ГивитеВельт: знакомство

Всю ночь Миша крепко спал, и проснулся только когда темное, ночное небо уже начинало сменяться предрассветной мутью. Он лежал на спине с неудобно подбитыми подушками, а поперек живота лежала огромная, покрытая темным волосом, ручища. Хозяин руки сопел Мише куда-то в бок, неприятно покалывая бородой голую кожу. Воспоминания о прошлом вечере душной волной окатили его. Он дернулся, пытаясь отодвинуться подальше от монстра, но обессиленный организм отказывался подчиняться хозяину. Все чего Миша добился это, сдвинул собственную руку на пару сантиметров, после чего в глазах потемнело. Сбоку скрипнул стул и, в постепенно проясняющемся, поле зрения, возник старик Целитель. Он обеспокоенно осмотрел его и бесцеремонно скинул руку Уотана, на что тот недовольно замычал. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Плохо. Сил нет и мутит. Говорить приходилось рвано, буквально выталкивая из себя каждое слово. — Слабость — это нормально. Эй малец — Целитель пнул ногой сидящего у кровати слугу — Давай беги на кухню и принеси бульон и сладкое. Повар должен был уже все подготовить. Бегом, — отдав все указания, он вернулся к осмотру Миши. — Отравили тебя парень. — Я догадался. На самом деле, ни о чем он не догадывался, просто сознание его во время приступа было на удивление ясным позволяя слышать и видеть происходящее в комнате. Но объяснять, что-либо не хотелось. Было не приятно, его попытались убить из-за сволочи, которую он и сам бы сбагрил им за милую душу. Вышеупомянутая сволочь, тем временем, проснулась и недовольно поворчав спросонья, резко вскочила и уставилась на парня. Одеяло сползло с широких плеч открывая миру наготу мужчины и Мишу передернуло. Уотан, явно не так понял слабую гримасу и принялся укутывать его поплотнее в одеяло, после чего крепко прижал к груди. — Прости, я стянул с тебя одеяло. Так ведь теплее? — Вряд ли он сможет сейчас нормально ответить — встрял Целитель. — Слабость после таких судорог обычно очень сильная, а вам я бы посоветовал одеться, сейчас принесут еду, но сам ваш унгре манн поесть не сможет. И так как я сомневаюсь, что вы позволите кому-то постороннему этим заняться, сие почетное бремя переходит вам. Уотан понятливо кивнул и заботливо уложив омегу обратно на подушки, соскочил с кровати. Когда слуга вернулся, он был уже одет и нервно расхаживал из угла в угол. — Почему так долго?! — Повар разогревал все, чтобы было теплое, — проблеял слуга, передавая еду Уотану. Сочтя причину достаточно важной, он кивком головы отправил слугу в коридор, а сам принялся мостить поднос на кровать рядом с омегой. Миша был в затруднении, есть хотелось адски, аж живот сводило, но принимать еду из рук насильника не хотелось категорически. Пусть сейчас он спокоен, вежлив и заботлив, но парень отлично помнил, что вчера именно он спровоцировал приступ. В конце концов победил голод. Когда к сухим губам поднесли ложку теплого, аппетитного бульона, он просто не удержался и с наслаждением все проглотил. Расправившись с первым, Миша перешел к ягодному киселю и почти заурчал от удовольствия. Все тут же отошло на задний план, осталось только сладкое варево ложка за ложкой попадающее ему в рот. Силы постепенно возвращались, встать на ноги он бы по-прежнему не смог, но зато руки уже двигались. Правда, отобрать чашку с киселем не удалось, Уотан рыкнул на него и сам, лично, скормил все до последней ложки. Его неописуемо радовало то, что его омега уже ожил и даже вновь начал проявлять свой бунтарский характер. Значит поправится и все с ним будет в порядке. Мужчина выдохнул и понял, что с момента пробуждения и до сих пор находился в невероятном напряжении, переживая за парня. Что ни говори, а это он проглядел кубло ихфальских змей у себя под носом. Вся злость на непокорность омеги ушла на задний план, осталось только чувство вины и желание искупить ее, загладить проступок заботой. Он отложил пустую посуду и, забравшись на кровать, вновь мягко обнял омегу. — Ты ведь уже понял, что причина твоего плачевного состояния кроется в чае, который тебе дали омеги? — он вопросительно посмотрел на парня и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Я только одного не понимаю — зачем ты вообще его пил? Еда разморила Мишу и, несмотря на возвращающиеся силы, его начинало клонить в сон, поэтому ответил он не сразу. Складывать вяло текущие мысли в связные предложения было трудно. Да и признаваться в том, что он банально хотел избавиться от наеденного жирка не хотелось. — А откуда я мог знать, что это отрава, я думал просто вкусный чай. Уотан вздохнул и потерся носом о макушку парня. — Какой ты глупый. Миша хотел было возразить, но язык окончательно прилип к небу, а сон подобрался совсем близко. Он почти впал в то самое состояние, когда ты еще не спишь, но уже видишь какие-то неясные образы, а потом резко просыпаешься от чувства падения. Миша же дернулся от крика, истошного вопля, словно кого-то убивают. — Что это? Он обернулся и посмотрел на Уотана. Крик повторился, но мужчина лишь поморщился. Сейчас, когда адреналин схлынул, он уже жалел о своем решении. Врядли брат Хенни виноват, но отменять свои решения не самая лучшая традиция. Крик снова разнесся по коридорам и альфа недовольно скривился, какой идиот неплотно закрыл дверь, ведущую во внутренний двор?! — Слышишь, как будто кого-то убивают, где твоя охрана, Уотан? — заволновался Миша. — Не убивают. — В смысле? — он недоуменно уставился на мужчину, нехорошие подозрения заскреблись где-то на задворках сознания. — А что тогда? — Кожу снимают, было приказано начать с рассветом вот они и начали. — Что делают?! — на секунду Миша даже забыл о слабости, вскочив с кровати он ринулся к двери, прямо так — голышом. Он даже успел до нее добежать, после чего силы закончились, и он рухнул на подломившихся ногах. — Дурак, куда же ты?! — Уотан принялся поднимать парня и кутать обратно в одеяло. — Что происходит?! — Казнь происходит. Миша застыл в ужасе. Казнь — словно он попал в средневековье, а этот громила над ним инквизитор. Из-за приоткрывшейся двери звук стал громче, и он понял, что не узнает этот голос, несчастный смертник явно не был из гаремной троицы. — Кто там? Кого казнят? Уотан удивленно посмотрел на Мишу — Брата Хенни. Он поставлял отраву, но я ушел и так и не глянув на него. Хочешь посмотреть? Последний вопрос был неуместно заинтересованным, словно он предлагал на выставку сходить, а не на кровавый пир. Миша содрогнулся от мысли о предстоящем зрелище и хотел было отказаться, но что-то внутри противилось, спуститься вниз казалось архиважным. — Да, пошли. Уотан шел быстро, словно не он нес не девяносто с лишним килограмм живого веса, так что уже через несколько минут они оказались во внутреннем дворе. От увиденного Мише показалось будто бы он забыл, как дышать. Посреди двора установили икс образный крест и на нем зафиксировали самого настоящего альбиноса. Белизна его кожи особенно остро чувствовалась по сравнению с окровавленной, начисто лишенной кожи, правой рукой. Миша с каким-то болезненным удивлением понял, что палач кропотливо снял кожу с каждого пальчика словно перчатку. Нереальная тишина, поселившаяся в голове парня из-за шока, лопнула вместе с новым криком. Заплечных дел мастер принялся снимать кожу с плеча жертвы аккуратно обходя подмышечную впадину что бы не зацепить жизненно важные сосуды. — За что?! — надрывно закричал Миша, не веря своим глазам. — Он тоже виновен в твоем отравлении. Ведь сказал, он поставлял отраву. «Нет, это бред, слишком натянутое обвинение. Он ведь мог и не знать, что поставляет.» — подумал Миша. — Стой! Уотан прекрати это! Он не виновен, это все омеги из гарема. Он, наверняка, даже представления не имел о том, что они задумали. Ты только посмотри на него! Прекрати! Это слишком! — Миша еще раз обернулся, на измученного парня, кат уже переходил на грудь несчастного. Надо было что-то решать. — Пожалуйста! — он вцепился в ворот рубашки, заставляя альфу пригнуться пониже. — Все, что хочешь сделаю, только прекрати это. Мужчина слегка приподнял голову и приказал Бергтору остановиться. Крики перешли в страдальческое мычание. Уотан вновь перевел взгляд на омегу. В темных, почти черных глазах парня читалась отчаянная решимость, на этом можно было сыграть. — Я прекращу все и полностью его помилую, но только если ты выполнишь мое условие. — Какое? — Миша был готов на все, казалось, если бедняжка умрет, то навсегда останется с ним, будет мертвым грузом висеть на его совести. Уотан улыбнулся. — Покорность. Мне нужна твоя покорность. Ты мой унгре манн и больше не будешь этому противиться. Несколько секунд прошло в мучительных раздумиях и все же чужая жизнь перевесила собственное эго. — Хорошо. Я согласен только прекрати это. Уотан довольно блеснул глазами и потянулся к губам парня. В его ледяных глазах читался вызов — «Ну же ты ведь пообещал, так будь добр выполняй». Миша перевел взгляд в серое зимнее небо, и собравшись с духом, ответил на поцелуй. Горячий язык скользнул меж приоткрытых губ и мужчина удовлетворенно замычал. Усы и борода неприятно кололись, а скользкое движение во рту вызывало рвотный рефлекс, поэтому выждав несколько секунд, Миша таки отстранился и, сдерживая желание сплюнуть, выжидающе посмотрел на мужчину. — Бертгор прекращай. Я милую… — он вопросительно взглянул на мужчину. — Хейналя, дуке неде. — Я милую Хейналя, можешь отпустить парня, смертная казнь заменена на рабство со сроком как за крупную кражу. Миша облегченно выдохнул, рабство — это не самый лучший выход, но по крайней мере несчастного не выкинут покалеченным посреди зимы за ворота замка. Уотан уже собирался возвращаться в помещение так как, не смотря на плотное одеяло, омега рисковал замерзнуть, когда Бергтор вместо того, чтобы развязать помилованного торопливо подошел к своему хозяину и спросил дозволения обратиться. — Я слушаю тебя. — Ваше сиятельство, позвольте мне выкупить парня. Уотан удивленно оглядел его. Невозмутимый начальник охраны показался альфе каким-то слишком взволнованным. К тому же, вблизи стали заметны синяки под глазами и общий его усталый вид. — Ты знаешь цены. Заплати и он твой. — Конечно, — мужчина счастливо улыбнулся и поклонился хозяину, — четыре золотых и десять больших серебряников. Я уплачу сумму. — Тогда зайдешь вечером, оформим купчую, — бросил Уотан, заканчивая разговор. — Да, ваше сиятельство., — кивнул Бергтор и развернувшись почти побежал к привязанному, все еще слабо стонущему парню.

***

Уотан торопился. Это было видно по тому, как он перескакивал ступеньки и тяжело дышал. «Интересно, а если я скажу, что устал или хочу есть, тогда он не будет меня сегодня трогать?» — как-то обреченно подумал Миша. Вообще, в нем будто бы что-то сломалось. Треснуло с противным хрустом, поэтому сейчас он практически ничего не испытывал: ни отвращения, ни злости, только какое-то болезненное отупение. Уотан, таки добравшись до покоев и выпутав Мишу из одеяла, вновь уткнулся лицом ему в живот. Парню вообще начинало казаться что мужчина испытывает какую-то нездоровую тягу к его животу. Вечно то нюхает его, то вылизывает, а то и трётся об него так сильно будто бы норовит выдавить из него все кишки — вот как сейчас. Миша напряг руки и слабо оттолкнул голову Уотана, уже успевшего покрыться демонической личиной. — Мне больно, ты слишком давишь. До затуманенного сознания Уотана медленно доходил смысл сказанного. Он отстранился, осторожно взял вялые руки парня в свои и принялся выцеловывать их попеременно жарко выдыхая в центр каждой ладони. О эти руки! Обычно такие не по-омежьи сильные, сейчас так слабо его отталкивают. Его заводила эта слабость, эта покорность. Член стоял и Уотану невыносимо сильно хотелось избавиться от мешающейся, стесняющей его одежды. Чмокнув напоследок парня в пупок, он принялся стаскивать с себя вещи, по-дурацки радуясь тому, что не додумался одеть сапоги и сейчас не нужно ничего расшнуровывать. Он сбросил всю одежду на пол и с наслаждением провел по напряженному стволу вверх вниз, затем заскользил рукой ниже и несильно сжал яйца, наслаждаясь блаженным чувством тяжести в них. Миша одним глазом наблюдающий за действиями мужчины удивленно отметил, что иллюзией покрыт и его член. Да уж если бы эта багровая дубинка с шиповатыми наростами по всей поверхности и раздвоенной заостренной головкой была реальной, то его задница банальными трещинами не отделалась бы. Мысль о трещинах напомнила, что на сухую, сексом лучше не заниматься. — Возьми, пожалуйста, ту заживляющую мазь, с ней не так больно, — тихо попросил он. Уотан, уже успевший закинуть его ноги себе на плечо и с сожалением рассматривающий полное отсутствие возбуждения у парня, непонимающе нахмурил брови. — Какая мазь? — Зеленая в резной шкатулке, ты мне ней спину мазал. А потом и трахал по ней, после нее зад не так болит. Я ее в трюмо положил. Посмотри в выдвижных полках. Альфа перевел взгляд на указанное трюмо. Вставать и отрываться от теплого омеги не хотелось, но причинять ему боль тем более. Мрачно кивнув самому себе, он встал и пошел за чудо мазью, делая себе заметку взять у Целителя еще и носить немного с собой. Желая сделать все как можно мягче, он даже слегка растянул омегу: легко массируя стеночки прохода, чувствуя, как они размягчаются и делаются сладко-податливыми. Решив, что на мази его участие в половом акте заканчивается, Миша безучастно рассматривал небо через небольшую брешь в затянутом ледяным узором окне. Послестрессовое отупение продолжало овладевать им, он бы наверно и вовсе заснул, но трудно было пропустить момент, когда в тебя входит чужой член. Миша инстинктивно поморщился, больно не было, но все же неприятно. Скользящее, распирающее чувство в заднем проходе вызывало только отвращение, а то и дело шарящие по телу руки хотелось сбросить. Он зажмурился и попытался отвлечься. Выходило плохо. Уотан распалялся, начинал двигаться резче и сильнее, с каждым толчком немного сдвигая его вверх по простыне. От этих резких движений в сочетании с закрытыми глазами Мишу начало укачивать и их пришлось открыть. Он перевел уставший, замученный взгляд на мужчину. Уотан удерживал его за ноги, крепко прижав их одной рукой к груди и перекинув обе ступни на правое плечо, он, то и дело не прекращая движений проходился губами и языком по его щиколотке, неприятно прикусывая выступающую косточку. Второй рукой он сжимал бедро Миши помогая себе проникать глубже. Наконец он задвигался быстрее, резко вышел с пошлым, хлюпающим звуком и лег на спину, укладывая омегу себе на грудь. Миша страдальчески закусил губу, когда член снова проник в него и альфа перешел на бешеный темп. Он знал к чему тот сменил позу. Конечно, не особо удобно пол часа стоять на коленях, удерживая почти всего омегу на весу, из-за того, что набух узел. Крупное тело под ним содрогнулось и Уотан замычал, почти болезненно сжимая вялое достоинство Миши. Задницу уже знакомо начало распирать, к счастью, то ли из-за мази, то ли из-за того, что он уже почти привык, но боли не было — так неприятное тянущее чувство. Прекратив натужно сопеть, альфа наконец расслабил хватку на чужих яйцах, аккуратно их погладил, словно извиняясь за боль и наконец накрыл себя и парня одеялом. Ему было хорошо, так восхитительно сладко, что он не удержался и удовлетворенно замурчал, протираясь носом о влажный затылок парня, с уже порядочно отросшими волосами. — Ты что — мурлычешь? — удивленно спросил Миша, не веря своим ушам. — Да, мне хорошо, очень. — Я рад, — уже без энтузиазма ответил Миша. Казалось, ему в задницу вставили воздушный шар, а затем надули его. — Приподними меня. — Зачем? — удивился Уотан. — Хочу потрогать, что с моим задом твориться, а самому напрячься сил не хватает. Альфа хымыкнул и улыбнулся «Какой все-таки странный этот омега.». Он положил одну руку парню на спину между лопаток и надавил приподнимая. Миша просунул руку под одеяло и провел вниз по животу, дальше за мошонку пока пальцы не наткнулись на влажную, горячую кожу, натянутую вокруг основания не маленького члена. Он четко почувствовал округлое, напряженное образование под пальцами и немного надавил на него. Уотан дернулся и зашипел, опуская Мишу обратно на грудь и укладывая его голову себе на плечо. — Больно? — Нет, хорошо, даже слишком. Боюсь, если ты продолжишь, то мы до ночи не расцепимся. Миша равнодушно пожал плечами, и сложив руки на животе немного выше уже оплетающих его лапищ Уотана попытался поспать. Выходило плохо: тянула задница, почему-то пекли глаза, борода мужчины неприятно колола ухо, а в голове вертелись неясные обрывки мыслей и множество вопросов. — А что с другими омегами будет? Тоже казнь? — Спросил он, немного меняя положение, чтобы спасти уже натурально пылающее ухо. — Нет, несколько другое наказание. — Какое именно? Альфа нахмурился и посмотрел на сбежавшее красное ушко. Вздохнул, оторвал руку от живота омеги и заставил вернуть голову как было, вновь с удовольствием утыкаясь носом в висок парня. Миша недовольно сморщился, невольно копируя злой оскал Уотана. — Мне нужны подопытные для очередного эксперимента, а поставок давно не было. Так что наименее виновного я отправил на показательную казнь, а остальных придержал пока в темнице, пойдут на опыты. — Они умрут? — показательно равнодушно, спросил Миша. — Не уверен. Предыдущие умирали, но я исправил недочеты и как мне кажется теперь все будет зависеть только от материала. Миша нахмурился, ему казалось, что мужчине нужны скорее части тел или кровь в конце концов, а выходило что на выходе ему необходимы живые люди. Что это за эксперимент такой если жизнь после него хуже содранной заживо кожи? — А в чем суть эксперимента? Что может быть страшнее утренней казни? Уотан насмешливо фыркнул прямо в висок парня, послав тем самым целую орду мурашек по всей левой половине тела. — Как бы тебе так по понятней объяснить? Смотри, человек состоит из трех оболочек. Физическая, она самая первая, мы ее ощущаем и нею управляем — это наши тела. Вторая — магическая. Ее ощутить могут не все, а управлять ней могут только маги, хотя есть она у каждого человека, так как напрямую связана с физической. Возможно, раньше управлять магией тоже могли все, но после катастрофы ресурсы тела ушли на поддержание трех полов. Больше всех это заметно на вас, — он постучал пальцем по тыльной стороне ладони Миши. — Омеги тратят весь свой потенциал на поддержание репродуктивных органов, поэтому в принципе не могут магичить. Ну разве искорку вызвать, чтобы свечу зажечь, не более. — То есть, если удалить матку, то они, — Миша запнулся, — мы обретем опять возможность управлять магией? — Возможно, — задумавшись, протянул Уотан. — Но это никто не проверял специально, и не перебивай, сбиваешь с мысли. — Прости, не буду. — Так, о чем это я?.. Вспомнил! За магической оболочкой идет душа. Сама суть человека, в ней заключен наш разум. Ментальная его часть конечно. Эта оболочка, несомненно, самая важная она прошивает предыдущие две и объединяет их в одно целое. Не будет души не будет человека. Суть моего опыта заключается в том, чтобы заключить душу в четвертую, искусственно созданную, оболочку. Она сожмет ее до минимальных размеров и освободит большое количество пустоты внутри подопытного. При этом, связь не нарушается и организм функционирует как ни в чем не бывало. А на место этой пустоты можно перенести часть совершенно чужой души, например, моей. Понял? Миша кивнул и мысленно прокрутил в голове услышанное. — Но как выживет твое тело, если ты перенесешься, сам же сказал нет души нет жизни. Уотан довольно улыбнулся и чмокнул своего смышленого омегу в скулу. Миша недовольно потер влажное место. — Правильно подметил. Я долго с этим возился, все никак решить не мог. Но не бывает невозможного! Я провел один, весьма тяжелый, ритуал. Не буду вдаваться в подробности какой именно, но в результате я как бы пришил часть своей души к двум другим оболочкам. Выбрал части с воспоминаниями из детства, они очень яркие и сильные. Теперь, когда я перенесусь в подготовленное тело, между ним и мной натянется тонкая нить, объединяющая зафиксированную часть души и подвижную. Таким образом, я смогу переместиться и не умереть. Здесь всего два минуса: я буду обладать только теми способностями, которые есть в наличии у подопытного, мои мне будут недоступны. Здесь омеги в качестве подопытных подходят меньше всего, но выбирать не приходиться. Второй же недостаток — это то, что если я внезапно умру, то торчать мне в этом мире пока полностью не разрушится мое тело. Но я надеюсь, что пред смертью у меня будет время разорвать связь. — А зачем вообще нужны эти сложности, зачем в кого-то переноситься? — бессмысленность проделанной работы стояла перед глазами Миши жирным вопросом. — Как ты мог не понять?! Это же элементарно. Я смогу перенестись в любую точку королевства, главное, чтобы там был подготовленный сосуд. Не придется ждать гонца с новостями и отчетами, все можно будет контролировать самому! Миша, фыркнул: «Это же магический аналог скайпа, ну или телепорта.». — Так почему это хуже казни? Ведь человек остается живым. — Казнь, какой бы она ни была, рано или поздно закончиться. Человек умрет и освободится. А заключенная в тиски душа продолжает жить. Запертый таким образом человек живет и его разум тоже живет, он все чувствует, но ничего не может сделать. Это казнь длинною в жизнь. Впечатленный рассказом Миша еще долго молчал, раз за разом представляя весь ужас бессилия. Вновь зашевелился он только когда узел стал заметно меньше и из раскрытой задницы начало подтекать. Это означало что можно слезать с Уотана, не боясь себе что-то повредить. Он попытался разогнуть ручищи, оплетающие его поперек тела и они неожиданно легко поддались. Миша скатился с широкой груди, отодвинулся подальше и, свернувшись калачиком, попытался заснуть, не сомневаясь, что с минуты на минуту его оставят одного. Простыни на другой половине кровати были прохладными, и Миша поежился, спрятав ладони под мышками. Из задницы продолжало неприятно подтекать, но одна только мысль о том, чтобы пошевелиться была невыносима. Он полежал еще немного с закрытыми глазами, но сон все не шел. Уотан по-прежнему был в комнате, а в его присутствии не удавалось расслабиться. Мужчина закончил шелестеть одеждой и подойдя к кровати, стащил с Миши одеяло. Суде по всему, альфа не собирался сегодня оставлять его в покое. Миша крепче зажмурился и замер, он уже успел напридумывать как его сегодня-таки затрахают до смерти, когда кожи ягодиц коснулась прохладная, шершавая ткань. Он дернулся от неожиданности и удивленно распахнул глаза. — Не дергайся, — Уотан придержал его за бедро. — Я просто вытру тебя, ты же весь мокрый. Закончив приводить омегу в порядок, он откинул испачканное полотенце куда-то на пол и, присев на ковер у изголовья кровати, внимательно посмотрел на своего унгре манн, такого теплого и усталого. — У тебя больше нет никаких вопросов? Уже полдень, мне нужно работать. Миша задумался. Был один вопрос который надо было решить, но задавать его было просто напросто страшно. Он вдохнул поглубже и выпалил: — Что за эксперимент ты надо мной проводишь? Уотан улыбнулся, чмокнул парня в макушку и довольно вздохнул. Наконец-то его омега решился спросить главное. — Он очень интересный и я в нем тоже участвую, и даже принц участвует. Представляешь? — он мягко улыбнулся и погладил омегу по щеке. — Все дело в ребенке, которого ты выносишь. Миша побледнел. — В смысле? Это обязательно? Может кто-то другой, а? Вон ребята с гарема хотели, а теперь у них и выбора нет. Вали и трахай, а меня оставь в покое. Ладно? Я плохой омега, — Миша нервно хохотнул и замолчал выжидая. Уотан прыснул и рассмеялся. — Плохой?! Да ты никудышный, но несмотря на это подходишь только ты. Помнишь я рассказывал тебе про способности существа, чей облик ты иногда видишь на мне? — Помню, — осторожно протянул Миша, — оно копирует магию человека. Ее плетение. — Да и для этого оно свою жертву съедало. Миша выпучил глаза и побледнел пуще прежнего. Альфа снова засмеялся. — Да не бойся ты никого я не ем. Я же не людоед, я просто вливаю кровь принца себе в вену и приблизительно на сто двадцать дней мое тело пронизано не только моим, но и его плетением. Уотан замолчал и некоторое время просто рассеяно поглаживал Мишу по волосам, то и дело заправляя чуть отросшие пряди за ухо и вытаскивая их обратно. — Нынешний король — он параноик. Страшно боится за своего маленького сына, поэтому поручил мне создать ему идеального охранника, — он грустно вздохнул и покачал головой. — Я все перепробовал и ожившие мертвецы с привязкой душ, и привязка к искусственному телу, и даже химер создавал, но за три года никакого результата. Король разочаровавшись почти прекратил поставки рабов, а ведь это важно! И когда я думал, что все уже кончено, то наткнулся на описание этих существ, — он указал на себя видимо имея ввиду второй облик. — Меня осенило! Что если перенять их умения, затем взять материал от принца, кровь если быть точным, и, на время жизни крови, я буду пронизан не только своей магией, но и плетевом принца. В этот период надо успеть зачать ребенка, тогда он будет особенным, — Уотан понизил голос и мечтательно продолжил. — Он изначально, с рождения будет связан с принцем, будет защищать его всеми силами и никогда даже не допустит мысли о предательстве. Идеальный солдат. — И ты поступишь так со своим ребенком, заранее лишишь его свободы? Уотан перевел взгляд на омегу, в глазах у того светилось отвращение и неверие. — Как ты можешь? Это же твой ребенок. Ты должен любить его, заботится о нем. А ты. Ты монстр, и это я не о внешности. Он зло сжал губы и перевернулся на другой бок лишь бы не видеть это черствое существо. В душе бушевала буря. Мало того, что ему пытаются заделать ребенка так еще и говорят, что собираются малыша по сути убить! Что за мир такой?! Что за антиутопия, в чью больную фантазию он попал?! Уотан рыкнул, схватил омегу и прямо с одеялом потянул на себя. Он крепко прижал извивающегося, изрыгающего проклятия парня и быстро зашептал ему на ухо. — Не делай из меня чудовище, я уже люблю своего сына, а ведь он еще не родился. И я не собираюсь отправлять его во дворец с пеленок. Я никогда не поступлю как мой отец, не брошу его. Он отправится туда только когда будет готов. Он будет приезжать к нам, а мы к нему. Мы будем настоящей семьёй. Тем более его свобода ограничена только лишь по отношению к принцу. Он тоже сможет влюбиться и создать семью. Не думай, что я хочу, чтобы мой ребенок был безмозглым гомункулом. — Это все одно и то же! — закричал Миша. — Отпусти меня! Я не собираюсь этого делать, иди других трахай, урод! — Не могу! — Уотан буквально взревел, так что затряслись стекла в окнах, за начавшей бугриться мышцами спиной развернулись широкие крылья. — Думаешь мне нравится, что я вл… Что мне достался ты. Не омега, а наказание, непослушный, некрасивый, непокорный! Но другие не подойдут, ребенок просто убивает их. Он закончил уже снова шепотом, как-то грустно и почти физически больно. Миша замер, прекратив сопротивляться. — Что значит убивает? — То и значит, — Уотан выдохнул и уткнулся лицом в изгиб шеи Мишы, иллюзорные крылья грустно поникли и растворились. — В этом ребенке переплетается три вида магических плетений. Обычно, это только два плетива — альфы и омеги. Но в этом случае переплетутся мое плетение, плетение омеги и принца. Такой ребенок просто убивает носителя давит его, уже своей собственной силой. — Ты это проверял да? — вкрадчиво спросил Миша. — Да, целых три раза, все умерли. — Они что-то значили для тебя? — Что? — Уотан оторвался от мягкой теплой кожи и удивленно посмотрел в полные сочувствия глаза парня. — Нет, — осторожно ответил он, следя за выражением лица омеги. — Но это всегда грустно, когда кто-то умирает за зря. Миша скорчил скептическую мину и скрестил руки на груди. — Врешь. — Да вру! Плевал я на них, это были рабы, провинившиеся и неугодные королю. Но я каждый раз расстраивался из-за того, что плод погибал. Эти слабаки умирали слишком рано и плод нельзя было спасти. Он был еще не жизнеспособен! Но душа! Душа уже была в нем! Мой малыш приходил в этот мир и опять возвращался обратно, раз за разом. Но ты! — он ухватил парня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, он не сомневался, что сейчас они фанатично блестят, а расширенный зрачок почти перекрыл светло голубую радужку. — Ты из не магического мира, у тебя собственной магии так мало, что ребенку ее просто не хватит, останется только мое плетение и плетение принца. Ты уникален, незаменим. Так что даже не пытайся отказываться, — он приблизился к лицу омеги и крепко его поцеловал, после чего уложил обратно на кровать и стремительно вышел из комнаты. Миша еще долго лежал без сна, прокручивая в голове услышанное. Кристально ясными были две вещи: Уотан чокнутый фанатик, готовый поставить на алтарь службы даже своего ребенка и надо поднимать вопрос с прогулками вне замка, он просто обязан сбежать до второй течки. Волнение разрасталось внутри подобно роковой опухоли, сдавливало сердце, мешало дышать; слишком мало времени, как бы не опоздать… От самоистязания его отвлек слуга, принесший лекарство. Противный вязкий отвар от которого немел кончик языка отлично вымел все посторонние мысли, горьковатый привкус налип на небо и думать о чем-то другом никак не получалось. Миша улегся поудобней, завернулся в одеяло так, что наружу выглядывал один только нос и, наконец, почувствовал как напряжение отпускает мысли, тело постепенно расслабляется, наливаясь сонной тяжестью и сознание медленно уплывает в царство Морфея.