Гемиплегия

POV третье лицо       Отабек очнулся в каком-то неуютно-белом помещении. Мерцающий электрический свет от дневных ламп равнодушно выжигал ему глаза. Алтын поежился и даже было занес руку для того, чтобы протереть глаза, но все его конечности оказались прикованы кожаными ремнями к кровати, на которой он лежал. Еще немного побрыкавшись, Отабек понял, что так ему ни за что не выбраться отсюда таким образом. Оставалось одно — ждать.

***

POV Юрий Плисецкий       Прошло уже два дня с того вечера. Я, чесслово, пытался спать, но откровенно гудящая тревога исколотила мое сознание до такой степени, что я, в сущности, ни о чем другом и не могу думать. Виктор прилетел с Юри вчера днем, нигде, блять, своего кацудона оставить не может, но уж хоть так — я отчаялся настолько, что готов просить помощи и у Юри, и даже у него. — Юрио, ты уже встал? — глухо спросил Виктор, только войдя в гостиную. Он застал меня за моим дохленьким ноутбуком, с помощью которого можно было только порыскать в инете и забабахать презентацию не больше нескольких мегабайтов, а захочешь напилить лишнего — кирдык компу, и он зависнет на ближайшие полгода. — Я и не ложился.       Никифоров подозрительно щурится, но, прочитав в моих глазах крайнюю степень решительности и тоски, ничего не отвечает. — Окей, это твой выбор, но не забудь предупредить дедушку о том, что тебя не будет ближайшие недели две, — и, снова окинув меня нечитаемым взглядом, фигурист замолкает. Надеюсь, на ближайшие пару часов.       Но Виктор прав, мне пиздецки нужно повидаться с дедой, иначе я не выдержу всей этой херни, происходящей последние дни. Не то что бы я не хотел спасать Отабека, но это все можно описать только одним словом — херня. Заодно и к боссу схожу, отпрошусь. А насчет универа можно особо не волноваться — у моего дедушки брат работает в больнице, как бы совестливо не было таким образом вывернуться. Но нынешние обстоятельства требуют решительных мер.

***

      Проходит еще несколько часов, и я полностью готов к встрече с ним. Все связи с моим обыденным миром порваны ровно на две недели, поэтому стоит поспешить.       Воздух сегодня холодный, колется и щиплет слизистые, а при особо неудачном вдохе еще и горло отмораживает. Правильно деда говорил — не стоило мне удалять гланды, вот теперь и мучаюсь. Хотя сопящему Юри погодка тоже не очень нравится, пусть он и фигурист. «На льду, — обычно говорит Виктор, — холод не чувствуешь. Там все по-другому, за то и любим лед». Я никогда не катался на коньках, но, думаю, мне это понравится. Черт! Опять я удрал своими мыслями настолько далеко, что позабыл о том, куда направляюсь. — Нужно поторопиться, он не любит опозданий, — коротко извещает Вик. Я с ним полностью согласен, но никогда не показываю этого. — Who is that «he»? Is he the mafia boss*? — спрашивает Кацуки на своем почти не ломаном английском. Он все еще не говорит на русском, но все понимает. — Это наш закадычный друг… — начинаю объяснять, но Юри не понимает слова «закадычный», поэтому я переиначиваю. — Это наш давний знакомый. Он не Босс Мафии, но все равно очень опасен, поэтому не стоит грубить ему и забывать где находитесь.       Все последующие вопросы пресекает виднеющаяся вдали нужная нам многоэтажка. С одной стороны, вроде бы это бизнес-центр в самом сердце города, набитый крутыми филиалами крутых компаний, но здесь же находится и жилище нашего друга. Кстати, друг наш — Кир из рода Романовских — очень странный и необычный человек, обладающий властью, которая даже президентам не снилась. Если бы Кир захотел, то мог бы и всю страну подчинить, но на все расспросы из разряда «почему нет?» отвечал, что ему достаточно уже имеющегося. Его образа боялись до усрачки, но никто не знал, кто он на самом деле, да даже я сам вышел на него чисто из-за случайности. Именно Кир и устроил меня в подпольное казино, а я взамен не стал трепаться о том, кто он на самом деле… Ну, Вик и деда же не считаются?       Кир вышел навстречу нам, уже треплясь о проблеме с Алтыном. Глаза его хитро щурились, сверкая кофейной хитрецой, а тщательно и аккуратно приглаженные курчавые волосы цвета того же кофе выдавали в нем осведомленность о нашем приходе.  — Ты поможешь нам? — перебил я его словесный понос, потому как это было единственной вещью, волновавшей меня.  — Конечно, Юрец… Но за все нужно платить. А я взамен верну вашего фигуриста, хотя стой, какого это «вашего», если он твой? — я бы начистил рожу за эту фразочку, но Романовский нам еще нужен.       Виктор немного нахмурился, придавая его обычно безмятежному лицу необычное выражение беспокойства. Похоже, что он вспомнил мои рассказы о деяниях Кира и теперь пытается взвесить все за и против, ведь что может быть хуже, чем быть в долгу перед почти-мафией? Но фраза о том, что Отабек «мой» его скорее всего даже не удивила.  — А вам точно можно доверять? — наконец спросил Никифоров со всей серьезностью, на которую он был способен.  — Я делаю все до конца. До самого конца. Юра знает, — ответил Кир.       Ну что же... один влиятельный союзник нам уже гарантирован.