Наблюдатель

      Он такой потерянный, что становится даже немного жалко. Стоит, сминая длинными пальцами рукава красной толстовки и бегает взглядом туда-сюда, не задерживаясь ни на чём, а на Юре — особенно.       — Это шутка, да? — уточняет Юра и на всякий случай вытягивает шею, стараясь разглядеть, есть ли кто за спиной Жан-Жака или в коридоре, чтобы потом всем вместе посмеяться. Но коридор пуст, а на лице Леруа почему-то нет даже намёка на его обычную ухмылку.       Он пожимает плечами и просто отвечает:       — Да нет, мне пока не смешно.       Юра отступает вглубь комнаты, разворачивается и проходит дальше, точным ударом по кнопке включая свет в номере. Пройдя дальше, он вдруг решает, что ходить в одной толстовке не комильфо, поэтому быстро натягивает джинсы и оборачивается — Леруа всё также стоит на месте.       — Чего встал? Проходи уже.       А потом садится на кровати, сложив ноги по-турецки и начинает допрос.       — Итак, ты утверждаешь, что ты — мой соулмейт?       Жан-Жак проходит в номер, усаживается в кресло напротив и только потом приподнимает бровь и спрашивает:       — Разве я утверждал? — Увидев лицо Плисецкого, сразу же исправляется. — Ладно, да, есть основания такое предполагать.       — И чем докажешь?       — Могу рассказать тебе всю историю своей жизни, чтобы ты мог убедиться, что что-то из неё тебе точно снилось. А ещё ты можешь, в конце концов, просто сказать мне, что тебе снилось, чтобы я мог убедиться, точно ли это моя жизнь.       — Ага, блять, я тебе скажу, а ты начнёшь меня тут же убеждать, что это твоя жизнь.       — Ну я же не знаю, что тебе могло присниться? Может, я на тренировках? — Юра покачал головой, решив промолчать про тот единственный сон, где соулмейт был на льду.       — Или на концерте? — Юра повторил движение. — Или с семьёй? Хотя нет, ты бы узнал моих родителей. Или в универе, на вечеринке? Да где угодно! Может, я был с друзьями или летел в самолете? — И Жан-Жак замолчал, заметив, что Юра никак не реагирует, а просто смотрит на него. — И? Что из этого тебе снилось?       Плисецкий молчал и думал о том, что ему сказать? Может, сказать, что просто ходил по магазинам постоянно? Или смотрел телевизор? Или что ещё делают абсолютно все люди в мире?       — Однажды была вечеринка, — начал он, думая, как бы не выдать полностью всё, что он тогда видел, и посмотреть, что про неё расскажет Леруа. — Я, — или ты, или кто это ещё может, блять, быть, — ходил из комнаты в комнату, почти ничего не пил. А потом поднялся в комнату.       — Там была девушка, да? Мари. Точнее, — тряхнул головой Жан-Жак, — она пришла позже. Я, кажется, говорил по телефону.       — Писал sms, — поправил Юра. — А потом вы потрахались.       — Что? — удивлённо вскинулся Жан-Жан. — Я не спал с Мари.       — Ну коне-ечно, — протянул Плисецкий, — мне-то не рассказывай.       Жан-Жак внимательно посмотрел на Юру и, заметив смущённо-раздражённый взгляд, уточнил:       — А ты точно до конца досмотрел?       — Я тебе что, блять, зритель в театре, до звоночков ждать, — огрызнулся тот в ответ, — когда проснулся, тогда и прекратил смотреть.       Жан-Жак запрокинул голову и звонко рассмеялся:       — А ты разочаровался? Хотел, наверное, посмотреть дальше?       — Да пошёл ты.       Леруа склонил голову набок и весело прищурился.       — Да ладно, Юрочка, всё ведь не так плохо? Зато теперь ты знаешь, кто твой соулмейт.       — Уж лучше бы не знал, — буркнул Плисецкий негромко и поднялся с кровати, отойдя к окну.       Улыбка Жан-Жака погасла, и он тоже поднялся с кресла, замерев в нерешительности.       — То есть, ты думаешь, что лучше не знать, кто тебе предназначен судьбой? Просто молча наблюдать за жизнью человека, который       — Мы — родственные души? Я и ты? Серьёзно? Ты сам-то в это веришь?       — Если бы не верил, меня бы здесь не было, — угрюмо отметил Жан-Жак, твердо посмотрев Юре в глаза.       Сейчас он удивительно сильно напомнил ему Отабека — та же уверенность во взгляде, какое-то невероятное упорство. Но Жан-Жак — не Отабек.       — Зачем вообще тебе это всё нужно? — взорвался Плисецкий. — Выяснять пару, выспрашивать сны? Разве нельзя как-то обойтись без этого? Соулмейт не обязательно должен быть твоей парой. У тебя, вон, невеста есть, иди уже. Выяснил, что хотел, теперь иди.       Жан-Жак растерянно наблюдал за сердитым подростком, а под конец его взгляд стал даже немного грустным, если не сказать, разочарованным.       — Что ж, похоже, ты ещё не дорос до понимания слова «соулмейт».       — Да пошёл ты, — ответил Юра в уже закрытую дверь.       Остаток ночи прошёл на удивление спокойно — не приснилось ни одного сна, соседи не шумели, а злость на Леруа заглушила все мысли и эмоции. Утром, как обычно, в номер позвонил Яков, сказав, чтобы Юра поднимался и шёл завтракать.       Мысль о том, что ничего не закончилось сегодняшней ночью, преследовала всё утро. Да, он узнал, кто его соулмейт. Нет, он не желает, яростно не желает его принимать. Но сны будут продолжать сниться, это точно.       — Виктор, — окликнул Юра сидящего спиной ко входу парня и тут же плюхнулся напротив. — Есть какой-то способ избавиться от снов?       — Только если примешь соулмейта, — пожал плечами тот и отправил в рот ложку мороженого. — А что, уже понял, кто это?       — Да, — угрюмо отозвался Юра.       — О-о, — протянул довольно Виктор, — кого-то не устраивает его половинка. Что, вожделенный казах оказался канадцем? Но ты не переживай, у них, вон, даже причёски похожи.       В эту секунду Никифоров подумал о том, что все крики, все психи и грубые слова от Юры, все годы их совместных тренировок, обязательно сопровождавшихся злобными воплями, стоило терпеть только ради этого одного момента. Потому что Юра молча. Молча так сидел, округлив глаза и приоткрыв рот. Как обычно, не понимал, почему все вокруг него всё знают, почему он всё опять узнаёт последним, и вообще…       — Откуда ты..? Так, ладно. С чего ты решил, что это Леруа? — Юра быстро сориентировался — раздражённый, даже сердитый, взгляд почти полностью скрывал то, что Плисецкий был растерян и нервничал.       — Разве это не очевидно? Да он от тебя не отлипает с тех пор, как увидел, наверное. Шутит постоянно, пытается завести разговор, смотрит так, словно ждёт чего-то.       — Ты же знаешь, что он меня раздражает, — закатил глаза Юра.       — Да, но это не отменяет того факта, что он твой соулмейт и ни разу не противоречит тому, что я сказал, — весело ответил Виктор и откинулся на спинку кресла.       — И всё-таки, я думаю, можно как-то прекратить это.       — Нет, Юрочка. Соулмейт на то и соулмейт — будет стучаться тебе в сердце, пока ты его не откроешь. Иронично получается, знаешь — ты видишь жизнь человека ровно до того момента, как полюбишь его. А потом, когда хочется видеть его снова и снова, знать о нём всё, ты можешь только беспомощно следить за ним в надежде, что когда-нибудь он почувствует к тебе то же самое.       Виктор задумчиво посмотрел в окно и вздохнул. Вот что-что, а вздыхать он умел мастерски — тихо, глубоко, да так, что хотелось вздохнуть следом, хотелось сразу думать о чём-нибудь серьёзном и задавать не глупые вопросы, а тоже серьёзные. Чтобы вздохам соответствовали.       И Юра задал.       — Тогда зачем всё это? — Наткнувшись на непонимающий взгляд, начал объяснять. — Если он так до безумия в меня влюблён, зачем всё это показушничество? У него, вон, невеста даже есть.       Виктор просто пожал плечами и сказал то, что, в принципе, и так было понятно:       — Разве то, что ты его соулмейт, заставляет его отказаться от чего-то менее колючего и грубого? — Стрельнув взглядом на раздражённого Плисецкого напротив, он внезапно озарился улыбкой. — Юрочка! Так он ведь тебе и самому нравится. И правда, — подался в размышления Никифоров, — ты ведь и прокаты все его смотрел, и на инстаграм его даже подписался. Да и реагируешь ты на него только так бурно.       — Да пошёл ты, блять, — взорвался Плисецкий и подскочил со своего места. — Не собираюсь я твой бред выслушивать.       — Юра, — окликнул Виктор подростка, когда тот уже повернулся, чтобы уходить, — я думаю, он просто боится, что ты не захочешь быть его половинкой.       — Да я и так, блять, не хочу быть его половинкой, — выкрикнул тот на прощание и развернулся к двери, в которую в этот самый момент заходил Жан-Жак Леруа. И, судя по выражению лица, он ясно понял, о чём вёлся спор. Отойдя в сторону, он молча пропустил Юру, чтобы не столкнуться в дверях, в то время как Плисецкий ещё раз злобно глянул на Виктора и опустил взгляд, проходя мимо Жан-Жака.       — Ладно, быть может, мы немного похожи, — рассуждал Юра в своей комнате, шагая из угла в угол.       А внутренний голос ехидно нашептывал про то, что оба мудаки, мечтающие только о победе, думающие о себе, считающие себя выше всех остальных.       — Ладно, может быть, чуть больше, чем немного.       Юру искренне расстраивало, что соулмейтом оказался не Отабек, но после долгих раздумий он пришел к выводу, что и Леруа — не худший вариант. Мог бы быть Крис, или Пхичит, или вообще какой-нибудь извращенец.       В конце концов, они могут быть просто друзьями. Тем более, у Жан-Жак есть невеста, с которой у него наверняка любовь и прочие помидоры.       Ну, или они вообще могут просто смириться со снами и не обращать на них внимания, пересекаться только на соревнованиях и жить своими жизнями.       Оставалось только согласовать всё с самим Леруа. И убедить себя не влюбляться в человека, которым был заинтересован на протяжении уже нескольких месяцев.       — Хочешь знать, почему я не поверил, что ты мой соулмейт? — плюхнулся Юра в кресло напротив Леруа и подумал, что у него уже входит в привычку прерывать прием пищи другого человека своими разговорами о соулмейтах.       — А? Чего? — Жан-Жак явно не этого ожидал, когда поглощал свою пасту, одновременно листая ленту инстаграма.       — Если бы мне сказали, что это ты, я бы не поверил. — Начал объяснять Юра. — Ответил бы, что в таком случае, меня бы каждую ночь преследовали бы твои образы: ты в зеркале, ты на фото, ты на плакатах, твоё отражение в витрине.       — Звучит неплохо, — усмехнулся Жан-Жак.       — Отвратительно, — скривился Юра.       Официантка с милой улыбкой принесла к столику счёт и скромно попросила у Жан-Жака автограф, протягивая небольшой блокнот и маркер, а потом, заметив, что за столиком появился ещё один человек, удивлённо округлила глаза и выдохнула восторженное «Юрий Плисецкий». Юра раздраженно глянул на Жан-Жака, с милой улыбкой и словами «теперь твоя очередь, думаю» протягивающего ему блокнот, но всё равно быстренько черкнул «stay strong», а ниже подписал своё имя на русском, после чего вернул всё уже практически ревущей от счастья официантке.       — Итак, — обернулся он обратно, полный надежд, что всё пройдет нормально, без тупых шуток Джей-Джея, — я пришёл договориться.       — Дормамму, — добавил со смешком Жан-Жак.       Юра посмотрел на него, непонимающе приподняв бровь, а затем вспомнил недавний фильм и расхохотался, откинув голову назад и привлекая к себе внимание.       — Пошёл ты, — ответил он уже более миролюбивым тоном.       — Ладно, давай уже выкладывай.       — Ну смотри, — начал Юра. — Мы соулмейты. И мы ничего не можем с этим поделать, так? — Он дождался, пока Жан-Жак кивнёт, и продолжил. — Но и фигни с дружбой, отношениями и всяким прочим нам обоим, думаю, не нужно. Поэтому я предлагаю не афишировать нашу связь и жить, как жили до этого. Согласен?       Жан-Жак внимательно смотрел на Юру, осознавая и принимая информацию, которую тот ему выдавал, а в конце согласно кивнул, только уточнив:       — Но мы ведь сможем общаться?       — Ну да, — беспечно пожал плечами Плисецкий. — Только вот давай обойдёмся без всяких «а я вот во сне видел» и всё такое?       Жан-Жак ухмыльнулся и встал со своего места.       — Не волнуйся, Юрочка, я сны из твоей жизни ещё после твоей короткой программы на Скейт Канада перестал видеть.       Юра довольно кивнул и откинулся на спинку.       — Вот и хоро… Чего?!       Жан-Жак с улыбкой пожал плечами, мол, ну вот так вот, и вышел из зала, оставив Плисецкого недоумевать и злиться.