Лжец среди лжецов

      Именно в это позднее время Поттер возвращался домой уставшим и потрёпанным. Очередной рейд выбил из него все силы, а сейчас — особенно. Ближе к ночи ноги казались ватными и несли тело с большим трудом. Но тусклые фонарики Годриковой впадины внушали мужчине какую-то бодрость. Он ускорил шаг, лишь бы быстрее оказаться дома.       А едва пробивавшийся из-за штор свет в их гостиной заставлял невольно улыбнуться. Он знал: сейчас его встретит Лили и поможет забыть о нелепости сего дня.       И впервые за… неопределённое время Джеймс оказался прав как никогда. Поттер только открыл дверь, впуская в квартиру холод декабря и лёгкую метель, гулявшую на заснеженных улицах, как его любимая уже была рядом и обнимала мужа, словно видела в последний раз. На лице щемящая радость, воздушное настроение и тёплый свет, исходящий от женщины. Джеймс словно чувствовал — что-то произошло. Что-то хорошее и светлое. Почему сейчас та и была такой воздушной, непривычно лёгкой.       — Как же я по тебе соскучился, — Поттер попытался одновременно и обнять любимую, и закрыть дверь. Но в обоих случаях у него ничего не получилось.       — Я всё равно сильнее, — Лили поцеловала того в плавную линию скулы, нежно поглаживая холодную кожу руками. — Быстрей раздевайся, а то ужин остынет, — после слова «ужин» Джеймс действительно уловил аромат любимых блюд, тонких переплетений запахов, которые можно было почувствовать на языке прямо в воздухе. Он посмотрел на край стола, видневшийся из-за дверного косяка, и увидел свечи, несколько тарелок с вкусной едой, едва видной из-за не самого лучшего ракурса.       — Хорошо, но в честь чего такой пир? — Джеймс действительно не понимал. Вроде бы никакого праздника, даже в ближайшее время (ну, кроме Рождества), и не намечалось. И они не занимались такой ерундой как «Годовщина первой встречи» или «Первого свидания», и тому подобное. Отчего же тогда его супруга такая счастливая? И этот вечер… Всё как-то слишком подозрительно.       — Ну, пускай это будет для тебя сюрпризом, — Поттер удивился, но поддался ей. Всё равно скоро узнает повод. Ну, а ещё в него вселилось то же самое воодушевление, что так сияло в Лили. Поэтому он просто поторопился переодеться и наконец-то приступил к ужину с любимой.       Вечер шёл слишком по-домашнему тёплым. Джеймс даже пытался найти во всём этом подвох, но-о… Его просто не было. Ни в поведении жены, ни в окружающей обстановке. Это душевное спокойствие и равновесие щемили в груди, заставляя обнимать Лили крепче, укрывая тёплым мягким пледом. Даже их диван сейчас казался по-особенному мягким и удобным.       Часы утекали незаметно, но и не быстротечно, хотя время всё равно безостановочно приближалось к полуночи и пара понимала, что надо бы уже лечь спать, но… Они продолжали лежать в гостиной и разговаривать. И даже Эванс в какой-то момент показалось, что, наверное, изначально всё должно было быть именно так. Абсолютно всё.       Эти вечера, которые бы они проводили вдвоём, эти разговоры ни о чём, радость и наслаждение просто от компании друг друга. Вроде бы и не любовь, но что-то такое близкое к ней. Волшебница не понимала, что именно, но… Она ведь счастлива сейчас?.. Даже без Северуса? Нет, вряд ли… Это скорее обычное самовнушение и лишь очередной способ приглушить свои чувства. «Я ведь счастлива! Я счастлива без него!» — но Лили понимает, что это она говорит не душой, а просто пытается убедиться в обратном.       Поттер поцеловал её, заставляя ту всё-таки отвлечься от самоистязания. Он нежно поглаживал женщину по плечу, чувствуя, что Лили почему-то напряглась. В попытках отвлечь её, Джеймс решил всё-таки спросить о том, что так хотел узнать:       — Ты мне так и не рассказала повод столь великолепного ужина.       — А ты хочешь его знать? — женщина хитро заулыбалась, прижимаясь лбом к изгибу шеи мужа.       — А тебе не хочется рассказывать? — в ответ шутил Джеймс, чувствуя эту волнительную нотку. Предвкушение било по голове и заставляло нервно ёрзать.       — Может, я хочу тебя сначала помучить, а потом только рассказать? — мужчина от души посмеялся. Коварна как лисица. Кто бы мог подумать, что такая, на первый взгляд, добрая и милая девушка может оказаться такой… такой! Но тем не менее Поттер понимал — лучше ему не найти никогда. Она единственная. И она только его!       — Это жестоко, Лили. Тебе так не кажется?       — Не спорю, но всё же… Сам о чём думаешь? — она приподнялась, заглядывая в глубину карих глаз. Эванс прижалась лбом ко лбу мужа, скользя своим носом по его.       — Не имею и малейшего понятия, — Джеймс приблизился к любимой, норовя поцеловать. Медленно, аккуратно, даже как-то игриво. Но здесь девушка сама выронила слова, которые так жаждал услышать её муж:       — Я беременна.       И тут его будто током ударило — со всей силы и видимо не один раз. Он был в огромном недоумении и шоке. Притом в плохом смысле. В голове сразу стали метаться мысли, и он почувствовал какую-то злость и страх. Дикий-дикий ужас. Он надеялся, что это неправда. А может… Великий Мерлин, хоть бы ему послышалось!       — Что? — удивление выражалось на лице мужчины так ярко, что Лили решила повторить неоспоримый факт.       — Я беременна, Джеймс! — с ещё большей радостью сказала та, но улыбка быстро пропала с её лица, когда Эванс заметила недовольство Поттера. На самом деле в голове того был просто ураган страстей! Ему не хотелось в это верить. — Джеймс? Почему такая реакция? Неужели ты не рад? — мужчина поднялся с дивана и стал расхаживать туда-сюда, трепля себя за волосы. Его рассудок трогался с места. Хотелось вопить на весь дом: «Нет!!!» — но он не мог, потому что не управлял собой и словно потерял дар речи. — Джеймс?!       — Этого не может быть! Ты уверена? — всё никак не мог успокоиться волшебник. В нём с неутолимой силой закипала ярость и обида. Он навис над Лили, а в глазах плескался огонь.       — Да! Я неделю назад была у врача! Я приблизительно на шестой неделе!       С этими словами по гостиной раздался хлопок. Джеймс ударил Лили. Теперь он был не просто в ярости — он был в бешенстве. Женщина не на шутку испугалась и разозлилась на мужа, она была готова его проклясть за такое. Как он только сумел поднять на неё руку? И за что?       Держась за левую скулу, Лили схватилась за палочку, направляя её остриё на мужчину. Но стоило Поттеру открыть свою пасть, как из неё посыпались крики и бессмыслица. От этих возгласов Эванс пугалась всё с большей силой.       — Лили! Как ты могла? Ты же!.. Ну, нет!.. Почему именно ты и кто? Кто, чёрт возьми?! Лили! Почему?! За что?!       — Да о чём ты, Джеймс?! — не понимала женщина. Как ей было обидно. Нет, он ударил несильно, но ударил же… В один момент всё так перепуталось. Что с её мужем, почему он так злится?       — Чей это ребёнок, Лили?! ЧЕЙ?!— уже не сдерживаясь орал волшебник. Он перехватил руку, в которой его любимая держала палочку, и выхватил её, отбрасывая. Поттер стал трясти Лили, схватив за предплечья, кричал в лицо, даже оскорбляя.       — Твой! Джеймс, что за бред! Это твой ребёнок! Отпусти меня немедленно! — женщина вырывалась и билась, пока из последних сил не оттолкнула мужа, а тот повалился к камину.       — Нет! Я бесплоден! — наконец-то мужчина назвал причину, по которой имел право кричать и злиться на неё, но… Не поднимать руку…       — Что? — выронила та. Её глаза наполнились ужасом и пониманием происходящего. Давно Эванс не испытывала такой страх и шок. Если не Джеймс, то… И как это всё ему объяснить? Особенно после того, как она уверяла, что беременная от своего «любимого» мужа. И что говорить Поттеру, как всё рассказать? Она просто потеряла дар речи. Ноги подкосились и женщина осела на диван. К горлу подступил тугой ком, плечи задрожали, а горькие слёзы хрусталём посыпались в ладони. Стало очень стыдно за свою измену.       — Кто? Кто это, Лили? — накричавшись вдоволь, мужчина продолжил сидеть на полу разминая пальцы, отчего те хрустели как поломанные. Ему было больно, обидно, горько. Как он любит Эванс. Кто бы знал, как он дорожит этим источником его жизни, как сильно!.. Как сильно хочет оберегать от всего и провести жизнь только с ней… Любит до безумия, до смерти… И узнать подобное! Он подполз к её рукам, гладил ноги, а на глаза наворачивались слёзы: — Почему, Лили? Почему ты так поступила? Кто он? Чей это ребёнок?       — Прости, Джеймс, прости… — шептала волшебница, согнувшись пополам. Её слёзы всё так же наполняли ладони, а чувства захлёстывали изнутри, накатывали, как цунами. И с каждым разом всё сильнее. Да, она ждёт ребёнка, но не от мужа. От любимого мужчины… Но то, что об этом узнал Поттер… Она не была к этому готова.       — Кто?! — снова закричал мужчина, не сдержав гнев внутри. Волшебница притихла. Она не могла сказать. Джеймс её убьёт, если узнает, что человек, с которым она изменяла — Северус. — Кто, Лили?       Та снова молчала. И Джеймс уже сам начал перебирать в голове, кто бы это мог быть… В мозгах вертелись разные имена и на все он строго говорил: «Нет! Это не может быть он!». И это было страшно, ведь некоторые, особо важные имена, сопровождались отвратительными образами: как Эванс обнимает Лунатика и нежно гладит по скулам, она всегда так делала ему, но сейчас… Он не уверен, что подобное Лили не повторяла с другим. Как лежит в постели Сириуса, сопя на его груди, а тот гладит её оголённые плечи. От этих картин к горлу подступала тошнота. Но это было невозможно. Джеймс не понимал, кто был этот мужчина. Не было больше никого, кто бы мог быть рядом с Лили, кто бы мог быть её любовником.       Поттер не знал, что делать. Как ему было больно, обидно. Это чувство предательства просто разгрызало изнутри, душило мужчину. Это было похоже на страшный сон, но надеяться на то, что это он и есть, то же самое, что надеяться на снег в июле.       Мужчина больше ничего не сказал. Он молча встал и пошёл к входной двери. Быстро накинув толстовку и куртку, Джеймс вышел из дома, оставляя Лили наедине с собой. Она чувствовала себя предательницей, ей было жалко мужчину, но она не жалела о том, что сделала. Лили никогда не скажет, что её отношения с Северусом были ошибкой. Нет, это не так. Но горький осадок всё равно укладывался слоями в её душе. Она боялась признаться, не знала, что сказать Поттеру, как объяснить подобное? Это почти нереально…       Девушка наконец-то оторвала руки от лица, влага на них покапала на пол с тонких пальцев. Она истерично дрожала всем телом, когда поднялась на ноги, когда стала пугливо озираться, быстро переворачивая дом в поисках чего-то. Нельзя сказать, что она была в своём рассудке, когда судорожно искала пергамент и перо, чтобы написать письмо человеку, в котором так сейчас нуждалась, который бы понял её.