Лжец среди лжецов

      Чернота. Непроглядная, всепоглощающая тьма. Абсолютно везде. Ты не чувствуешь, не слышишь, не думаешь. Блаженная пустота, спокойствие и умиротворение. Вот что Лили видела и ощущала, прежде чем её вытряхнули из сна.       — Лили. Лили, просыпайся! — Эванс вздрогнула, резко распахивая свои опухшие испуганные глаза. Она словно забыла, где была и что происходило до того момента, как она уснула. Ей потребовалось больше минуты, чтобы прийти в себя и понять, был ли тот кошмар её сном или же всё произошедшее — страшная реальность, которую Эванс сама и породила.       — Что? Джеймс? — голос звучал тихо, сипло, едва ли слышно. Волшебница пару раз сильно проморгалась, потёрла лицо и наконец взглянула на Поттера. Лили попыталась встать, но почувствовала боль в конечностях и спине, ноги и руки неожиданно перестали быть её частью. Тело не слушалось совсем — закаменело. А затем по нему побежали острые иголочки, и двигаться становилось не просто сложно, а больно. За всю ночь Эванс так и не поменяла позу, и всё затекло так сильно, что сложно было просто разогнуться.

Блестяще!

      — Расселась на полу… — беззлобно мямлил Поттер. Джеймс безусловно хотел добавить что-то ещё, но промолчал. Хотел, всё выглядело так: приоткрытый рот, незавершённость в интонации. Хотел, но не стал говорить дальше.       — Прости, — непонятно кому и зачем сказала Лили. Было ощущение, что она сказала это на автомате, даже не слушая Джеймса. В один момент Эванс окутали просто «волшебные» чувства. Состояние было, как после сильной лихорадки. Ты просыпаешься наутро с болью в теле, особенно возле шеи и в голове, с сухостью и непонятным привкусом во рту, неясностью в глазах. Как будто бы перед ними нависла дымка.       Теперь в присутствии друг друга им было неловко, даже как-то страшно. Они думают о том, что могли бы сказать друг другу, но проходит мгновение, и слова не то что бы уходят, а теряют всякий смысл.       Джеймс может сказать «я тебя прощаю», «я тебя люблю», «я не хочу тебя терять», «давай попробуем сначала», «ты мне нужна», но он боится услышать в ответ что-то иное, потому что подозревает, что так оно и есть. Он может обвинить её; сказать, как подло, жестоко, бесчестно и низко она поступила; может наговорить ей всяких гадостей, но ради чего? Это же его Лили. Зачем ему так поступать с ней? Лишь потому, что она так обошлась с ним? В таком случае их ссоры никогда не прекратятся, а решение проблемы никогда не придёт. А Поттер не хотел её терять.       Что касается самой Лили… Она хочет рассказать правду, всю правду: от того самого момента, когда её обидел Северус, до сих пор, но боится. Ведь это куда больше лжи, чем он мог предположить. Их отношения, их свадьба, их жизнь в целом, получается, построена на безысходности Лили… Это гнусно, даже для самой Эванс. Да — она всё начала (хотя до последних событий и отказывалась принимать ситуацию такой, какой она была в целом). Вот и пришла к тому, что сейчас имеет.       Девушка чувствовала, как в районе солнечного сплетения всё дрожит и сжимается, как под горлом пульсирует грузный ком, а сердце больно отзывается ударами в груди. Волшебница поднялась, не чувствуя опору под ногами. Тело до сих пор предавало её.       — Джеймс, послушай… — Лили собралась с мыслями. Было страшно совершить ошибку прямо сейчас. Ещё одну. — Я знаю, что виновата перед тобой… И что сделала тебе очень б-больно. Мне жаль, что всё случилось именно так. И мне сложно сказать что-то в своё оправдание, на-наверное, потому что, — Лили тяжело вздохнула, беспомощно разводя руками. — его нет! Но мне хочется верить и надеяться, что всё это завершится мирно и без скандалов, как вчера!       Последние слова девушка говорила уже более смело и открыто. Джеймсу оставалось только слушать, потому что говорить было нечего.       — Джеймс, я не хочу снова сделать тебе больно, поэтому нам стоит… — Лили проглотила язык. Он будто онемел, не хотел слушаться. Но, видимо, ей надоело всё то, что происходит в её жизни по собственной же вине! В конце концов, само собой это не рассосётся. Она откашлялась. — Думаю, нам стоит развестись.       Поттер как будто бы испугался. Он резко вздрогнул и метнулся к жене. Его мысли неожиданно вылились в словесный бред, который он обрушил на Эванс.       — Что? Лили, подожди, не делай, э-э… Таких… Таких поспешных решений! Лили, мы оба были неправы, когда думали, что между нами всё хорошо, и не замечали сложностей, которые вылились во всё это! Подумай сама. Произошедшее некритично, несмертельно! Мы все совершаем ошибки, но это не значит, что! Что! Что мы разрушаем абсолютно всё, когда их совершаем. Каждый имеет право делать глупости, за которые потом стыдно. И после всего, потом, приходится извиняться и жалеть об этом. Я понимаю! Люди учатся, наступая на грабли. Мы можем начать всё с чистого листа! Вот увидишь. Это… Это лишь одна из тех сложностей, которые нам предстоит преодолеть. Вместе! Давай попробуем? Если мы захотим, то и не с таким справимся! Просто поверь в на…       — Нет, Джеймс! У нас не получится начать сначала, потому что я не хочу! — когда Поттер говорил, он положил ладони на плечи девушки, массируя их, неконтролируемо надвигаясь на волшебницу. Та скинула с себя руки нелюбимого мужа, отходя к окну.       — Лили, прошу, подумай хорошо…       — Я сказала, что ничего не получится. Джеймс, мы лишь будем ранить друг друга, снова и снова! Я не смогу любить тебя, потому что никогда не любила! Прости, что обманывала тебя! Но не ты, не я и не мой ребёнок не сможем быть счастливы в этой семье. Ты не сможешь любить его, а я не смогу любить тебя! Нам не нужно делать друг другу ещё больнее, Джеймс.       Волшебник отступил на шаг, похмурев. Он уже и забыл, из-за чего всё началось. Мысль о том, что Лили изменяла ему и делила постель с кем-то ещё, просто пугала мужчину, вводила в оцепенение. На фоне этого мысль о ребёнке вообще отошла на задний план, скрываясь за более глобальными проблемами, по мнению Поттера. Зато теперь это снова ударило под дых так же болезненно, как и до этого.       — Зачем ты тогда вышла за меня? — после долгого молчания Джеймс снова заговорил, но голос его поменялся, словно стал пронзительнее.       — Сначала я просто хотела найти точку опоры, мне было тяжело, а ты оказался рядом. Затем всё так закрутилось! — Лили выглядела обречённой, потерянной. Она нервно жестикулировала, подолгу набирая воздух в лёгкие. — А-а затем, за один или два дня до свадьбы, всё перевернулось с ног на голову. Я п-просто по-побоялась отступать, боялась снова прогадать и оставила всё как есть. И тем самым я прогадала… Поэтому я не хочу мучить дальше нас обоих, я и так виновата в том, что тут произошло. Развод — это шанс начать с нуля наши жизни, не теряя ничего, лишь отпуская ту боль, которую причиняли друг другу — осознанно и неосознанно.       Лили с надеждой заглянула в глаза Поттера, но не смогла разобрать ни единой эмоции. Смотря в них, было совершенно непонятно, что чувствует Джеймс. И даже так Эванс продолжала слепо верить в то, что весь ужас закончится здесь и сейчас. Она смогла рассказать хотя бы ничтожную часть, которая в полной степени могла разъяснить, почему их совместная жизнь стала таким кошмаром. Всегда была им.       — Великий Мерлин! Я не понимаю! Что с тобой происходило? Зачем нужно было притворяться, что-то скрывать? А наши отношения… Чего ради были они? Свадьба? Что изменило твою жизнь в начале всего и за несколько дней до неё? Кто тот, кого ты любишь и скрываешь от меня? Где Лили, которая встречалась со мной, любила меня и когда-то сказала «да»? Почему ты за миг стала не такой… Чужой! Что происходило между нами на протяжении всего этого времени?! — Поттер снова начинал закипать, в голове улием гудели мысли, в груди опять клокотали злость, ревность и… Смешно, но зависть… Его Лили вовсе и не его!       — Я-я… не знаю, что сказать… — волшебница опустила глаза, прикрывая их. Ситуация и без того казалась натянутой, а сейчас и тем более чудится, что воздух от напряжения вокруг них просто вспыхнет, а затем взорвётся.       Минуты тянулись вязкой нитью в голове. Это время было невыносимо, нестерпимо. Лили не знала, что решит Джеймс, но она очень сильно хотела, чтобы и он пришёл к тому же мнению, что высказывала девушка ранее. Так её проблемы почти исчезнут, проблемы для них обоих. Раздражал каждый звук: за окном, в комнате, внутри себя. Из-за каждого шороха, треска, шуршания, визга, писка, дрожи, вздоха, крика было возможно посчитать время в секундах. Таких долгих, неторопливых — предательски неторопливых секундах. В голове, лишь мысленно, тикали часы. Они негромко скрипели шестерёнками, выводя из себя, но с виду оба человека оставались неприступными, а с другой стороны — даже закаменелыми. До тех пор, пока Поттер не вынес своё решение.       — Я не дам согласия на развод.

***

      Дом Малфоев был пуст и одинок, наполненный только толпами домовых эльфов, древними картинами, образы которых только ещё больше угнетали, ежели привносили в жизнь какую-то эстетику и воодушевление, и… и всё.       Нарциссе не было здесь одиноко или скучно, она была счастлива жить в доме мужа, ждать его по вечерам, сидя возле камина, заниматься домашними делами, руководить поместьем. Но лишь одно накладывалось камнем на сердце, пока она наблюдала за жизнью из стен Малфой-Мэнор. Она знала, кем была она, кем был Люциус — это был их выбор. Но кем станет их ребёнок? Он не сможет просто сделать выбор, ведь его родители Пожиратели смерти, сам он принадлежит к благороднейшим родам, а будущее прикрывает туманная пелена неясности. Нарцисса лишь могла догадываться, что может ожидать их семью через несколько лет, чем они рискуют и насколько их жизнь опасна, непостоянна. Сегодня они один из самых благороднейших родов, а завтра будут признаны Пожирателями смерти, предателями общества, заточенными в Азкабан за свои преступления.       Раньше Нарциссу это не заботило. Они с Люциусом разделяли эти взгляды, но! Они бы не хотели быть Пожирателями смерти и уж тем более впутывать их семью в это! Неважно, к какому роду принадлежит Нарцисса, неважно, чей наследник Люциус. Их семья — это их семья. Она хотела, чтобы всё это прошло мимо них… Это было так наивно. Ведь уже к помолвке Малфой принял метку. И выбора у них не было! Либо они примкнут к Тёмному Лорду, либо умрут.       И тогда это не казалось таким… Таким рискованным, но стоило Нарциссе забеременеть, мир вокруг просто рухнул. Возможно, это был её материнский инстинкт. Хорошо, если Волен-Де-Морт победит и они станут ещё более почитаемой семьей, а если нет? Что им тогда делать? А если ребёнок будет презирать родителей за их прошлое, если не будет единомышленником Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть? В конце концов, такое случается, несмотря на все порядки внутри семьи. Примером в этой ситуации может послужить Сириус Блэк. В таком случае ребёнку будет грозить верная смерть…       Голову девушки переполняли мысли. Они скатывались в большой клубок, который никак не давал покоя.       — Наша дорогая госпожа… — лизоблюдничал домовой эльф преклонных лет в старых, истрёпанных, изорванных лохмотьях. — Любезнейшая Госпожа, всё готово к ужину.       Нарцисса взглянула на длинный стол со стороны, внимательно осматривая блюда, столовые приборы, скатерть, расшитую серебром. Всё идеально, ни единого пятнышка или оплошности. Только…       — Почему стол сервирован на четверых? — Нарцисса уже грозно взялась за палочку, но эльф пал телом на пол, ударяясь лбом о деревянную поверхность.       — Ох, Госпожа, простите старого глупого Рубика! Он не хотел провиниться! Он был уверен, что Госпожа сама велела Рубику накрыть стол на четыре персоны! Глупый Рубик!       Волшебница не слушала жалостливые рыдания эльфа. Она поняла, что сама забыла о приглашении Родольфуса и Беллы на ужин в Малфой-Мэнор. И она действительно сама приказала эльфу сервировать стол на четверых. Голова болезненно заныла в висках, а когда крики эльфа стали более громогласны, Нарцисса, не сжалившись ни на секунду, наступила каблуком на ступню маленького создания, переламывая в ней большую часть костей, отчего он заверещал пуще прежнего. Этот каблук был одним из тех толстых каблуков, которые так не любила Нарцисса, но с беременностью не могла носить иную обувь. Из-за этого он (каблук) накрыл большую часть ноги Рубика.       — Госпожа!!! Простите Рубика, он не хотел провиниться!       — Прекрати кричать, немедленно! — прикрикнула миссис Малфой, убирая ногу. Она увидела, как эльф соскрёб себя с пола, кланяясь ей, не опираясь на повреждённую стопу. — Ты всё сделал правильно, а теперь иди и проверь, всё ли готово на кухне!       — Слушаюсь и повинуюсь…       Обычно она не была такой жестокой и раздражительной и, наверное, в любой другой день не стала бы переламывать кости эльфу, а просто бы отшвырнула его заклинанием в стену. А вечером Люциус сам решил, как поступать с дурной прислугой. Но сегодня был не тот день. Девушка нервно выдохнула, убирая палочку. Она аккуратно поправила выбившуюся прядь из высокой причёски, когда услышала смех за спиной. Коварный и довольный одновременно.       — Обожаю тебя такой свирепой.       Волшебница повернулась на месте, отчего её платье бутоном охватило ноги, но затем снова выпрямилось, образуя волнистые складки. Непослушная прядь опять упала на лоб, чуть сдвинувшись на висок. Малфой улыбнулся. От вида жены ему казалось, что он живёт совершенно в другом мире. Не в том, где он пытается выжить и извиваться при любых обстоятельствах, а в том, где он может быть обычным человеком, с самой обычной семьёй, с самой типичной работой и жизнью.       — Не услышала, как ты зашёл, — девушка решила начать с лёгкой банальности, которую обычно говорят слащавые героини в любовных романах. Она медленно подошла к мужу, смотря прямо в его глаза.       — Эта тварь так громко орала, что ты не услышала бы собственного голоса, — Люциус двинулся навстречу к жене, аккуратно прикасаясь своими руками до её тонких холодных пальцев. Затем ладони побрели всё выше и выше, оглаживая острые локти, гладкую мягкую кожу, проводя ласковыми движениями по плечам, а затем он, удерживая любимую женщину за шею и скулы, притянул к себе, поцеловав. Кратко и нежно. Словно она была хрустальной девой, которая могла рассыпаться от одного неверного движения. Нарцисса улыбнулась в поцелуе, прерывая его.       — Я сделала это ни за что, но думаю, ему пойдёт на пользу. Ненавижу лизоблюдов, — её негромкие ноты в голосе наполнялись какой-то силой и властью, которую Малфой никогда не сможет постичь.       — Что я действительно люблю в Блэках, так это вашу безжалостность. Но если твоя сестра меня раздражает, то ты восторгаешь. Нет ярости и силы красивее, чем твоя. Тихая, молчаливая и самая опасная, — мужчина снова поцеловал Нарциссу, но та как-то холодно ответила мужу, вызывая непонимание с его стороны.       — Извини… — угнетенно протянула девушка.       — Что-то случилось? — Малфой снова стал строг и хмур на вид. Точнее, таким он был со всеми людьми вокруг, но лишь любимой женщине мог показаться с другой стороны, как сейчас, хоть и ненадолго. — Я заметил, что ты в последнее время часто задумываешься и нервничаешь. Ты же знаешь, что тебе нужно беречь себя.       — Я знаю.       — Так в чём проблема? — Люциус наклонился к девушке, целуя закрытое тканью платья плечо, изгиб шеи, покрывая поцелуями скулы. Он оглаживал её предплечья, притягивая в крепкие объятия. Та начала постепенно расслабляться и открываться мужу.       — Просто я волнуюсь за нашего ребёнка. Мы выбрали, по какому пути пойти, а что насчёт него? Что, если он будет несчастлив в такой семье, что, если будет презирать и ненавидеть нас за то, что мы выбрали? Что, если он будет, как Сириус? Ненавидимый всеми Блэками, такой же предатель, как и его дядя? А может быть, ещё хуже! Сам-Знаешь-Кто может просто убить его, если посчитает это нужным! Что тогда? А что, если мы проиграем и окажемся на краю пропасти, сорвёмся с неё… — Блэк хотела заплакать, но гордость не позволяла дать слабину. Она даже смогла смерить дрожь в голосе, которая пробирала откуда-то из груди. — Мы сделали выбор, не подумав о последствиях!       — Не говори глупости! Блэк попал не в то окружение! Но даже несмотря на это, он всё равно оставался и остаётся Блэком. Безжалостным, наглым, жестоким и чёрствым. Таким же, как и все мужчины в вашем роду. Если бы он не попал на Гриффиндор, то был бы сейчас с нами, как и Регулус. Кровь всё равно будет говорить за него. Всегда. И наш ребёнок будет на нашей стороне. И не потому, что он Малфой или Блэк. Потому, что он наш! А теперь выкинь из головы весь этот бред. Если даже мы потерпим поражение, я всегда смогу выкрутиться, я смогу защитить нас всех.       Малфой нечасто бывает таким внимательным и заботливым. Это была действительно забота с его стороны, и сегодня был один из тех дней-исключений, когда он мог себе позволить быть таким: быть примерным семьянином, любящим мужем и отцом. В последнее время об их семье забыли и предпочитали не трогать. Из-за этого все волнения и трудности уходили на второй план.       Нарцисса успокоилась, хотя осадок внутри остался. Мандраж покинул девушку. Она отступила на шаг от мужа, после чего послышался его гневный выкрик.       — Работайте живее, пока я не выпорол каждого! Гости вот-вот придут, а вы ещё не закончили! Я даю вам ровно две минуты для того, чтобы завершить, иначе вы не увидите, как завтра утром солнце встанет из-за горизонта! Вам ясно?! — эльфов словно подгонял невидимый хлыст, они засуетились, забегали, как тараканы на свету.       — Я пойду приготовлюсь к ужину, скоро спущусь, — мужчина прикоснулся губами к виску Нарциссы и пошёл вон из зала.       — Конечно.       Последующие полчаса Нарцисса тоже готовилась к приёму гостей и приводила себя в порядок. Она стояла возле зеркала, укладывая волосы, как вдруг низ живота слабо потянуло. Медленная боль охватила мышцы и исчезла. Нарцисса прислушалась к себе. От испуга быстро заколотилось сердце. Она положила руки на живот, где знала, находится её малыш. Она вздохнула, обвела лёгкую выпуклость руками и постаралась успокоиться.       — Всё нормально, — убедительно кивнув своему отражению в зеркале, волшебница скромно улыбнулась и вышла из комнаты. Малфой ждал её в холле. Родольфус и Бэлла были на территории поместья и вот-вот должны обрадовать семью Малфоев своим приходом.       На лестнице Нарциссе немного закружило голову. Она начала терять связь с пространством, но продолжала идти прямо, никому не давая понять, что чувствует себя странно. Такое с ней бывало, но её успокоили тем, что всё это вызвано беременностью и это будет не последняя странность у девушки до появления малыша.       — Ты в порядке? Какая-то слишком бледная, — Люциус подставил локоть жене, и та аккуратно взяла его под руку. Слова вызвали у неё сомнения и лёгкое волнение. Она чувствовала себя лучше, чем на лестнице, но сказанное цепко врезалось в подкормку.       — Да, конечно. Тебе показалось.       В этот момент в дом вошли Лейстренджи. Бэлла сразу же подошла к Нарциссе, скупо поздоровавшись, но внутренне радуясь встрече. Всё прошло весьма удачно, даже слишком. Бэлла старалась держать язык за зубами, не острить излишне нагло, а Люциус и Родольфус были погружены в дела, сразу начиная дискуссии и споры.       — Проходите в зал, уже там обо всё поговорим!       Гостеприимно начал мужчина, но рука, что держала ладонь Нарциссы, ощутила резкий холод. Тонкая ладонь выпала из его, и девушка рухнула на пол, держась за живот. Все разом кинулись к ней. Лица волшебников поразили дикий ужас и смятение. Секундой ранее всё было хорошо. Нарцисса смеялась и улыбалась, в глазах сверкали задорные огни, а движения наполнялись лёгкостью. Теперь на глаза у неё наворачивались слёзы, а дикие спазмы скрутили живот. Сердце выскакивало из груди. Она не знала, что с ней происходит…       — Нарцисса, что случилось? — Люциус приподнял девушку, чтобы та не лежала на холодном полу. Её пробирала дрожь, а из груди вырывались крики. — Приведите сюда Колдомедика, живо! НЕМЕДЛЕННО! ПРИВЕДИТЕ СЮДА КОЛДОМЕДИКА! — несколько домашних эльфов растворилось. Люциус хотел было поднять её на руки, но боялся навредить ещё больше. Ему оставалось только крепко придерживать её за плечи.       — Люциус, я не знаю, что со мной! Сделайте что-нибудь! — паника настигла абсолютно всех.       Волшебница шумно дышала, шипя сквозь зубы. На грудь словно навалилась глыба, тяжело сдавливая лёгкие. В голове метались мысли. Ужас вызывал паралич, который лишь сильнее пугал девушку.        Мужчина прижимал тело жены к себе, опасаясь не меньше неё. Беллатриса и Родольфус не знали, что делать. Они не могли просто стоять, но и сделать ничего не в силах. Благо, врач находился в поместье с самого начала беременности, поэтому он почти моментально оказался в холле.       — Её нужно отнести в мой кабинет! Срочно!       Малфой поднял Нарциссу на руки, и они все понеслись в лично отведённую для врача комнату. Уже там он положил жену на кушетку, отходя в сторону. Одну из его рук окутали какое-то тепло и вязкость. Взглянув на пальцы, он увидел кровь. У Нарциссы шла кровь.