Сны на двоих

Гарри зашипел. Если бы не заглушающие чары, то кто знает, как бы отреагировали гриффиндорцы. Мокрое белье напоминало о себе, заставляя тянутся к палочке и шептать заклинания. Чёрт, сколько ещё это должно продолжаться?! Этот самый вопрос себе задавал и Северус, думая также, что сварить отворотное — не самая плохая идея. Сколько это уже длится? Месяц? Шесть? С тех самых пор, после битвы в отделе тайн, профессор каждое утро просыпался, вынужденный пользоваться очищающим заклятием. Чертовы сны! Он не всегда запоминал их, но вот помнить о ком они не мог перестать. *** « Почему нас всех заставили носить эти дурацкие, тфу, одежды?! » — думал Северус. Серые мешковатые кофты с серебряными рукавами — проводниками информации, следящими средствами и идентификацией личности, на ногах — такие же серые штаны, способные укорачиваться или удлиняться в зависимости от времени года — признаки волшебника. Обувь — высокие платформы, закрепленные магией. Ничего больше. Ни шарфов, ни колец, ни перчаток, — ничто не позволено рабам Империи. Маги преклонились пред не волшебниками. Пред высшей расой, будь они неладны! Им даже мыться можно лишь по расписанию, хорошо, хоть школу оставили, как признак чёртовой доброты! Только вот они скот, оружие, люди на ниточках. За неисполнение Пяти Постулатов — смерть от яда, автоматически вкалываемого в тело, за меньшие провинности — удары током, нарушающие всю работу магической системы. Замок — святыня, там уже никто не жил, — только несколько не разрушенных классов использовались по назначению, остальные — музей, память о былом величии. Жили в маленьких круглых люках под землей вокруг замка, все они соединялись в огромную сеть, впрочем, на поверхность был выход везде — техника безопасности. Комната Снейпа была крошечной, — в стене был шкаф-туалет, на полу крошечная кровать, на стене — графическая картина, позволяющая хозяину записывать мысли, грезы, важную и неважную информацию. Связью служили рукава кофты, большего было не надо. Они колдовали по указке, этому же обучали детей, зелий не существовало, хоть профессор и застал еще время такой магии, но магические субстанции бесполезны для магглов, а потому и вне системы образования. В комнату медленно вплыл Поттер — один из немногих, кто не всегда пользовался телепортацией. — Снова здесь? — голос Северуса звучал безжизненно, то что зельевар ещё дышал— заслуга клятвы, данной когда-то матери мальчика, о, как же ему хотелось забыть Такую жизнь. — Пожалуйста. Мы уходим отсюда каждую неделю. Каждый миг можем умереть на их войне. Пожалуйста, — Снейпа, как сильного мага, иногда брали в бойцы, брали роботом, как под империусом. Они были детским набором солдатиков для немагов, а Поттер — тоже. Война людей, выставляющих магов на магов. Чужая война. — Вам мало тока, ударившего нас в предыдущий раз? Умереть хотите? Герой или уже нет хрипло рассмеялся. — Такой жизни смерть — подарок. Вы ведь согласны, да? Я знаю, не отвечайте, вы из прошлой жизни, из правильной, вы — один из последних. Макгонагалл сказала почему. Пожалуйста. Снейп встал, на этой земле оставались только трусы, дети, или глупцы. Северус не относился ни к одной из этих категорий. Гарри взял Снейпа за подбородок и приник к губам мага. Этот сладкий, полузабытый вкус кофе и горького шоколада. Они боролись языками, играя, будто забыв о последствиях. Раз. Слабый удар током-предупреждение. Гарри лишь сильнее прижался к телу профессора, укрытому в этих безвкусных одеждах. Северус задрал кофту Гарри, касаясь столь желанного, молодого и горячего тела. Два. Никто не должен касаться покрытых одеждой участков. Магов самих мыли автоматические мыльницы или заклинания. Гарри поцеловал шею Снейпа, с жадностью оставляя засос, только радуясь этой чудесной сладости. Три. Этот удар опасен, буквально заставляя магию кружиться между этими двумя, лишая обоих способности колдовать. Снейп в ответ только вжался в Гарри, показывая всё желание, всё грезы, которые никогда не будут разделены на двоих. Четыре. Укол. Яд разливается прямо в кровь, и безумные нарушители в последний раз сливаются губами в страстный, показывающий все страхи и все истинные чувства поцелуй. Пять. Сердца издают вместе последние биения. Взгляды так и застывают друг на друге. Серые одежды начинают гореть, стирая из базы данных два имени, не оставляя ни единого следа от двух жизней. Только пыль. Только взгляды… *** Вдох. Хоть бы Рон не заметил. На это рождество только Уизли остался вместе с Гарри праздновать из всех мальчишек-гриффиндорцев шестого курса. Поттер еле слышно выругался, он завидовал. Завидовал так ярко и так сильно этой любви, этой смелости, этому взаимопониманию. Гарри превращался в сонного наркомана — эти чувства, наличие семьи, любящего человека, — Поттер наслаждался этим. Наслаждался и ненавидел. Его Снейп был другим. Но таким похожим на этого верного человека из снов. Или людей, антураж часто отличался. Северус вновь открыл глаза. Светила луна, а он вновь без сна. Гарри Поттер — его личная головная боль. Как давно эти фантазии стали незаменимыми? Как давно мальчишка стал превращаться в любовника? Как давно стал частью его жизни? Снейп хотел только это — только сны, только Гарри.