Любовь вампира 2

      Казалось, что дождь в этом городишке больше никогда не кончится. Он лил целыми днями не переставая, затопляя улицы и смывая абсолютно всё на своём пути. В какой-то момент даже объявили высокий уровень опасности, а всем полицейским приходилось спасать пострадавших горожан. Всем, кроме одного.       В этот день Чарли был сам не свой. Его и без того бледное лицо посерело, щёки впали пуще прежнего, а глаза казались безжизненными и пустыми. Мужчина до конца не хотел верить в произошедшее, но когда его собственная дрожащая рука высыпала горсть земли на чёрную крышку гроба, он впервые позволил слезам вырваться и горячими дорожками потечь по дряхлой коже. Он как будто постарел сразу на десять лет за эти дни.       На его плечо легла прохладная рука, вырывая из мрачных мыслей. Карлайл молча пытался поддержать его, хоть не знал и десятой части той боли, что испытывал шериф. Чарли без интереса осматривал всех собравшихся. Перед глазами мелькали чёрные костюмы и платья, полные соболезнования лица, дождевые зонты, хоть как-то спасающие от капель. Здесь было много людей: бывшие одноклассники его девочки, бывшая жена и даже семья бывшего мужа...       Чарли презрительно фыркнул. Он не имел ничего против старшего Каллена и его детей, но вот Эдвард... Мужчина винил его во всём. Ведь если бы не их чёртовый медовый месяц, Белла не подхватила эту проклятую лихорадку и сейчас была бы жива... С силой сжав пальцы на ручке зонта, шериф обвинял во всём этого парня. Ненавидел, проклинал и презирал. И не хотел его больше видеть.       А Эдвард знал, что думал о нём Чарли. Знал и хотел как можно скорее выполнить его желание. Поскорее убраться из этого города, где буквально всё пропитано болезненными воспоминаниями. Уехать куда-нибудь, а потом найти быструю смерть.       Вот только было одно «но», за что вампир ненавидел себя ещё сильнее. Отчего-то его больше не сгрызали заживо мысли о девушке, он уже не жаждал сиюминутно последовать за ней. Словно здесь его кто-то ещё держал.       Тряхнув головой, Эдвард мельком взглянул на свою семью. Розали в толпе не было — она решительно отказалась идти на похороны и осталась с Ренэсми. Кстати, насчёт неё... Юноша ещё ни разу не подошёл к своей дочери и смотрел только издалека. Ненависти он не испытывал, да и благодаря девочке оборотни не тронули его семью. Но это единственное, за что вампир был благодарен, ведь его родители, братья и сёстры ни в чём не виноваты. Ах да, брат...       Вампир повернул голову к небольшой церкве. Рядом с ней, прислонившись плечом к белой стене, стоял Джаспер. Он поймал взгляд тёмных глаз брата и неуверенно улыбнулся уголком губ, пытаясь хоть как-то поддержать. Но Эдвард лишь скривил губы и отвернулся, пусть и чувствовал исходившее от старшего вампира сожаление.       Через час на кладбище уже никого не осталось. Только Эдвард стоял перед свежей могилой, не замечая, что капли с края зонта заливают рукав его пиджака. Сейчас было абсолютно всё равно на весь мир, но эти холодные цифры и буквы на могильном камне словно что-то говорили. Что-то совершенно незначительное, но в то же время безумно нужное.       Юноша вздрогнул, когда на его плечо легла прохладная рука. Он сопротивлялся как мог, пытался отгородиться от всего мира, но понимал, что делать это уже бессмысленно. Потому что боль в душе постепенно притуплялась, а на её месте возникало чувство, совершенно не похожее на тихую скорбь. Оно напоминало нужду. Нужду в поддержке, понимании и какой-то нежности.       — Эдвард, пойдём, — тихо позвал Карлайл, сильнее сжимая пальцы на плече. Его сын совершенно неожиданно дёрнулся, морщась. Сейчас его плечо напоминало больше раскромсанный кусок мяса, чем привычно гладкую кожу. И это подкидывало совершенно ненужные мысли. — Пойдём домой, тебе нужно поесть.       Эдвард скинул с себя руку отца и, бросив на землю зонт, поспешил убраться с кладбища, стараясь не сорваться на бег. Никого не хотелось видеть, особенно людей. Сейчас они напоминали ходячую еду, в которую так хотелось впиться клыками и не отпускать, выпивая всю кровь до последней капли. Но вампир сдерживался, судорожно вспоминая, когда последний раз пил кровь. И воспоминания огнём полоснули только-только зажившее сердце. Ведь тогда, столько дней назад, он пытался спасти Беллу. И металлический привкус её крови до сих пор ярко ощущался на языке.       Влетев в тёмный лес, вампир сорвал с себя сковывающий движения пиджак, стараясь забыться хотя бы на краткий миг. Он бежал, не разбирая дороги, обдирая ткань мокрой рубашки о грубую кору деревьев и едва не спотыкаясь о корни, поскальзываясь на размытой земле. Было одно единственное желание — бежать, чтобы даже воспоминания не смогли догнать его.       Эдвард сам не заметил, как выбежал на небольшую поляну, укрываемую широкими ветвями елей и сосен. Средь причудливых кустов и погасших фонарей пряталась каменная тропинка, подводя гостя к уютному дому. Вампир и не думал, что всё-таки придёт сюда когда-то ещё. Ведь это место было предназначено для его семьи, а сейчас он один стоял у двери, не решаясь войти внутрь.       Спустя долгие минуты юноша всё же решился отворить дверь и заглянуть в дом. Холодные и пустые комнаты навевали тоску. Но Эдвард прошёл дальше, осматриваясь. Элис обещала устроить здесь всё как следует после рождения ребёнка, но, кажется, уже отказалась от своих слов. Ведь здесь никто жить и не будет.       В гостиной перед холодным камином лежала большая шкура какого-то животного серебристого цвета, напротив одиноко стоял кожаный диван. В спальне двухместная кровать была застелена красным тяжёлым покрывалом, а в гардеробе все полки и вешалки пустовали. Вампир не стал смотреть другие комнаты, а вернулся в гостиную и развёл огонь в камине, стараясь создать хотя бы иллюзию тепла. Но сколько бы поленьев не пожирало пламя, в комнате всё так же было одиноко и прохладно, только рыжие всполохи играли на стенах.       — Зачем ты здесь? — тихо спросил Эдвард в пустоту, сидя на ковре и не сводя взгляда с камина. Старший брат был последним вампиром, которого он хотел видеть.       — У Элис было видение, — спокойно ответил Джаспер и зашёл в комнату, остановившись рядом с диваном, чтобы только редкие языки пламени могли освещать его бледное лицо.       — И что же она видела? — с губ юноши слетел тихий смех. Он и забыл, что эта девушка может легко попутать его планы.       — Что отсюда ты снова поедешь в Ватикан, — будничным тоном сообщил вампир, крутя в руках непрозрачную бутылку. — Эдвард, я хочу помочь.       В гостиной на несколько минут повисла тишина. Эдвард нехотя читал мысли брата, потому что деться от этого никуда не мог. Ему нужно было знать, что на самом деле хочет от него вампир, не до конца веря в его чувства.       — И для этого ты принёс сюда кровь, — заключил младший брат, но так и не повернулся. Не хотел видеть его лицо. — Удивлён, что ты сдержался и сам её не выпил.       На этот раз молчал Джаспер. Ему приходилось только гадать, как вампир отреагирует на его простую помощь. Ведь Эдвард всегда справлялся со своими проблемами в одиночку, не прося помощи.       — Я недавно ел, — чуть слышно прошептал светловолосый юноша, делая первые неуверенные шаги. — А ты голоден.       Вампир только фыркнул. Но он действительно был голоден. Спрашивается только, зачем сопротивляться? Ведь такое бывает редко, когда тебе приносят свежую кровь человека почти что на блюдечке с голубой каёмочкой. Заткнув свою гордость, Эдвард оглянулся и устремил взгляд потемневших, почти что чёрных глаз на брата. Джаспер смотрел на него и ни на секунду не отводил тёплых медовых глаз, в которых ощутимо плескались нежность и беспокойство.       Подойдя почти вплотную, юноша опустился на шкуру, так и не разорвав зрительного контакта. Лишь краем глаза он заметил, как напряглись скулы вампира, когда он с силой сжал челюсти. И едва заметное движение кадыка подтолкнуло его к действиям.       Открутив крышку бутылки, Джаспер с трудом сдержался и не выпил кровь первым. Всё-таки Карлайл потрудился, достав пол-литра крови здорового человека. Вампир довольно улыбнулся, заметив, как во взгляде брата зажёгся голодный огонёк, и опустил глаза на бутылку, где плескалась алая жидкость.       Эдвард осторожно взял ёмкость и, коротко глянув на брата, присосался к горлышку, жадно вытягивая столь любимую пищу. Лишь на краю сознания юноша заметил, что из бутылки намного проще пить кровь, чем высасывать её из крупной артерии животного. И давно забытый вкус человеческой крови с силой ударил в голову, выбивая все мысли, оставляя лишь животное желание. Ещё, больше, быстрее. Он выпил всё до последней капли, трясущимися руками сжимая тонкий пластик, едва не рыча от удовольствия.       Замерев на месте, Джаспер терпеливо ждал, всматриваясь в черты лица брата. Он удивлялся себе, ведь только что в его руках была кровь, человеческая кровь, а он так просто отдал её. Но все сомнения тут же улетучились, ведь вампир знал, что эта кровь — для любимого.       Смятая бутылка полетела в камин, а в груди юноши зародилось утробное рычание. Эдвард открыл ярко-алые глаза и посмотрел на своего старшего брата, всё ещё мелко подрагивая. Как бы ему не хотелось ещё, вампир сдерживал себя, не отводя взгляда от светлых глаз. Его сознание путалось и мутнело, что уж говорить о чужих мыслях. Сейчас они были недоступны.       Слишком резко подавшись вперёд, Эдвард замер в нескольких миллиметрах от лица Джаспера, а его взгляд метался от глаз к губам. Но эта заминка длилась всего несколько секунд, ведь если бы брат хотел, он бы уже оттолкнул его от себя.       За окном всё так же лил дождь, в камине трещали поленья, а два вампира на полу нарочито медленно целовали друг друга. Старший вампир опирался локтем на толстую шкуру, а другой рукой обхватил брата за шею, позволяя нависать над собой и кусать губы, тут же отвечая на ласку шумным дыханием. Его любовник, разорвав на себе всё ещё чуть влажную рубашку, снова припал к алым губам, порыкивая от нетерпения и жгучего желания. И он не хотел признавать, что сейчас в этих объятиях ему наконец-то стало тепло и спокойно. Лишь глубоко в душе пообещал, что этот раз — последний.       Распахнутая белая рубашка свободно опустилась на сгибы локтей, а светловолосый юноша откинулся на ковёр, призывно облизывая свои губы. Он не хотел так просто отступать, но некое волнение всё же зародилось в сердце. Не хотелось проигрывать.       Эдвард, нависнув сверху, поймал ждущий взгляд медовых глаз и с глухим рыком прижался губами к изящной шее, прикусывая тонкую бледную кожу, оставляя на ней неяркие засосы. Холодное тело выгнулось под ним, а стройные ноги с лёгкостью обхватили чужие бёдра, вжимаясь сильнее, чтобы не оставалось ни одного сантиметра. Джаспер терпеливо ждал, а его цепкий взгляд остановился на обнаженном плече. Белые рубцы от зубов покрывали всю кожу, не оставляя ни одного живого места. Одни только выступающие полукольца шрамов.       Вампир протянул руку и положил ладонь на свои же укусы, но сожаления не почувствовал. Лишь удовлетворение от того, что эти яркие метки никогда не сойдут. Младший вампир зло обнажил клыки, привлекая в себе внимание. Он уже избавил брата от штанов, сжимая пальцами сильные бёдра и скользя к ягодицам, тут же разводя их в стороны.       Алые и медовые глаза встретились, а движения на мгновение стали более медленными и плавными. Ещё одна секунда — и весь мир перестал существовать.       Грубо ворвавшись в доверчиво открытое тело, Эдвард до боли сжал зубы, слушая удивлённый стон, смешанный с воздухом, вырвавшийся из груди его брата. Он входил рваными толчками, вбиваясь до основания, скользя затуманенным взглядом по искажённому болью лицу, но не намеревался останавливаться. Боль, злость, страдания — все чувства выплескивались в этих резких проникновениях, жёстких касаниях и безумных взглядах. Словно вампир хотел кому-то доказать то, насколько он измучен. И он не заботился ни о чём, вжимаясь в безвольно расхристанного юношу под собой, царапал его белую кожу на бёдрах и боках, лишь ускоряя свои движения.       Но Джаспер не хотел вырываться. Он принимал чувства младшего брата, хотел забрать всё, оставив только умиротворение и спокойствие. Сжимая пальцами серый мех, вампир выгибался до невозможного, сцеплял ноги на чужих бёдрах и тихо, болезненно стонал. Жар волнами накатывал на вечно ледяное тело, а напряжённые мышцы простреливало сотнями электрических разрядов. И всё это собиралось в тугой узел внизу живота, готовый вот-вот взорваться.       Последнее резкое движение подкрепил протяжный стон на высоких нотах. Джаспер резко выгнулся и, уткнувшись затылком в ковёр и вырвав несколько клочьев меха, обильно кончил себе на живот, сотрясаясь под мощным телом брата. Оглушительный оргазм выбил Эдварда за рамки разумного, и он ещё долго пытался прийти в себя, благодаря всевышние силы, что дыхание ему ни к чему.       Вампиры ещё долго лежали в объятиях друг друга, и никто не лез в чужие мысли — как с расспросами, так и с помощью своих сил. Они молчали долго, так и не расцепившись, переплетя ноги и лениво играя прядями волос. Но на душе у обоих братьев было неспокойно. Не хотелось об этом говорить, а спрашивать — и подавно.       Первым очнулся Эдвард, когда угли в камине уже остыли. Вампир медленно встал с пола и застегнул штаны, стараясь не оборачиваться на брата. Но он кожей чувствовал взгляд медовых глаз, от которого хотелось как можно скорее спрятаться.       Спустя долгие мгновения юноша завершил борьбу в своей душе. Он с тяжёлым сердцем стянул со своего пальца обручальное кольцо и бросил на ковёр перед изумленным Джаспером, на лице которого была лишь малая часть этого удивления.       — Решай сам, что сделать с этим кольцом, — тихо выдохнул Эдвард и быстро исчез из вновь холодной гостиной. Он не хотел признавать, но мысли назойливыми мухами вились в его голове. И одна из них была самой абсурдной и в то же время правдивой. Ведь он на самом деле тоже любил...