ослушаться приказа хозяина он бы не смог, а убивать такое чудо совсем не хотелось. Он все пытался найти паренька после, но потерпел неудачу. Оказалось, малыш все это время в работал в замке. Управляющий доложил, что парень здесь уже около пяти лет. И как он его раньше не заметил? Не иначе провидение спасало. Увидь он его раньше, то непременно бы женился и пришлось бы сейчас казнить не просто омегу, а супруга. И все же трудно поверить, что парнишка хладнокровный отравитель. — Тебя брат сдал с потрохами. Зря вы унгре манн хозяина травили, теперь с тебя кожу поутру сдерут. И без того большие глаза омеги увеличились, черный зрачок перекрыл красную радужку делая его еще красивее, он дернулся промычал что-то через кляп и потерял сознание. — Отнести его в темницу? Бергтор вздрогнул, он совсем забыл, что не наедине с малышом. Солдат стоял чуть позади и вопросительно смотрел на начальника, ожидая указаний. Альфа вдохнул и попытался ответить как можно более безразлично. — Нет, в каморку у кухни, а то издохнет до казни, все равно связан, не сбежит. Служивый закинул омегу на плечо и уже у выхода остановился. — А кто казнь проводить будет? Там ребята уже спорят, просили узнать. Альфа устало повел плечами, взгляд снова скользнул по светлой макушке. — Я сам проведу.