Гемиплегия

      Отабек что-то удумал. Я заметил это, когда во время нашего разговора он все время витал в облаках, будто бы решал какую-то проблему. Но все хлопоты он обычно умудряется разрешить с каменным покерфейсом, не выказывая беспокойство. Такие люди наводят трепет, волнение, иногда даже страх. Ты не знаешь, чего следует ожидать от сдержанного человека, от профессионального шулера, каждый раз меняющего свой стиль игры. Виктор сказал бы, что он идеально подходит мне по характеру, мол, полная противоположность, плюс еще надежный - такой, каких я признаю. Так он мне и выдал все по скайпу, на пару со своим Кацуки. Тогда еще Макачин фронтальную камеру лизнул. Но я есть я, не люблю гомиков - истинный натурал. Да и Алтын вроде по девочкам, весь из себя казахский мачо.       Фигурист задумчиво глядит в окно и постукивает по подоконнику. Раздражает. Но я еще ничегошеньки не говорю, даже не пискну. Пусть он уже скажет, что ему так необходимо. Тревожная тишина, витающая в воздухе, давит с огромной силой и до безобразия невыносима, а Алтыну похер. Мне уже кажется, что через секунду моя голова лопнет от напряженного молчания и мерного стука пальцев. Казах погружен в раздумья, принимая тишину, как должное - ему плевать на блядское напряжение в воздухе. Я не выдерживаю: - Да ты уже достал! Хватит молчать, придурок! С самого утра ведешь себя, будто тебя раз триста выебали в очко, и теперь придется с судом разбираться. Есть что сказать - говори, не надо тянуть. А то ломаешься, как баба, блять, - разгоряченно выдал я, стараясь высказать свое недовольство как можно яснее. Отабек только несколько секунд удивленно смотрит на меня, не понимая в чем дело. Затем только немного ухмыляется, поглядывает на меня своими узкими глазками. Ну же, смейся, пока рожа не треснет. - Сгоняй за цветной бумагой. Пачки три-четыре, не меньше. Нужна обычная цветная бумага. И ножницы, - только и произносит Алтын на полном серьезе. Об этом он столько думал?! И что он делать будет с этой дурацкой бумагой? Флажочки, может, вырежет или самолетики сделает. Да ладно, не мое это дело - у всех есть свои закидоны, но если уж быть честным, то такого ответа я не ожидал, даже опешил и завис на минуточки три. Отабек для меня за неделю уже стал эталоном правильности, мужественности и сдержанности - настоящий мужик, в общем. Ну конечно, цветная бумага и ножнички - не преступление против человечества, хоть и странновато, но не в том суть.       Я быстро оделся, больше походя на капусту с ножками, чем на человека, и выбежал на улицу, навстречу морозу, слякоти и снежному Питеру. Я заглянул в ближайший магазинчик и попросил цветную бумагу с ножницами. У меня и свои ножницы есть, но они свое отслужили, затупились, хоть я ими и не успевал пользоваться. Заодно и себе взял большие, хорошо заточенные ножницы. Алтын разрешил брать все необходимое из канцелярских товаров для себя тоже, так что все нормально. Продавец принял меня за школьника-старшеклассника. Хоть я и невысокий и тощий, на районе меня признают даже таким. Гопник на то и гопник, чтобы не вписываться в правила или стереотипы. А я, в натуре, та самая питерская гопота, только без адидасовского костюмчика. Выбежав из лавки с полупустым пакетом в руках, я со всей возможной скоростью пошлепал обратно домой, уж слишком было холодно. Захлопнув за собой тяжелую дверь, я кинул подопечному его покупочки и пошел впихивать одежку в шкаф. Я не с первой попытки запрыгнул в домашние штаны, на ходу двигаясь в гостиную, дабы поглядеть, на что-таки понадобилась цветная бумага.       Отабек аккуратно вырезал многочисленные квадратики из разноцветной бумаги и складывал их в стопочки по размеру. Когда с этим было покончено, Алтын взял самый крупный кусок бумаги и начал складывать из него какую-то странную фигурку. Постепенно, шаг за шагом угловатая фигура превратилась в почти идеальный журавлик. Оригами! Точно, это же японские оригами. Их, конечно, можно было найти в интернете, но Алтын делал что-то поистине красивое, простое, но до жути оригинальное. Такие фигурки не каждый может делать. Я засмотрелся на крепкие пальцы казаха, вытворяющие с бумагой что-то по-настоящему непостижимое для меня. Я с детства был рукожопом в таких делах, хоть и сносно рисую. Поделки и аппликации давались мне с трудом, но не понадобились в дальнейшем. Фигурист заметил мой завороженный взгляд и поднял свои глаза на меня. - Хочешь присоединиться? Очень успокаивает, - ровным тоном предложил он, не отрываясь от своего дела. Я хотел было согласиться, но вспомнил, что каждый раз режусь бумагой, стоит только начать ее складывать. Не очень хочется с горем пополам изобразить бескрылого гуся с переломанной шеей, каждую секунду выкладывая самые изощренные матерки русского языка. - Нет. У меня с этим не ладится, - честно ответил я. - У меня тоже. Но это не простое оригами. Меня этому, так сказать, стилю обучил Юри в Барселоне.       Я, заткнувшись, кивнул и присоединился к процессу. Слов не было, только действия. Алтын стал медленнее делать фигурки, детально показывая процесс. Я усвоил все показанное и начал складывать свои первые оригами. Выходило у меня вполне себе отлично, даже аккуратно. Отабек посмотрел на мое творение и улыбнулся, продолжив делать другие фигурки. Я обучился делать примерно две дюжины разных оригами. Многовато для первого раза, но тут все в корне отличалось от того, что заливают в интернет или обучают на уроках ИЗО в младших классах. Время проходит на удивление быстро, удается отвлечься от тягостных мыслей.       Когда я ухожу к подпольному казино, на душе даже как-то безмятежно и спокойно, будто я - это огромный океан, вода, пропускающая через себя все происходящее. Мысли отогнаны в самый угол сознания, ничего не тревожит разум. В голове чисто-чисто, как в самые ясные, самые морозные дни зимы. Тогда солнце светит ослепительно ярко, блестит белоснежный снег, морозный воздух дразнит открытые участки кожи, окашивая щеки и нос здоровым румянцем. Только сейчас так выглядит ситуация не в грязном сером городе, а в моей голове, которую очистили эти посиделки с Отабеком. Я наслаждаюсь приятным отсутствием мыслей, не сразу замечая, что тут что-то не так...