sugar blush

Мог ли Бэкхён думать, что когда-нибудь окажется на белоснежной яхте в открытом океане, а рядом, на скамейке, с широкой улыбкой будет сидеть мужчина, от которого подкашиваются ноги? Он с восхищением кидал на него взгляд: на загорелые ноги, обутые в резиновые тапочки, на оголенный торс, усыпанный мелкими веснушками и солеными капельками воды, и лохматые волосы, что летали на ветру и то и дело падали на мерцающие глаза. Чанёль не замечал аниматора, скромно стоящего у поручня и изредка поглядывающего на него самого, оттого Бэкхён расслабил плечи и спокойно вдохнул просоленный воздух. Яхта плавно рассекала встречные волны, шумящие и захлестывающие на палубу. На Бэкхене были белые брюки, ставшие мокрыми до колен после первой настигнувшей их волны, и просторная рубашка. И хорошо, что никто не мог видеть, как волнительно и громко стучит его сердце. Женщина стояла на другой стороне с пленочным фотоаппаратом. Бэкхен все еще помнит, как зашел в их с Сехуном комнату и уселся напротив соседа. Тот хлопнул крышкой ноутбука и, когда он перестал шуметь, шмыгнул носом. — Он меня позвал на острова, — Бэк сидит мертвенно-бледный и совершенно безэмоциональный. На лице Сехуна же ни один мускул не дрогнул. — Я так хочу, но боюсь. — Пилотишко уже начал баловать тебя дорогими подарками. Не мнись ты, а, — младший толкает его в бок. — Бери все, что он тебе дает. Разве я хоть раз давал тебе дерьмовые советы? Нет. И оттого Бэкхён еще сильнее переживает. Сам чувствует, сам понимает и сам тянется, но боится серьёзности. Все-таки он не на основательные отношения рассчитывал. Груз ответственности не давал вздохнуть. Сейчас, за секунду, могло многое измениться. И в ожидании этого капитального решения Бэкхён оставил Чанёля сидеть в одиночестве за пустым столом. — Господи, ну надо же такому случиться. Я думал, ты наглый и резкий, а сейчас жмешься, как баба. Мое слово: прыгай к этому мужику в объятия и ни о чем не жалей. Знаешь, хуже чем сейчас вряд ли будет, — Сехун вновь открывает ноутбук, как бы говоря, что на этом разговор окончен, и им больше не о чем разговаривать. На его лице отобразилось полное безразличие, и Бэкхён это запомнил очень хорошо, потому что делать что-либо вразрез Сехуну он хотел в последнюю очередь. В тот же день сосед пальчиком вполне конкретно указал на балкон двухместного люкса, окна которого выходили на море, но при этом можно было беспрепятственно наблюдать за жителями с аниматорского блока или из кустов рядом с курилкой. Бэкхён пару минут постоял под окнами, любуясь облаками, плывущими по темному небу без единой звездочки, а после на балконе, будто ощутив, что его ждут, появился Чанёль и тут же опустил взгляд на землю, где, облокотившись на невысокий заборчик, стоял Бэк. Их взгляды пересеклись, и парень безмолвно дал согласие сдержанным кивком головы, развернулся на пятках и поплелся в корпус. А когда шагал, боялся не стерпеть, оглянуться и посмотреть вверх. Чанёль же был рад, что тот не взглянул на его глупую улыбку. Совсем скоро яхта встала, и капитан сообщил, что у них есть немного времени на купание. Бэкхён покрутился, пытаясь найти землю, но только вдалеке виднелись маленькие клочки суши, которые были, казалось, в сотнях и тысячах километров от них. Вокруг чуть слышно волновался океан, редко пролетали птицы, и в воздухе стояла живительная свобода, вдохнув которую, уже не захочешь возвращаться назад. Бэкхён бы так и простоял у ограды, любуясь бескрайними лазурными просторами, если бы Наташа не одернула его за рукав и не улыбнулась так искренне, что ему пришлось прийти в себя и выдавить сухую улыбку в ответ. Он был счастлив и благодарен за то, что оказался здесь, но осознать просто не мог. Они втроём и еще несколько незнакомых людей, с которыми был маленький ребенок, спустились по узкой лесенке и оказались во власти волн, заливающих в уши и нос соленую воду. Бэк посмотрел под ноги и трусливо поджал пальчики, когда заметил приближающуюся огромную рыбину, что была на деле совершенно безобидной, и Чанёль, пнув воду ногой, быстро прогнал ее и тихо засмеялся, уловив чужой расслабленный стон. Бэкхён стеснительно избегал любого контакта с мужчиной. Он нарочно отплыл чуть дальше, куда не было позволено, но зато так ему становилось спокойнее. Все-таки время на раздумье ему еще требовалось, несмотря на то, что так быстро согласился поехать. На носу маячила возможность помахать ручкой Кенсу и серым будням, а это ох, как улучшало настроение, однако Бэк не был уверен, что это именно то, чего он хочет. К вечеру того же дня они прибыли на остров, и Чанёлю показалось, что даже те живописные описания Наташи за ужином места, куда они собираются, не могли в полной мере отразить красоты, открывшейся взору со стороны пляжа. Песок был еще мокрым, и капитан сказал, что чуть ранее здесь прошел тропический дождь, поэтому с погодой им повезло. В отдалении можно было разглядеть домики с соломенной крышей, и оставалось только догадываться, как они будут в них жить после непогоды. Весь остальной вид несильно отличался от ландшафта континентального Таиланда, только горы были чуть ниже, и вода прозрачнее. Надстроенное над водой бревенчатое полотно простиралось на несколько сотен метров вперед, и каждые пару шагов взгляд упирался в дверь чьего-то бунгало, ютящегося наравне с еще десятками таких же. Настил все еще был мокрым, а ближе к ночи стал к тому же ледяным, когда подул холодный ветер с моря, и всем пришлось достать теплые кофты, которые рассчитывали не надевать в поездке. Вода в море оставалась теплой и даже приятной для купания, однако купаться в ней не было никакого удовольствия. Вот так, в один день, погода испортилась хуже некуда, и романтика — а была ли она вообще? — приказала долго жить. — Ну, как там, Бэк? — Сехун закинул в рот горсть орешков и устроился на кровати в конечном итоге, не заставляя Бэкхёна больше ждать. Старший умостился где-то на бревнах, свесив с них ноги в море. Вокруг не было ни души — по крайней мере, ему так казалось, — и никто не мог услышать, что он обсуждает с соседом, оставшимся в отеле. — Я сегодня отрабатывал за то, что бухал. Спасибо Кенсу. Он, кстати, сегодня очень разговорчивый. С начальством. Почти всех знакомых и незнакомых заложил, включая горничных, которые из мини-бара шоколадки стаскивают, и даже садовника, решившего один разочек кусты не стричь. Управляющий принял решение, что все будут работать сверхурочно, так что тебе повезло, что ты не попал под горячую руку. — Сехун, — Бэкхён изо всех сил прижал к щеке телефон, замирая. Свет в соседнем домике тут же погас, что значило одно — его соседи легли спать. Бунгало по другую сторону от него принадлежало Чанелю. Наташа жила вообще в другой части плавающей деревни, что неясно как получилось, — я так рад, но не могу. — Что ты там сказал? — он даже слегка взвизгнул, подавившись едой. Бэкхён еще сильнее распереживался, нервно болтая в воде ногами. — Давай, придумай еще миллион причин, почему не хочешь встречаться с этим мужиком. Он, конечно, тебе ещё ничего не предлагал… — Вот именно, что не предлагал, — вставил слово парень возмущенно, но тут же затих, понимая, что наверняка своим несдержанным возгласом перебудил половину постояльцев. — Но предложит, если ты поманишь пальчиком. Он именно такой тип мужчин. Доверься мне, — младший уверенно зажевал что-то другое, оставляя Бэку минуту на раздумья. Может, он решил или не решил вовсе, но в последнюю очередь хотелось принимать во внимание лишь собственные выгоды и желания. — Я тебе доверился, когда мы ходили в ресторан, с выбором блюда. Ничего хорошего не случилось. Или ты забыл, как нас несло два вечера подряд без остановки? — Друг, я серьезно. Где бы твой пилот сейчас ни был, подойди к нему и встань рядом. Он сделает все сам, — уверяет Сехун, и аниматор решительно бросает трубку. У него совсем окоченели ноги. Найдется же хоть один Пак Чанёль, способный его согреть? Бэкхён нерешительно топтался у двери. Сомневался и не мог довериться соседу. Или же просто не получалось собраться с мыслями и войти, не спрашивая себя, зачем вообще повелся на эту авантюру. Когда же дверь призывно скрипнула, аниматор решил, что больше не может скрываться в темноте, хотя Чанёль наверняка его уже заметил через маленькое окошко справа от входа, как бы Бэкхён ни старался не светится в нём. Его передернуло от смеси различных чувств, среди которых был и страх, и предвкушение, когда нога решительно переступила порог, а яркий свет заставил его зажмуриться. Но в комнате было пусто, за что аниматор был готов себя прикончить: столько решался, но все оказалось зря. Однако чуть позже, когда биение сердца перестало быть единственным шумом, раздающимся в ушах, Бэк услышал вытяжку и посторонние звуки из маленькой комнатки с душем. От того стало легче, но не намного. Не подозревая о гостях, мужчина выскочил из ванной в одном полотенце, а Бэк бы так не смутился, не терзай он себя мыслями о голом теле гостя заранее. Не молись он увидеть Чанёля у бассейна, где они первый раз поговорили, но того не было. Не слушай он Сехуна, уверявшего о скором успехе парня при желании. Бэкхён готов был каждому довериться, кто скажет ему, как уделать Кенсу, потому что из гонки межличностных интересов это перешло в соревнование чувств Бэкхёна, которых было так много, что даже он сам не мог понять, чего хочет на самом деле. По канону им стоило бы кинуться друг на друга, Чанёль бы бросил аниматора на кровать и принялся бы стягивать с него шмотки, желая добраться до открытой кожи, спрятанной за слоями футболок и худи. Но Чанёль остался стоять там же, куда донесли его ноги после душа. А Бэкхён нерешительно изучал чужое тело, боясь быть пойманным. — Мне стало страшно, и я подумал, что спать вдвоем будет спокойнее, — безобидным голосом говорит аниматор, ловя в чужом взгляде насмешку и… нежность? — Что же, кровать большая, — Чанёль кивает в сторону постели, все еще не расправленной, на которой гордо возлежал фотоаппарат и пакетик с магнитами. Бэк хохотнул, заглянув в кулек. Этот Чанёль еще и милый. Брутальный, мужественный, честный, галантный, обходительный. И милый. Комбо из всех качеств, почитаемых в партнере аниматором, вынудили его тихо засмеяться в кулак больше от осознания своей самой безответственной влюбленности, чем от неловкости или, чего хуже, хитрости. Ведь никакой Кенсу не может видеть эту милую сторону души Чанеля, спать с ним в одной кровати — и как это ему удалось его уговорить? — и представлять, что под полотенцем совсем ничего нет. Чанёль ведь из тех, кто спит голышом? — Но все же не стоило тебе разговаривать по телефону допоздна, раз знаешь, что не уснешь в одиночестве. — Тогда ты бы полежал со мной, пока я не усну, и ушёл бы к себе? — чересчур быстро произносит Бэк то, что давно уже вертится на языке. Мысль о том, что Чанёль бы помог ему уснуть в любой час, грела душу и заставляла улыбаться шире. — Может и так, — лукавит мужчина, стягивая с кровати покрывало. Он уже понял, что стесняться особо нечего, он и так побывал во всех возможных луках перед аниматором. Отсутствие нижнего белья под белым полотенцем уже не должно было его смущать, так? — В любом случае, не следовало засиживаться. Самый крепкий и здоровый сон — с десяти до трех часов ночи. — Больше не буду, — он улыбается, когда мужчина отворачивает уголок одеяла для него и стучит по этому месту, призывая лечь. — Сделай одолжение. — Хорошо. — Вот и славно. Слух пронзает тишина. Не такая, когда вдалеке различимы посторонние шумы, или когда где-то за дверью говорят люди и ездят машины. Нет, абсолютная. Даже море замерло, ощущая подскочившее давление в домике. Птицы перестали без устали кричать, ударилась последняя капелька о днище душевой кабины, замолк кондиционер. И остались только двое. Бэк от неловкости поежился, когда Чанёль оказался неожиданно так близко, выдыхал на него и смотрел так пронзительно, что оторвать свой взгляд было бы свинством. Только белье едва слышно шуршит, подминаясь под весом тела. Бэкхен ложится в кровать, позабыв о сковывающей тело толстовке и покоящемся на дне кармана телефоне. Гаджет был как горошина для принцессы из сказки, только у аниматора не было сил вставать и что-то менять. Пусть страха у него никакого и не было, просто замечательно, что удалось обманом просочиться в постель желанного человека. Вопреки ожиданиям, Чанёль появляется позднее и в трусах (кажется), и в пижамных штанах. С таким раскладом Бэк еще мог смириться, после подумав, что бы чувствовал на самом деле, будь мужчина на самом деле наг под одним с ним одеялом. Ничего хорошего он бы не почувствовал. Все же, возможно, спать без одежды друг с другом — еще не их уровень отношений. Или почему это Бэкхён стал таким стеснительным и правильным в последнее время? — Уже не страшно? — спрашивает Чанёль, залезая под одеяло. Бэк хочет воспользоваться своим наивным и хрупким образом в глазах пилота, бесцеремонно сказав, что объятья избавят от всех страхов, но доля совести просто не давала ему сказать что-либо кроме согласия. — Теперь я чувствую себя в безопасности. — Я рад. На самом деле я тоже не привык спать один. Так неуютно, — он ворочается, а Бэкхен еле дышит: «Не привык спать один? С кем же ты спишь, Пак Чанёль? Только не говори, что в Америке тебя ждет жена и дети. Я не переживу». Но ответ находится сам собой: — Обычно на соседней кровати спит второй пилот самолета. Я не говорил о себе ничего, — Чанель посмеивается, закрывая глаза и поворачиваясь на спину, что Бэк мог наблюдать только за половиной его лица. Аниматор про себя нервно усмехается; чем ближе подходили личные темы для разговора, тем сложнее было не реагировать и лежать спокойно. Он прикрыл губы одеялом для надежности и замолчал, чтобы не спугнуть мысль мужчины. — Ты мог многое себе напридумывать. Надо было сказать раньше. Хотя Бэкхён с легкой подачи Сехуна узнал многое о личной жизни, гораздо интереснее было послушать обо всем из первых уст. Чанёль мог скрывать что-то, а Бэк в грязном белье копаться не собирался от слова «совсем», потому и заткнул соседа раньше, чем тот выложил бы все как на духу. — Я тоже ничего не говорил о себе. Это что-то меняет? — Нет, конечно, Бэкхён, ничего не меняет. Но я предпочитаю, когда мне доверяют, кем бы ты ни был мне, — Чанель заставил аниматора в очередной раз судорожно вздохнуть, зовя по имени. Прежде парню не доводилось слышать столь бездумно кинутое, но чувственное обращение к себе. — Я могу оказаться сутенером или, того хуже, драгдилером. А ты и не будешь знать. Это нечестно с моей стороны, — Бэк понятливо кивает, однако ничего не меняется, он и так все знает, но расстраивать Чанёля, что предварительно разузнал у консьержа всю личную информацию, не стал. — С моей стороны честнее открыться, мне нечего скрывать. Надеюсь, тебя не обидит, если я скажу о твоем приятеле? — Нет, говори, — Бэкхён снова кивает, на этот раз задумываясь, о ком идет речь. — До Кенсу, узнав обо мне чуть больше, чем полагается бармену, отреагировал так, будто я познакомил с родителями и попросил руки и сердца. Мне это, скажем так, не понравилось. Чанёль заворочался, поднимая длинными ногами одеяло над ними, что аниматор даже не успел ухватиться за угол и оставить себе хотя бы клочок. Теперь мужчина лежал к нему лицом, раскидав по подушке вьющиеся волосы. Лежа он выглядел совсем молодым и уютным, что сдерживать порывы прижаться к нему и позволить запаху въесться под кожу было сложнее, чем прежде. Бэкхёну не стало от перемены позиций проще скрывать свои эмоции, и он явно ощущал жар, каким пылает тело рядом с ним. — Ты серьёзно настроен? — неожиданно спрашивает мужчина, выбивая почву из-под ног. Ранее они не обсуждали отношения между ними, по сути не являясь ни друзьями, ни любовниками. Они просто знали, что что-то может появиться, но может и потерять смысл, если они оба отвернутся друг от друга. Но Чанёль спрашивал подобное впервые, вероятно, тоже задумываясь, что впереди. Мужчина прощупывал землю, чтобы точно знать, когда отступать, потому что расстояние между ними было еще большим. Все можно было изменить. — Что? — вырывается. Аниматор не представляет, что ответить, чтобы попасть точно в цель. Чанёль бы не спрашивал, если бы не ждал определенного ответа. С другой же стороны, он ясно показал, что готов услышать любые намерения и принять к рассмотрению. — Ты имеешь ввиду, хочу ли я встречаться с тобой? Чанёль усмехается: — Нет, не это. Если бы я хотел узнать твое мнение на этот счет, спросил бы: «Станешь моим парнем?» Мне интересно другое, — он загадочно хмурится, двигая челюстями. — Для тебя это все как? Веселье на один раз? Возможность получить деньги? Перспектива с замахом на будущее? — Слишком сложно, чтобы думать сейчас. Я хочу спать, — Бэкхён вздыхает и щелкает выключателем рядом с собой, чтобы погрузить комнату в тьму и не чувствовать себя на допросе. Темнота спасает его от ответа, давая немного времени подумать — Бэкхёну было это так необходимо. Вспоминались и слова Сехуна, и свои мысли. Парень просто подумал, какая он мразь, раз вертит Чанёлем, как хочет. Мужчина же доказал свою преданность, пусть на словах, но Бэк ему поверил. А сам аниматор откладывал откровения на потом, надеясь, что в один момент всё выложит. Не будет ли поздно? — Да, конечно, прости, что гружу, — Чанёль послушно отодвигается на другой край, утягивая за собой только свою половину одеяла. Бэк выдыхает, осознав, что уснуть он сейчас навряд ли сможет, зато подумает, чего в себе изменить. И как не дать знать мужчине, что причина — именно перспектива с замахом на будущее. Будущее, в котором Бэкхёну больше не придется скрываться.

***

Наутро же все постояльцы стояли на ушах. Объявили угрозу землетрясения на их острове вулканического происхождения. Капитан яхты, на которой они приплыли, принял решение в срочном порядке возвращаться назад, пока опасность не стала явной. И пусть в море стоял полнейший штиль, даже местные жители были серьезно обеспокоены прогнозом. Бэкхён нехотя открыл глаза, запечатлевая картинку идеального утра, которое хотелось бы повторить не раз, и поплелся к себе, с усмешкой отмечая, что в следующий раз им с Чанёлем точно не удастся выспаться вдвоем. И это развеселило его, заставляя забыть об ужасной новости. Наташа дико извинялась за то, что все так получилось, но ничего не могла поделать. Бэк рассудил, что в этом нет ничьей вины. Даже лучше, что судьба распределила все именно так. Быть может, прибытие в отель расставит мысли по местам, и он сможет внятно ответить мужчине. На борту им выдали по сэндвичу в качестве утешительного завтрака, и уже через несколько часов качки на волнах, что все-таки появилась (причем, сильная) ближе к полудню, яхта пришвартовалась к берегу; пассажиры не слишком воодушевленно сошли по трапу. — Я провожу тебя, — вызвался Чанёль, безмолвно соглашаясь с Наташей, отправившейся в сторону дикого пляжа, чтобы утопить в море свою печаль. Бэкхён удивленно заметил, что его рюкзак теперь был на плечах Пака, а тот шел далеко впереди, уверенно направляясь в сторону служебных корпусов. — Не стоит. — Стоит. Это прихоть гостя, ты не можешь мне отказать, — издалека крикнул мужчина, оборачиваясь и лучезарно улыбаясь. Бэкхён цокнул, понимая, что теперь они в отеле, и ничего не мешало Чанёлю нагло помыкать им. — Пойдем скорее! — Посмотрите на него. И не выглядит, как мужик, которого недавно обломали с рыбалкой. И парень не даёт, — шепчет под нос Бэкхён, прибавляя шагу. Мимо них прошли другие аниматоры, и Бэк густо покраснел, боясь, что их разговор могли услышать. Те приветствуют и так же безучастно проходят мимо, спеша на свои мероприятия. Чанёль остановился только около корпуса, спустив с плеч чужой рюкзак. Он мило улыбается, проходясь взглядом по ровному ряду балконов, один из которых принадлежал его аниматору. Где-то курили коллеги Бэкхёна, где-то сушилась разномастная одежда: от трусов до звериных кигуруми, и весь дом напоминал лагерь для подростков, а не жилище взрослых людей. — Проводил, — заключает Бен, собственнически захватывая обеими руками ранец. — И не жалею, — Чанёль шире улыбается, стуча Бэка по плечу, но в последний момент, когда уже хотел отнять ладонь, прихватил за ткань рубашки. Аниматор посмотрел в глаза, ощутив касание, и заметил переменившееся настроение. Мужчина глядел серьезно, без тени улыбки, и брови его ненароком сдвинулись. Хватка стала сильнее, а потом он вовсе дернул ткань на себя, резко выводя Бэкхёна из равновесия, и жадно припал к закушенным губам, нежно прижимаясь и приоткрывая впоследствии. Все произошло так быстро, что Бэк не успел сообразить, когда его целуют, а когда Чанёль перестал, довольно улыбаясь, словно не он сейчас скромно прильнул к губам Бэкхёна, коротко чмокая. Так просто и по-детски. Но даже такой поцелуй заставил спину парня покрыться ледяным потом, а легкие гореть. — Теперь точно не жалею. Бэкхён сделал маленький шаг навстречу, но пилот закачал головой, отходя на два больших. Тогда парень направился прямиком ко входу в здание и, зная, что за ним наблюдают, обернулся у самой двери: — Я серьёзен и хочу побыть с тобой здесь, независимо от того, что будет потом, — говорит он и заходит внутрь. Чанёль ошарашенно смотрит вслед, очевидно не ожидав ответа сейчас. Но Бэкхён просто не мог позволить себе оставить его ни с чем.

***

Музыка ударила по ушам, стоило Бэкхёну ступить на пирс. Сегодня, как и каждый другой день, проходила очередная тематическая вечеринка. Детей совсем не было, но в обязанности Бэка все равно входило находиться здесь и помогать коллегам. Он плюхнулся на единственный свободный барный стул и тут же пожалел, когда услышал пробирающий до мозга костей голос Кенсу. — Надо же, уже вернулся, — ядовито начал бармен, размахивая рабочим полотенцем. — Как отдохнул? — Отлично, — Бэкхён остался немногословным, решив не реагировать на провокации Кенсу. Вопреки ожиданиям, за стойкой стоял далеко не уравновешенный и вечно сонный Минсок. До отрабатывал за выходные — сложно не догадаться. — А потрахался как? — он отвернулся, чтобы не засмеяться прямо в лицо аниматору. И смех тот был далеко не от счастья, а от стресса. Ангел на его плече уже ни за что не отвечал, будучи убитым грязно и мучительно в попытках поставить Бэкхёна на место. Теперь балом правил дьявол, явно не намереваясь позволять Бэку уходить отсюда в хорошем расположении духа. Кенсу собирался покончить с этим раз и навсегда, морально подкосив соперника, неожиданно вырвавшегося далеко вперед. Бэкхён понимает, что здесь нечем хвастаться. На его счету — один жалкий поцелуй в губы и общая постель на ночь, к чему понты? Мог бы сказать правду, вернув Кенсу на Землю, но вместо этого коротко и ясно произносит: — Просто замечательно, — лицо бармена меняется координально. Теперь не было смысла скрывать бешеную ревность и стучащую в висках ярость, грозящую вырваться всепоглощающим пламенем. Услышав подтверждение своих догадок, Кенсу озверел; больше нет места тупому детскому хвастовству «кто круче». Случилось то, что случилось, и как ему в таком случае поступать? — Получше, чем ты работал в ночную смену, — Бэк посмеивается, но в душе совсем не рад. Он ликует, но того больше боится. Так сильно боится того, что сейчас произойдет. Кенсу в гневе выпрямляет шею, прочитав в словах аниматора прямой вызов. — Сука! Какая же ты тварь! — орет он, кидая в оппонента рабочее полотенце, недавно побывавшее на полу из-за неосторожности. Лицом Бэк ловит пропитанную спиртом ткань, и она, будучи влажной и холодной, слегка остужает пыл и приводит в чувства. Уже в следующую секунду Бэкхён жалеет, что спровоцировал парня. — Да он тебе не нужен, я прав? Конечно, блять, я прав. Ты с ним переспал и кинул. Знаешь, почему? Потому что ты шлюха! У тебя это в крови. Насупившись, Бэкхён вспыхивает. В темноте не видно ярко-красного оттенка его лица, но он уверен, Кенсу и так знает, что вывел его из себя. Подушечки пальцев мгновенно покрываются испариной, и, к своему удивлению, Бэк на пятках разворачивается и идёт на выход. Он не мог на зло гордости заявить, что ничего из сказанного барменом не было правдой, но стоило ли это того? Ради чего? Ради того, чтобы доказать самому себе, что не нарочно желает Чанёля? Взбесившись, он уходит с тематической вечеринки вообще, видя перед глазами только противно искривившуюся рожу Кенсу. Тот отвратительно улыбался ему вслед и махал злосчастным полотенцем, будучи очень радостным, что аниматора удалось вывести из себя. Бэкхён на всех парах помчался по дорожке — единственному кратчайшему пути в служебный блок — и врезался в кого-то. — Что-то случилось? — знакомый голос ласкает слух. Бэк поднимает взгляд на мужчину, которого практически снес, желая оказаться дома скорее. За ним в упор наблюдает Чанёль, ничуть не испуганный, будто специально подставившийся под удар. Иначе бы Бэкхен его не заметил. — Да, чертов… — он не договаривает, когда мужчина хватает его за руку, желая утянуть за собой. Говорить ему, кто виноват, было бессмысленно, он и так прочитал все по глазам, несмотря на то, что Бэкхён отчаянно пытался скрыть разгорающуюся жажду мести во взгляде. Аниматор пошатнулся, оборачиваясь назад, в сторону огней, мерцающих где-то за кустами, и вспомнил, как мерзко выражался Кенсу, провожая его. Все было как в тумане, будто не с ним, а потому представить хотя бы месяц назад, что бармен польет его гнилью прилюдно и в сердцах придушит, было невозможно, видя перед собой улыбчивого и всегда приветливого Кенсу. Что испытал Кенсу, чтобы стать таким? Он испытал боль и отчаяние. Он тут же заперся в личной комнате, узнав у консьержа, что Бэкхён укатил на острова. Было горько и обидно позже видеть Сехуна с трубкой у уха, оголтело бегающего по территории, чтобы успеть не только своё расписание закрыть, но и отлучившегося соседа. Как зол он был тогда, кидая стаканы на пол и обрекая их на неизбежную гибель. Как и аниматор, кинул его самого на смерть, оставляя наедине со своими чувствами. Не мог видеть и слышать, только догадываться, что происходит между Чанёлем и Бэкхёном. Аниматора грубо потащили по дорожке вниз, а после поводырь свернул в противоположную сторону, направляясь в другую часть гостиницы. Но Бэку было все равно, он слышал только глухой гул в ушах, будто бы бесконечный товарняк мчался по мозгам, не давая нормально соображать. Когда музыка, кричащая с пирса, перестала ощущаться, и подул прохладный ветер, Бэкхён смог вздохнуть спокойнее. Впереди виднелось главное здание гостиницы, и главный вход, перед которым журчал фонтан, тоже был там. Чанёль повел его к лифтам, а позже к номерам, выуживая из кармана ключ-карту с логотипом сети. — Точно все нормально? — в последний раз удостоверился мужчина, проводя карточкой по датчику, издавшему удовлетворенный писк и засветившемуся зеленым. Бэкхён кивнул, и тогда Чанёль без всяких сожалений толкнул дверь, пропуская своего гостя вперед и прижимая к стене. Парень громко зашипел, когда его затылок неприятно впечатался в твердую поверхность, но сразу забыл про пульсирующую боль, почувствовав губы мужчины на своих. Пак терзал губы любовника; проник в рот языком, очерчивая ровный ряд зубов и ведя борьбу за первенство, в которой младший явно не собирался уступать. Его руки огладили округлые бедра, отметив их изгиб и сочность, и переместились на ягодицы, сжимая их так, что Бэкхён болезненно простонал в его рот. Тогда мужчина немного поумерил свой пыл: сначала он разорвал поцелуй, дал обоим отдышаться, но тут же прильнул к губам снова, вовлекая того в более чувственный поцелуй. Руки переместились на поясницу, и Пак первой захватил верхнюю губу, потом нижнюю, оттягивая ее зубами. Бэкхён сцепил замок из рук у мужчины на шее, пытаясь быть как можно ближе, и тогда Чанель подхватил парня под бедра и понес в спальню, кидая того на кровать и наваливаясь сверху. — Да уж, ты далеко не пушинка, — рвано выдохнул старший в шею младшего, покрывая её легкими поцелуями. — Про тебя могу сказать то же самое, — парировал Бэкхён. Его шаловливые пальчики пробежались по накаченным рукам, переместились на спину и в конце пути оказались на паху Чанёля, сжав член через ткань шорт. Для последнего это был зелёный свет во всех возможных смыслах, и он буквально вытряхнул парня из безобразной, как ему казалось, розовой футболки. Еще раз отметив, что тело Бена просто потрясающее, Пак припал к ярко выраженным ключицам, кусая их и оставляя на них красные отметины. Бэкхёну ничего не оставалось, кроме как извиваться под мужчиной и тихо поскуливать, остервенело хватаясь за все, что попадалось под руки, с остатками злости на бармена, пока мужчина, очертив сначала розовые ореолы сосков языком, прикусил один, скручивая второй пальцами. Старший прошелся влажными поцелуями вплоть до шорт Бэкхёна, то и дело засасывая тут и там чувствительную кожу. — Приподними попку, мне нужно снять с тебя вещи, — полушёпотом приказал Пак, высвобождая младшего из цветастых шорт с бельем вместе. Теперь перед ним открылась полная картина, от которой, несомненно, было трудно оторвать взгляд: каштановые волосы были разметаны по постели, вишневые губы ярко блестели, глаза были застелены дымкой возбуждения; молочная кожа с россыпью родинок так и манила к себе, а сочащийся член был призывно прижат к животу. Чанёль не мог отказать себе в желании прикоснуться к розовой головке языком и слизать несколько капель предэкулята, смакуя терпкий вкус. Тихие стоны подначивали к более серьезным действиям, поэтому мужчина провел по всей длине члена языком, стараясь прочувствовать каждую венку, и вобрал в рот больше половины, обхватил остальную часть несколькими пальцами и принялся методично работать головой. Младший, на чьих щеках уже давно выступил румянец, не мог больше сдерживать громкие стоны, а, когда Чанёль отстранился, чтобы потом надавить с силой на уретру и поиграться с ней язычком, не сдержал жалобного всхлипа. Старший старательно надрачивал Бэкхёну, размазывая смазку по стволу, но позже решил заглотить член полностью. Он позволил Бену трахать его глотку; на ресницах скопилась непрошеная влага, а во рту хлюпало и неприятно стекало по подбородку. — Чанёль, я… — но не успел договорить, со вскриком кончая мужчине в рот. Тот проглотил все без остатка, а потом лениво поцеловал Бэкхёна в губы, передавая со слюной частичку его семени. Оставив Бена отдышаться, Чанёль встал и, утирая рот тыльной стороной ладони, двинулся к рюкзаку, выуживая оттуда смазку и презервативы. — Бэкхён-и, детка, пора поиграть во взрослые игры, — с ухмылкой проговорил Пак, но, заметив поджатые губы и сощуренные глаза, растерянно добавил: — Что такое? — Ты одет, — еще больше поджимая губы, констатировал факт парень, заставляя Чанёля тихо рассмеяться, но все же стянуть с себя простую белую футболку и не менее простые серые шорты, открывая вид на поджарое тело, на котором так и хотелось оставить отметины, да чтобы побольше и посочнее. Нижнего белья на нем отчего-то не оказалось. Мужчина медленно проследовал к кровати, резким движением притягивая Бэкхёна за бедро к себе и заставляя лечь на колени Чанёля. От быстроты действий младший в одно мгновение потерял весь воздух в легких, но быстро сконцентрировался, призывно выпячивая попку. Рука Пака медленно прошлась по ноге Бена, скользнула между бедер и, чуть потерзав яички, вынырнула на поверхность левой ягодицы. Чанёль скорее для себя хмыкнул, сжал с силой мягкую округлость и со звоном, отскакивающим от стен, ударил по ней, любуясь на алый рисунок ладони. Аниматор, не ожидавший такой подставы, громко ойкнул и хотел уже было схватиться за пострадавшую часть тела, но мужчина перехватил руку и склонился над ягодицей, чуть подул на нее, а потом принялся оставлять нежные поцелуи на пострадавшей коже. Что же, Бэкхёну следовало признать, что заглушить боль таким образом у Чанёля получилось на славу. Старший поспешно схватил бутылёк со смазкой, выдавил немного на руку, разогревая между пальцами, и, покружив немного вокруг розовой дырочки, протолкнул один на две фаланги, сразу же начиная разрабатывать проход. Немного погодя он добавил второй палец и нахмурился из-за того, что он вошел слишком уж легко. Секунду спустя к нему пришло озарение: — Малыш подготовился? — буквально промурлыкал Пак, заставляя Бэкхёна моментально покраснеть и спрятать лицо между ладоней, но все же стыдливо кивнуть. — Сколько пальчиков ты принимал в себя, а, Бэкхён? — Я… ох, кажется, два, — выдохнул парень, когда Чанёль смог задеть столь чувствительную точку внутри аниматора. Лицо Чанёля украсила пошловатая улыбка: — Тогда сможешь принять в себя, ну, скажем, четыре пальчика? Будешь хорошим мальчиком для меня, малыш? — у Бена не было другого выбора, кроме как еще раз кивнуть, насаживаясь на пальцы Пака все сильнее. Младший застонал в руку, когда Чанёль резко развел пальцы ножницами внутри него и добавил третий. Бэкхён на секунду прикрыл глаза, концентрируясь исключительно на тактильных ощущениях, и почувствовал сильный укус на ягодице, но мужчина сразу же оставил извиняющийся поцелуй на месте следа и подул на ранку. Теперь он ввёл четвёртый палец, и ощущения вмиг перестали казаться исключительно райскими: добавились дискомфорт и ненавязчивая боль, но с ними легко было свыкнуться. Чанёль снова и снова задевал простату, разводя пальцы, сгибая их и просто трахая ими парня, выбивая из него все новые поскуливания и мелодичные стоны. Наконец, старший вытащил пальцы и посмотрел на сжимающуюся время от времени несколько припухшую дырочку — ей не хватало предмета побольше, нежели его пальцы. Он подул на отверстие, заставляя Бэкхёна прогнуться в спине и всхлипнуть: — А-ах, пожалуйста… — Пожалуйста, что? Бэкхён-а, что ты хочешь? — Тебя. — Что? Я не совсем понимаю, говори конкретнее, — Чанёль откровенно издевался над парнишей, хотя и сам сдерживался из последних сил. — Тебя… твой член во мне, пожалуйста, Чанёль! Мужчине и не надо было повторять дважды. Он скинул аниматора с колен и потянулся за презервативом. Руки нервно подрагивали, но после нескольких нехитрых манипуляций он раскатал латекс по члену, смазал его и, глубоко поцеловав парня, повалил его на спину. Он начал медленно входить, чтобы более-менее избавить Бэкхёна от болезненных ощущений, но тот все равно извивался и шипел, как гадюка, лишь почувствовав головку в себе. Чанёль дал несколько секунд парню, чтобы тот хотя бы немного привык, а потом снова начал проталкиваться внутрь, сцеловывая выступившие на уголках глаз такие непрошеные слезы. Теперь, когда мужчина был полностью внутри, Бену стало наплевать на тянущую боль: он с силой притянул Пака за плечи и попытался насадиться на член еще сильнее. Чанёль закинул ноги Бэкхёна себе на плечи и начал плавно двигаться, наблюдая за сменяющимися эмоциями младшего. Дискомфорт быстро улетучился, а ощущение наполненности стало особенно приятным, когда Чанёль обхватил шершавыми ладонями чужие лодыжки и направил их шире за своей спиной, наслаждаясь сдавленными стонами и хлюпающими звуками. Бэкхён неожиданно громко всхлипнул, как только мужчина задел простату внутри парня, и инстинктивно сжал колечко мышц, принося Чанёлю большее удовольствие. Теперь резкие толчки доставляли ещё больше наслаждения, медленно, но верно подталкивая к границе оргазма. Мужчина буквально сложил Бена пополам, ловя губы любовника своими и раздирая их в страстном поцелуе, и отметил гибкость своего партнера. Младший что-то промычал, поэтому Чанёлю показалось, что, возможно, парню стало отчего-то больно, и, воспользовавшись замешательством старшего, Бен в одно мгновение поменял их местами: теперь Пак лежал на спине, а Бэкхён вновь направил в себя плоть мужчины, опускаясь на нее с протяжным стоном. Это заставило старшего улыбнуться и по-хозяйски уложить ладони на бедра парня, но тут же их убрать: хотелось предоставить всю свободу действий своему партнеру. Младший хищно ухмыльнулся, и Чанёль заметил юркий язычок, который быстро скользнул между губ. Хотелось устроить небольшое представление, ну, просто потому что: «Эй, мужчина моей жизни, посмотри и порадуйся, что я не бревно!». Поэтому Бэкхён сначала огладил тонкую шею, спустился руками к плечам и немного сжал их, не забывая совершать легкие поступательные движения. Изящные пальчики пробежались по выступающим ребрам и, наконец, добрались до чувствительных как никогда сосков. Они очертили нежные ореолы, чуть царапая их, и, когда пальчики скрутили розовые горошины, член Чанёля задел простату Бэкхёна, заставляя того невероятно сильно прогнуться в спине и откинуться назад, что есть мочи, с громким стоном. Чанёль, который и так уже еле сдерживался от возбуждающей картины, со звериным рыком схватил аниматора за бедра и одним рывком опустил Бена до самого основания. Жадные поцелуи скрывали многочисленные стоны, а мощные толчки раз за разом выбивали воздух из легких, не давая хоть раз вдохнуть полной грудью. Ритм начал сбиваться, и Чанёль все сильнее сжимал Бэкхёна, чтобы увеличить глубину проникновения, чувствуя неумолимое приближение оргазма. Освободив одну руку и оставив парня самого скакать на его члене, он обхватил плоть младшего и начал надрачивать. Как в сказках, конечно, одновременно кончить не получилось: первым достиг разрядки Чанёль, с низким стоном спуская семя в презерватив; Бэкхён поспел чуть позже, содрогаясь и крича в умелых руках своего мужчины, все сильнее сжимая его член внутри себя. Он изнеможенно упал на старшего, раскидывая руки и ноги по разным сторонам поджарого тела, но все же находя в себе силы нежно поцеловать мужчину. Через несколько минут он скатился с Чанёля, ощущая неприятную липкость от пота, и вот уже собрался закрыть глаза и провалиться в сон, как его одернули: — Эй, надо бы в душ. — Но у меня совсем нет сил, Чанёль. — Я отнесу тебя, — кивнул самому себе мужчина. Он снял с себя презерватив, завязал его узелочком фриволите и, отправив его в свободный полет, с легкостью поднял Бэкхёна, унося в ванную, словно и не говорил ранее о весе Бэкхёна отрицательно. Тот снова подарил ему благодарный поцелуй и тут же почувствовал в себе прилив сил, который они направили, очевидно, на второй заход в просторной кабинке душа.